Острые зубы и нежные руки

***

      Звучит недовольное вытьё, когда мяч от чересчур сильного удара отскакивает дальше нужного. Он приземляется на выступе неподалёку от площадки, но сразу скатывается по инерции вниз с другой стороны, дальше от ребятни. На откинувшего так далеко мяч недовольно поглядела пара мальчишек. Всем было неохота за ним плестись. — Ладно, чертовы нытики, я пойду, — предлагает Мелло, оглядывая приятелей насмешливым взглядом. — Наш герой, — с рукой на сердце выдыхает Мэтт, довольно улыбаясь. Сразу после сказанного он поворачивается к другим ребятам, обмениваясь радостью о не постигшей их участи. Закатив глаза, Мелло, которому вслед звучат благодарные словечки, поднимается на склон. Мяч остановил своё движение чуть ниже от столкновения с деревом и благополучно лежал около ствола. Спустившись и взяв его в руки, парень решил не спешить идти сразу обратно, лишь повернул голову в сторону приятелей, которые уже и позабыли о недавней игре в футбол, взялись за скакалки, утоляя момент ожидания. Весна только вошла в свои права, но погода уже радовала неожиданной теплотой. Сегодня после обеда, как по заказу, была расчищена игровая площадка от почти растаявшего снега и грязи, безмолвно призывая детишек отвлечься от сиденья в четырёх стенах и насладиться погодой. А насладиться было чем. Редкие порывы ветра сбивали и путали причёску Мелло, пока солнышко грело своими лучами лицо. Уже вечерело, так что становилось холоднее, а ветер был всё более суровым, но едва ли это мешало разгорячённому мальчишке наслаждаться минутами тишины. Прикрыв глаза, Мелло их так и не открывает, отдавшись с головой в свои мысли. Вот, это он, парень в чёрных джинсовых штанах, аналогичного цвета футболке и берцах. У него пышные подстриженные под каре светлые волосы и голубые глаза. Ему не нужно это видеть, чтобы знать. Перед его лицом тихая пустота, мир, прикрытый чёрным полотном, но он в точности может вообразить, что его окружает. Он знает, что рядом играют его приятели, и с закрытыми глазами их крики словно стали громче. Знает, что рядом есть скамейки, которые всегда пустуют, ведь все всегда участвуют в их играх. Мелло открывает глаза. На одной из скамеек сидит Ниа с кубиком Рубика в руках. Он пришёл посмотреть на игру совсем недавно, когда ещё было тепло, а когда неожиданно стал дуть сильный ветер, на его тонких плечиках появилась куртка Мелло. Мелло знает, что Ниа — один из самых преданных и главных любителей наблюдать за чужими играми, уже не раз это было замечено, уже не раз проверено. Но даже без чужих просьб и молитв подышать свежим воздухом, Ниа вышел на улицу. А это уже то самое, что выходит из всех представлений для Мелло. Картина настолько вопиюще нереальная, что диву даёшься, что это не обман зрения, а действительность. Образ Ниа настолько нереален, что только посмотрев на него, Мелло чувствует острую нужно подойти к своему омеге и убедиться самостоятельно в подлинности ситуации. Он знает, что Ниа реален. Но подойти к нему всё равно чертовски хочется. Он спустился к ребятам, которые наконец заметили долгую пропажу и громко бурчали, что игра остановилась на столь длительное время. Когда Мелло подошёл, один из старших мальчиков недовольно сказал: «И где тебя носило?». Только шикнув в возмущении на него, Мелло отвечает: — Где надо. Так нужен мяч, сами за ним и бегайте. Сильным и агрессивным броском Мелло кидает мяч в старшего мальчика. Оттолкнув мальца в сторону, мяч со всей имеющейся сноровкой ловит Мэтт, растолкав при этом двух мальчишек со своего пути. — Ну всё, детишки, теперь я тут главный, — лицо у него было как у довольного кота, объевшегося сметаной. Он точно не чувствует себя раненым из-за ушедшего из игры друга. Вот и славно, думает Мелло, и со спокойной душой уходит к скамейке. Ниа смотрел на развивающие события со всей внимательностью и долей подозрительности. — Устал играть? — спрашивает Ниа, а в его голосе скользит тягучая и сладкая как мёд забота. Стоя перед омегой, Мелло не может не налюбоваться им. Всем известный факт: самое нелюбимое место для Ниа — это просторы улиц, даже таких привычных, как дворы приюта. Сейчас он дрожал под усиливающимся ветром, сжимаясь и ютясь в слишком большой для него куртке. Его пальцы белы и едва подрагивают, держа кубик Рубика, и, может, ему и не холодно, поэтому не прячет руки в карманы, но Мелло всё равно совестно, глядя на это безобразие. Ниа вышел по непонятной причине. Может, поддержать Мелло, а может, и вовсе показать, что способен на такие же вылазки, чтобы не отставать от своего партнёра. Не