Острые зубы и нежные руки

***

      Мелло уже не знает, в который раз прокручивает в голове события того дела. С каждой прошедшей неделей те дни всё больше и больше напоминали некую забытую сказку, чья трактовка постоянно меняется в уме и постепенно забывается. Но сделанные выводы остаются с ним до конца. Он знал с самого начала, что Ниа было некомфортно, но посчитал это помехой, сравнимой с раздражающей мухой, недостойной его внимания. Ведь Мелло тоже было страшно, но он справился, а с учётом выдержки этого омеги — тому дастся всё ещё легче. Как оказалось, выдержка эта была подделкой, всего лишь мнимой картонной вырезкой. В детские годы Ниа могла напугать банальная тень, лёгшая на неровную поверхность не так. Пушистый шмель, который по случайности пролетел перед самым носом. Скорчившие страшные рожицы однокашники, что спрятались, готовясь тут же выпрыгнуть из укрытия. Всё это — нескрываемые факты действительности, которые пусть со временем смогли улечься в сердце пугливого мальчика, оставляя после себя только холодного и отстранённого Ниа, но, как оказалось, по большей части это всё та же ширма, тонкая вуаль бесстрашия. Может, Ниа в действительности один из самых смелых мальчиков в Вамми, один из самых справедливых и утончённых. Он доказывал это не раз, терпеливо вчитываясь в кровавые подробности преступлений, стойко выдерживая нападки редких хулиганов, и всегда тонко находя путь их отсечения от себя, до сих пор сохраняя статус неприкасаемой реликвии приюта