оценить такую отверженность, как подвергнуть угрозе свой комфорт, Мелло не может, а сердце его переполнено нежностью к этому омеге, что под его взглядом только любопытно хлопает глазами и вопросительно склоняет голову набок. Рука осторожно убирает белую чёлку со лба, и Мелло видит всегда незаметные в обычные дни такие же белые брови, под стать волосам на голове. Чмокнув омегу в лоб, из-за чего Ниа вмиг жмурится и забавно морщит нос, Мелло плюхается рядом, сразу беря чужие руки в свои. Да, холодные, недовольно думает альфа. — Угу, устал, — соглашается альфа. — Уже холодает, пойдём в дом. Ниа согласно кивает, но не встаёт, даже когда со скамьи поднимается сам Мелло. Взяв Ниа за ладошку, как ребёнка, который не способен и шага сделать без помощи родителя, альфа направляется к зданию, но неожиданно встаёт столбом. Вдали стоял мужчина, который в удивлении наблюдал за ними. Его поза — это не до конца сделанный шаг в сторону приюта, видно, что тот от изумления невольно остановился на месте. Нахмурившись на излишнее внимание от незнакомца, Мелло едва слышно шипит, приоткрыв при этом уголки рта. Яркий жест недовольства, который невозможно понять неправильно. Этот звук ни за что не дойдёт до мужчины, но явную недовольную позу он должен уловить сразу, как и едва заметные клычки молодого альфы. Незнакомец на такое только хитро улыбается, а его рот блестит такими же острыми клыками, и гордо уходит, будто и не было этого наблюдения с его стороны. Вставший рядом Ниа выглядывает из-за плеча, смотря вслед мужчине. — Кто это? — Чёрт его знает, — бучит Мелло. — Я его уже не в первый раз вижу. Он утром выходил из кабинета Роджера, и вчера вечером бродил на улице. Отпрянув от омеги, Мелло с недоумением озирается на такого неожиданно проницательного Ниа. — Откуда только всё это знаешь? — Я много наблюдаю. Может, новый учитель? — Сомневаюсь, нам бы сегодня уже о нём рассказали. — Сан-инспектор? — Тоже нет, у нас каждый год один и тот же человек, вряд ли его неожиданно решили бы сменить. Да и, Ниа, говорить об этом не хочу, — недовольно говорит Мелло, уже изрядно подуставший от возникшей темы некоего взявшегося из-под земли незнакомца, который разжёг слабый огонёк интереса Ниа, который с каждой минутой разжигался всё сильнее. — Хорошо, я понял, — кивает омега, и Мелло чувствует редкое облегчение. Подхватив альфу за ладошку, Ниа уже сам тянет парня за собой. — Пойдём тогда. Всё равно скоро ужин. Всё, что остаётся Мелло, это согласиться и крепче сжать холодную ладонь в своей. Какое-то неприятное чувство поселилось в груди альфы, но он старается не разжигать огонь неприязни, по крайней мере ради Ниа.

***

      Бесконечный поток мыслей никак не хочет отпускать, а загадочный мужчина — выходить из головы. Следовать зову чуйки — редкий вариант действий для Ниа, даже в крайних случаях он предпочтёт ещё один раз подумать, нежели что-то предпринимать с завязанными глазами. Довериться чуйке — это именно что ходьба с завязанными глазами в незнакомом пространстве, так считает Ниа. Может, мысли о неизвестном молодом мужчине и покинули бы думы сразу же, как тот скрылся за пролётом здания, но что-то продолжало его удерживать в крепких щипцах сознания. Светлые высокие потолки перестали представлять интерес для Ниа, и он из лежащего на спине положения переворачивается на бок, чтобы посмотреть на двух мальчишек около него. Широкий белый пазл был уже наполовину собран, и по лицам Мэтта и Мелло видно — они не отступят от желаемого. То, как медленно продвигается работа, даёт понять, что оба не так часто сталкивались с абсолютно белыми пазлами, и на каждом шагу их подстерегала ошибка, а значит, и незаконченная работа. Мэтт сидел напротив Мелло и подбирал нужные детали для своего угла картонной рамы (разделили задачу поровну), пока его лицо выражало полную сосредоточенность. Занятые такой несвойственной для обоих работой, они сопровождали игру разговорами. Ниа решает прислушаться, прежде чем вновь окунуться в свои думы. — Роджер приобрёл для Линды новые дорогие краски. Она мне вчера хвасталась, — звучит задумчивый голос Мелло, вспоминавший недавние события. — Повезло ей. Старик прям любит её. Почему я не могу сидеть на плечах Роджера? — недовольно тянет Мэтт. — Потому что ты уже сидишь в его сердце… — философски изрекает Мелло, прикрыв глаза. Мэтт на это прыскает от смеха, случайно выронив пазл из пальцев. — Ну а вообще. Тебе бы покупали чаще всякой ерунды, будь ты более похожим на Линду. — В смысле, будь я как девчонка? — В смысле, будь ты более ответственным! Мне кажется, он в курсе, куда ты по утрам ходишь. — Да быть того не может! Ниа сразу вспоминает те дни, когда ему везло столкнуться рано утром с Мэттом, а от него исходил тонкий смрад сигарет. Мэтт жил по правилу «я не замечаю, значит, и все остальные». Наверное, так легче жить, думает омега. Слабый нюх беты едва ли мог уловить тонкую вонь под конец дня, что пропитала его одежду всего за пару минут рядом с источником табачного дыма. Не стремясь вступить в разговор, Ниа вновь отворачивается, но уже в сторону окна. Стремительно темнеет, и небо стало напоминать светло-жёлтую кожу, обсыпанную ярко-фиолетовыми синяками. Дать ещё полчаса, и этот окрас из розово-оранжевого сменится тёмной синевой. Его интерес к происходящему за окном, что выражался больше, чем к излюбленным игрушкам, в этот вечер, не волновал двух рядом сидящих мальчишек, чему Ниа был рад, продолжая бездельничать, хотя и ловил на себе пару настороженных взглядов со стороны Мелло. Мысли вновь вернулись к всё никак не уходящему из головы мужчине. Он был как закрытая дверь, красивая, манящая, но загляни за неё — леденеешь от страха. Возвращаясь обратно в здание вместе с Мелло, Ниа едва-едва удалось уловить слабый аромат нового альфы. Знакомый запах. Запах, исходящий от папки и с места преступления. Ниа запомнил его, и сейчас этот запах заполнял его картотеку под названием «важное», ведь всё ещё присутствует вероятность, что это может быть Л. Великий детектив и человек, у которого могут быть ответы на вопросы Ниа. Мужчина как дверь, за которой скрывались воспоминания о тех днях на базе. Эти воспоминания заставляли застыть в ступоре, как ошарашенный зверёк при свете фар. Заглотить все слова, как при утоплении или приступе немоты. Все те одинокие дни, вечный страх, что как верная тень поджидал за спиной, сегодня возникли в памяти как наплыв цунами, такой неожиданный и всепоглощающий. У Ниа и времени не было вернуться к событиям тех дней, хоть они и напоминали о себе в самые неожиданные моменты, но Мелло всегда отгонял их своими действиями. Разговорами, объятиями, своим присутствием. Тот Ниа из прошлого, маленький, одинокий, окутанный как шипастыми лозами страхом, был всего лишь воспоминанием, как думал Ниа, уже покрытым толстым покрывалом снега. Но кто-то его стряхнул, обнажив как оголённый нерв те дни, напоминая о прожитых ощущениях. Сейчас Ниа нечего бояться, разумом он это понимает, но как сердцу-то доказать? Оторвавшись от пола и отведя свой взгляд от окна, Ниа оборачивается к Мелло. К своему альфе и партнёру. Его глаза светились беззаботностью и из уст текли шутки, и его образ, такой добрый и надёжный, как никогда близок. И Ниа знает, протяни он руку, прикоснись к, казалось бы, миражу, он не развеется. Мелло неожиданно дёргается, когда чувствует объятия со спины. Он любопытно смотрит назад, и видит только белую макушку мальчика, прижавшегося к нему. Сразу позабыв о пазлах, он, вывернувшись в руках Ниа, оказывается к нему лицом. — Кто это тут проснулся? — с улыбкой спрашивает он, и по его тону понятно, в ответе он не нуждается. И да, мираж не развеялся, Мелло как никогда реален и полон нежности к омеге, что в молчаливой просьбе требует к себе внимания. — Я сегодня останусь у тебя? — неожиданно спрашивает Мелло, будто раньше ему для этого нужно было разрешение. — Конечно, — отвечает Ниа, подняв голову. Пазл, оставшийся сзади Мелло, успешно позабыт, а в таких нужных сейчас объятиях дверь с воспоминаниями снова закрывается. — Эй, голубки, — слышится голос Мэтта. Он то смотрит на выход из игрового зала, то на двух мальчишек, сцепившихся вместе. — На ужин пора. И вправду. Отстранив голову от тёплой трепещущей груди, Ниа видит собирающихся детей и подгоняющего их воспитателя. Мелло встаёт с пола, подтягивает за собой и Ниа, подхватив того за локоть.       Направляясь по коридору вместе со всеми, Ниа непроизвольно останавливается, столбенея. Вместе с ним останавливается и идущий поодаль Мелло, который сразу оборачивается и недоумённо спрашивает: — Ты чего? — Мелло, иди, я тебя догоню. Альфа продолжает смотреть непонимающе, но уловив, что объяснений вряд ли сейчас дождётся, согласно кивает и уходит вслед за всеми. Убедившись, что однокашники ушли достаточно далеко, Ниа облегчённо вздыхает. Закрыв глаза, он впервые в жизни так старательно отдаётся нюху. Тончайший аромат, чем-то напоминающий крепкий чай, как самый яркий маяк показывает Ниа, куда ему стоит идти. С какой стороны запах более слаб, откуда пришёл мужчина, с какой более усиленный, куда он ушёл. Это противоположно столовой, что в эту минуту достаточно удобно, давая возможность Ниа не столкнуться со своими однокашниками или засветиться перед воспитателями. Открыв глаза, Ниа следует за тонкой нитью запаха. Она ведёт его не так далеко от жилых комнат, в крыло, отведённое для персонала, а в конце коридора виден он. Возможный Л. Ниа позволяет себе разглядеть мужчину получше, давая себе фору и время на обдумывание своих слов, что он собирается произнести незнакомцу. У мужчины были гладко уложенные каштановые волосы, глянь со стороны — сразу понятно, потратил на укладку уйму времени, но даже так, была некая небрежность, придававшая прическе особого шарма. Глаза оранжево-коричневого цвета, но выглядели они какими-то потухшими, словно человек ушёл в себя. Каждый шаг мужчины сочился уверенностью. Он держал идеальную осанку и весь его вид напоминал скорее ожившую фотографию некоего утончённого человека, нежели действительность. Рядом не было ни души, а незнакомец мерил шаги, как под тиканье часов, будто проходил по подиуму перед тысячами незримых зрителей. Лицо выражало строгую отстранённость, и не поймёшь, о чём тот думает. Когда дальше по коридору появилось разветвление, он свернул за угол, скрываясь от глаз Ниа. Любопытство тянуло омегу дальше, а желание поговорить с незнакомцем не убавлялось, а только усилилось за это короткое наблюдение. Немного подождав, чтобы мужчина успел отойти на достаточное расстояние и дать Ниа простор для дальнейшего наблюдения, он спешит к ответвлению. Осторожно выглянув из-за угла, Ниа чуть ли нос к носу не сталкивается с мужчиной, что, нагнувшись и уперев руки в колени, находился прямо за углом. — Следить за людьми — некрасиво, а иногда и незаконно, — звучит его строгий и поучительный голос, так сильно напоминающий сейчас нравоучительного Роджера. Отпрянув, Ниа в миг отвечает мужчине: — То же самое могу сказать и вам, сэр. На такой ответ мужчина клонит любопытно голову набок и позволяет себе короткую ухмылку. Он не спешит встать с полусидячего положения, наверное, для того, чтобы сохранить беседу на уровне глаз и не смущать невысокого собеседника. — Что ты, я не настолько стар. Меня зовут Ягами Лайт, приятно познакомиться, — Лайт протягивает ладонь для рукопожатия. — Не прочь поболтать? Наверное, это подарок судьбы, что первым это предложил сам мужчина, или самая ужасная ошибка. Ниа собирается это выяснить и тянет руку для ответного рукопожатия, что на удивление оказалось лёгким и непринуждённым. — Не прочь. — Тогда пойдём в мой кабинет, — предлагает Лайт, и секунду погодя, между прочим, добавляет: — Я уже давно планировал с тобой поговорить, Ниа. Знание имени не стало неожиданностью для омеги, он скорее планировал, что не произнося его, оно рано или поздно прозвучит из чужих уст, давая больше подсказок для предположений, кто же этот мужчина. Но чем дольше этот вопрос оставался неотвеченным, тем сильнее Ниа раздражался и обрастал ростками недоверия к мужчине. Прогулка до нужной двери была недолгой и сопровождалась она ненарушаемым молчанием. Лайт позволил мальчику окунуться в свои размышления, и только когда останавливается на месте, привлекая так внимание Ниа, говорит: — Прошу, — приглашающе открывает дверь. — Надеюсь, тебе нравится бергамотовый чай, потому что кофе у меня нет. Как и других видов чая… — словно эта деталь может показаться неловкой, отшучивается Лайт. — Я люблю этот чай, мистер Ягами, — отвечает Ниа, ведь он действительно любит его. Один раз угостили поварихи, а после, по просьбе мальчика, дарили время от времени чайные пакетики. Прозвучавшее столь официальное обращение к себе совсем не удивило Лайта, он наверняка другого и не ожидал, подумалось Ниа. Проходя в кабинет, первое, что попадается на глаза, это три розовых цветка, аккуратно оплетённые аналогичного цвета ленточкой. Рядом лежала уже оторванная от ленты записка. Непроизвольно Ниа втягивает воздух, и ловит от цветов только синтетику и пластик. — Очень рад, что мы в этом похожи, — ссылаясь к общей любви к бергамотовому чаю, говорит тем временем Лайт. — Присаживайся. Мужчина одним движением руки указывает на скромный столик, как раз рассчитанный для двух людей, со стульями, чьи спинки украшали художественные вырезы лоз. Присев на стул, Ниа начинает с новой позиции рассматривать чужой кабинет. Неподалёку на низком столике находился чайный сервиз. На каждой из фарфоровых кружек был изображён лотос. Тем временем, Лайт уже поставил электрический чайник, наполненный водой, и неспешным шагом подошёл к столу. — Вы из Японии? — прозвучал вопрос от Ниа, когда Ягами присаживался напротив. — Да, по крайней мере, я там жил, — кивает мужчина и, подумав, предполагает: — Думаю, у тебя много вопросов ко мне. Верно, Ниа? — Пожалуй, собралось достаточно, — соглашается он. На такой ответ Лайт понимающе улыбается. Он хранит молчание, пока расставляет на столике сервиз для чаепития. Даже приносит стеклянную посуду, наполненную разнообразным печеньем. Чем-то это напомнило Ниа о файф-о-клок, которое ни разу не удалось воссоздать в жизни. Лайт занялся воссозданием эффекта настоящего «чаепития» с удивительной утончённостью, кажется, которое сопровождает его с рождения. Такие вещи, как лотос на чашках, встречаемые в японской культуре, на удивление Ниа, только прибавляли некого шарма и эффекта в созданной атмосфере. — Думаю, это хоть как-то искупит мою вину, что я отвлёк тебя от твоего законного ужина. — Да, искупит, — утешает мужчину Ниа, позволяя себе слабую улыбку. Когда Лайт ставит на стол сахарницу, последний элемент в его коварном плане вызвать у Ниа аппетит, и вместо расспрашивания заняться уплетанием за обе щеки сладко пахнущего печенья, чайник с характерным звуком щёлкает, оповещая о нагретой до кипятка воде. Спустя всего пару минут перед носом омеги уже расположился стакан с душистым, ароматным бергамотовым чаем. Вдохнув поглубже, Ниа тянется за сахарницей и, добавив одну ложку сахара, отодвигает обратно. Чай Лайта остаётся без крупицы подсластителя, и подув пару раз, создавая на поверхности рябь, он отпивает маленький глоток. Ниа тоже позволяет себе скромный глоток, всё же Лайт пытался таким образом извиниться за ужин, невежливо отказываться от предлагаемых сластей. Через недолгое время звучит вопрос: — Ты ведь можешь хранить секреты? — Лайт кажется как никогда серьёзным. Ниа задумывается, хотя уже знает, что ответит, но он боится возможной реакции мужчины. — Я не хочу врать Мелло, — всё же выдаёт он, пряча губы за кромкой чашки, делая в итоге новый глоток. Ответ от мужчины звучит сразу же, и не такой, какого опасался Ниа. — Никто не просит ему врать. Если ты хочешь, можешь не таить наш разговор для Мелло. Но что насчёт всех остальных? — Я не из болтливых, — говорит омега с облегчением, которое едва можно заметить в его голосе. — Никто ничего не узнает. — Это славно, — довольно кивает головой Лайт. — Для начала. Кто я такой? От внезапно прозвучавшего вопроса Ниа сначала растерялся с ответом, но быстро берёт себя в руки. — Вы как-то связаны с Л, возможно, им и являетесь. Именно вы принесли на базу полгода назад документы с делом, и также вы были на месте одного из преступлений, что расследовал я с Мелло. На полученный ответ Лайт довольно кивает. — Ты абсолютно во всем прав. — Во всем? — уточняет Ниа. Он как минимум подбросил две теории, что Лайт является приближённым Л или им самим, что не укладывается в одну действительность. — Именно так. Идёт уже второй год, как я работаю с Л. В последние годы именно мы решаем дела, действуя вдвоём как команда. — Ох, — выдыхает Ниа. Это не входило ни в одну из теорий, так что и мыслей по этому поводу было немного. — Значит, это вы помогли решить дело Киры? Л лестно о вас высказывался, мол, вы скашиваете его острые углы. — Хах, спасибо на добром слове, не могу не согласиться с его словами, — задумчиво отвечает Лайт, не смотря на собеседника, а, кажется, отдаваясь воспоминаниям о своём напарнике. — И да, — всё же возвращается в настоящее он. — Я помог решить дело Киры. Но есть кое-что ещё, куда более важное, о чём я должен тебе рассказать, Ниа. В какой-то миг тон Ягами переменился на строгую серьёзность, а строгость эта была направлена скорее к себе, чем к мальчику напротив. В карих глазах проскользнула едва заметная вина, пока непонятно какая. — То дело, на которое тебя с Мелло отправили полгода назад… Оно было от начала и до конца спланированным мной и Л. Видно, что Лайту искренне жаль, или он отлично играет роль провинившегося, дабы вызвать милость, но Ниа просто отвечает: — Да, я уже давно это понял. Лайт удивлённо приподнимает брови. — Как? — Это было не так сложно, — пожимает плечами омега. — Я даже могу смело утверждать, зачем вы устроили такой трудоёмкий спектакль. Губ Ягами касается лёгкая улыбка, и он как бы в облегчении прикрывает глаза. Делает новый глоток чая, чей ароматный дымок уже ослабевал. — Мы с Л давно обсуждали затею с неким делом для вас двоих. Нас очень беспокоил Мелло и его отношение к своему статусу преемника. Он воспринимал всё слишком близко к сердцу, что определённо в каком-то смысле ему способствовало в учёбе, но в другом мешало. Когда его объявили одним из преемников, дерево его возможностей сузилось до одной ветки. Этим делом мы планировали расширить его кругозор, дать вам обоим возможность проявить себя, — смотря вглубь своей чашки, будто там на дне хранятся все его мысли, говорит Лайт медленным, размеренным голосом. Он на какое-то мгновение запинается, кажется, вспоминая, чем их затея закончилась, но продолжает. — Вы проявили себя, но плохим образом. — всё же заканчивает свою мысль он. Ниа не знает, что должен чувствовать. Та неблагоприятная течка едва ли вызывала какие-либо позитивные воспоминания, а от напоминания от какого-то чужого человека к невкусному коктейлю ещё и добавилась приправа в виде смущения. Ниа может быть благодарен тому делу только в одном, в его результате, который стоил того, чтобы его терпеливо ждать, и даже пережить те дни снова, если понадобится. Результат — заботливый Мелло, что сейчас ждёт его, и наверняка беспокоится о нём. — Ну, если можно так сказать, то вы своего добились, — говорит Ниа, задумчиво допивая чай и откладывая стакан на стол. — Да, сегодня я в этом убедился, — с сразу расплывшейся широкой улыбкой говорит Лайт, упоминая сегодняшнее событие и своё наблюдение за парочкой. — Но самое важное, что я хотел тебе сказать, это что в ближайшем будущем Л планирует вызвать вас снова. — На очередное липовое дело? — Как раз-таки не липовое! Ещё нет такого преступления, которое подошло бы тебе и Мелло, но как только такое подвернётся, Л первым рейсом отправит вас к нам. — К «вам», это?.. — Да, работать вместе. Разумеется, глупо брать сразу четырёх гениев для решения одной головоломки, но вам двоим не хватает руководителей. Это ещё под рассмотрением, но мы хотели поступить так: Мелло будет работать с Л, ты — со мной. Почему? Потому что Мелло не хватает дисциплины и спокойствия в действиях, в этом ему может поспособствовать Л. Тебе как раз наоборот, больше раскрепощённости и бесстрашия в действиях. В этом могу помочь я! Но это ещё обсуждается, тем более, наверняка ты не захочешь надолго расставаться со своим парнем. Я даю тебе время подумать, или если что, пока я тут, подкинуть мне идей, которые я передам Л для рассмотрения. Ниа в удивлении приоткрывает рот, но тут же спохватившись, клонит голову вниз, чтобы хотя бы волосами прикрыть свои глаза. Сейчас они — зеркало его души, и Ниа это понимает. Всё написано на его лице. В задумчивой неге потянувшись к локону волос — самая старая и въевшееся под кожу привычка — Ниа думает. — Ты можешь дать ответ, когда твоя душа пожелает. В течение недели… — уточняет Лайт. И это звучит как саркастичная шутка, которую не оценивает Ниа. — Да, я предпочту подумать. И в ближайшее время поделиться со всем с Мелло. Только перемолов и обсудив эту тему с альфой, Ниа будет знать, как действовать. В голове всё ещё звучат слова Ягами, «твоим парнем». Ниа не называет Мелло своим парнем даже в мыслях, уму непостижимо, что их отношения так высоко поднялись. А может, подсознательный страх, что это может исчезнуть так же неожиданно, как и возникло? Хотя Ниа понимает, что чувства так не работают. — Это всё? — Да, Ниа. Это всё.       Выходя из кабинета, омега вытягивает голову, чтобы заглянуть в самое дальнее окно. За окном уже нет всех оттенков возможных синяков на коже, а только чёрная синева. Темнеет всё ещё невероятно быстро. Ужин наверняка был пропущен от начала и до конца. Лайт закрывает за собой дверь и, оборачиваясь, говорит: — Спасибо тебе за разговор. Я очень рад, что мне удалось с тобой поболтать так скоро. Я думал, это произойдёт дня так через три… Ты ведь передашь Мелло наш разговор? — Разумеется, — с лёгкостью соглашается Ниа. — Прекрасно. Спасибо, это автоматически освобождает меня от дополнительных дел. Есть какие мыслишки, что я смогу передать Л? — Да, но не по теме. Передайте, пожалуйста, детективу мою благодарность. Его идея с выдуманным делом была отчаянной и плохой в своём исполнении, но из-за полученного результата я ему очень благодарен. — Хах, думаю, он знает, но я передам, — кивает Лайт. — И кое-что напоследок, маленький друг, перед тем, как я уйду. Будь посмелее, — его широкая рука ласково провела по голове мальчика, как если бы перед Лайтом стоял его собственный сын. Короткий жест был пропитан нежностью. — Пока, Ниа. Я думаю, мы ещё увидимся. Если не на этой неделе, то когда-нибудь точно. И поверь, полученное тобою дело будет самым сложным в твоей жизни, обещаю. — Надеюсь, мистер Ягами. До свидания, — вежливо прощается с Лайтом Ниа. Он не определился, какие чувства испытывает к мужчине, но уже знает, что будет ждать ещё одной встречи.

***

      Коридор непривычно пустовал, а эхо детских голосов больше не звучало, навевая ощущение, что время остановилось. Дети не шастали, как заблудшие крысы, никто не норовил столкнуться с Ниа в шуточной беготне с другой ребятнёй или ненароком пихнуть плечом. Когда он проходил жилые комнаты, с другой стороны дверей не доносились громкие перешёптывания или громогласный смех. Вечернее время, уже прошедший ужин, что грел дно желудков, и сумрак подступившей ночи склоняли в сон, отправили всех детей на боковую. Лучшая колыбель — бурный досуг и крепкий ужин. Единственное, что нарушало статичную картинку — иногда проходящая по некоторым лампам рябь и шум собственных шагов. Ниа с отвращением чувствует, как желудок неприятно липнет к рёбрам. Он так и не прикоснулся к выпечке, а несомненно вкусный чай голод утолить не мог. Ничего, думает он, от отсутствия ужина ещё никто не умирал, и останавливается у двери, ведущей в его комнату. Ноги не двигаются дальше, лишь жалкое пошатывание окатывает Ниа с макушки до пят при мимолётном, скорее механическом желании сразу войти. Он не боится того, кто находится за дверью, нет. Наконец встретиться с Мелло и прильнуть к нему в объятиях — самое сильное желание на данный момент, которому вскоре, если Ниа продолжит так бесцельно стоять за дверью, он будет не под силу сопротивляться. Но, наверное, самая сильная привычка, та, что укрепилась за Ниа крепче, чем накручивание своих волос на палец, овладела им. Обдумывание и подсчёт вероятностей. В голове прокручивается прошедший разговор с Лайтом и его намеренье отправить двух мальчиков на новое дело. Сейчас Мелло — самый учтивый парень, в его руках столько ласки, а в глазах любви, что неясно, как Ниа ещё не растаял, как шоколад под солнцем, в лучах такого любвеобильного альфы. Но сможет ли этот всегда строптивый мальчик по отношению к остальным сохранить эту заботливую часть себя ради Ниа? Не допустит ли тех оплошностей, которые сейчас тревожат его? Прислушается ли в критический момент к нему, внемлет ли словам? Конечно, да. Эта мысль возникла в голове быстрее, чем включённая лампа, и грела разум. Позволив себе эту минутку размышлений, Ниа наконец становится уверенным в своих суждениях, в Мелло и поджидающем их обоих будущем. Обхватив ручку двери, Ниа заходит в комнату. Настольная лампа освещала Мелло ровным жёлтым светом. Он удобно устроился за столом Ниа, за столько месяцев чувствуя себя в чужой комнате как в своей. Окно почти что нараспашку открыто, и сквозняк набрасывается на Ниа, как волк на дичь, беспощадным холодом. Альфу это никак не беспокоит, его, кажется, вообще ничего не трогает, кроме роящих мыслей в голове. Перед его лицом распахнутая книга, но взгляд не блуждал по строчкам, а пустующе смотрел перед собой. Некий осознанный огонёк зажегся в глазах Мелло, когда он услышал закрывающуюся дверь и тихие шаги в свою сторону. Он поворачивается к вошедшему и встречается взглядом с Ниа. Даже не позволив альфе и слова сказать, а было видно, что ему хотелось высказаться, Ниа охватывает чужое лицо в свои ладони. Щёки Мелло холодные. Руки омеги перемещаются к шее и, огибая грудь, совершая неясный маршрут, добираются до рук самого альфы в попытке согреть. — Зачем окно открыл? — не удерживается от вопроса Ниа. — Потому что думать на холодную голову лучше, чем на горячую, — недовольно отвечает Мелло, скрещивая руки на груди, непроизвольно отмахиваясь от Ниа. Ниа понимающе кивает головой и подходит к окну, закрывая его. В комнате всё ещё стоит морозный холод, так редко ощутимый днём, но по вечерам пронизывающий до костей. Мелло внимательно и молчаливо смотрит, как Ниа снимает свою рубашку, оставаясь только в белой майке и пижамных штанах. Омега перебирается на постель и, откинув в приглашающем жесте одеяло, выжидающе смотрит на альфу. Мелло какое-то время мнётся, но со вздохом отрывается от стула и медленным шагом подступает к Ниа. Завернувшись в одеяло вместе с омегой, он чувствует прижимающуюся к себе тёплую грудь и тёплое дыхание, щекочущее шею. — Тебя не было на ужине, Ниа. Где ты был? — всё же спрашивает Мелло. — Я вообще-то защищал твою порцию от проглота Мэтта. У Ниа так много слов крутится на языке, но с лёгкой ухмылкой, которую так сложно сдержать, в ответ спрашивает: — И как? — Я проиграл эту битву… — отшучивается Мелло, опуская напускной печальный взгляд в пол. Издав смешок, Ниа заметно расслабляется, принимая более развязную позу. Голова удобнее ложится на чужую грудь, наверняка щекоча кончиками белых волос шею. Молчание казалось непринуждённым, но в Мелло читалось его нетерпение узнать, что произошло, и Ниа, позволив себе время подумать, говорит: — У меня была встреча с мистером Ягами. Тем новым мужчиной. Не беспокойся, он позаботился, чтобы я не остался голодным, — лжёт Ниа. Если сказать правду — будет намного больше беспокойства и в комнате повиснет ещё более суровое настроение альфы. — Вот и хорошо! — довольно отвечает он. — Забирает тебя непонятно куда, а если бы ещё и голодом морил, я бы взбесился. — Знаю, Мелло. И кстати, на счёт этого мужчины. Он — приближённый Л. Приподнявшись с чужой груди, Ниа с удовольствием видит удивлённого Мелло и его широко раскрытые глаза. — Да ладно?! У него такое смазливое лицо, даже не знаю, кем он может работать у него, — продолжает отшучиваться альфа, явно не считая Лайта за равного Л. — Я уточнял, они на одном уровне раскрывают преступления, — решает объяснить Ниа. — Познакомились во время дела Киры, а после не смогли отлепиться друг от друга, стали решать дела вместе. — Ого… — Ягами сказал, что Л рад нашему сближению, и возьмёт на ещё одно дело в скором времени. — Тц, здо-орово, — недовольно тянет Мелло, закатывая глаза. На такую реакцию Ниа хитро щурит глаза, смотря снизу вверх на альфу, и спрашивает: — А что такое? — Ну, — под пристальным взглядом Мелло сразу как-то сдувается. Он пытается найти ответ в узорах обоев. — Просто я всё ещё… вспоминаю прошлый раз… И… — Я знаю, что то дело было липовым, — смиловался Ниа, смотря на отчаянные попытки Мелло соврать. Видно, как тому неприятно, и точно так же было бы и Ниа, если бы он согласился на условия Лайта никому ничего не говорить. — Что? — Удивление было секундным, уже в следующее мгновение черты лица Мелло смягчились, точно как при смирении, что всё этот Ниа знает и обо всём вкурсе. — И откуда? — Раньше я только догадывался, но Ягами подтвердил мои догадки. Он пообещал, что следующее дело точно будет настоящим и окажется намного сложнее. — Не ручался бы за его слова, но ладно… — смиряется Мелло. На этом и порешили. Ещё какое-то время Ниа держится на расстоянии от парня, что, углубившись в мысли, смотрел куда-то в пол ничего не выражающим взглядом. Потребовалось некое время, чтобы Мелло заметил неладное, любопытно глянув на лицо омеги. — Что? В ответ альфа получил лёгкое бодание лбом об свою грудь. — Ниа, ну что? — в голосе звучит напускное недовольство. — Я просто беспокоюсь, — полушёпотом отвечает Ниа из глубин скрывших его лицо волос, продолжая опираться затылком об грудь альфы. — О том, что будет в будущем. В комнате воцарилась минутная тишина, в которой Мелло пытался найтись с ответом. Из-за упавших волос и неудобного положения омега не мог видеть чужого лица, да и не хотелось, думается ему. Хотелось как можно скорее лечь спать, оставить проблемы на неопределённой срок и начать решать их уже по мере поступления. Чувство беспокойства — мелкий паразит, вцепившийся под кожу в момент слабости, и до сих пор с удивительной силой продолжал держаться. Когда Мелло открыл рот, он так и не издал ни звука, сразу его прикрыл, решившись на что-то другое. На его устах появилась слабая и утешающая улыбка, а рука потянулась к Ниа. В ласковом порыве пальцы прошлись по волосам, углубляясь в пряди и массируя кожу. Приподняв голову и сбрасывая лезущую в глаза белую чёлку, Ниа почти сразу же ловит поцелуй между своих бровей. Потом новый, в щёку. И ещё, в уголок рта. Поцелуи нежным торнадо пробегались по всему лицу Ниа, пока его щёки с удивительной скоростью покрывались пунцовым румянцем, очень непривычным и сейчас так неожиданно смущающим. Посмотрев на Мелло, что так же хранил свою не щадящую и любящую улыбку, Ниа замечает, что глаза этого парня перестали напоминать то привычное серое и нерадушное небо, а стали водами настоящего океана, такого глубокого, как бы не затянуло. Ниа затягивает. Он чувствует, как всё сильнее утопает в этих глазах, и, не чувствуя себя, укладывается на чужую грудь в объятиях. Его вмиг подхватывают, тёплые руки сразу обвивают за плечи. — Тебе не о чём беспокоиться, Ниа. Я ведь буду рядом. Ниа не видит, но слышит улыбку в голосе. Ему не надо повторять, он уже безоговорочно верит в чужие слова. Засыпая, он чувствует такой редкий покой и улёгшийся голос беспокойства.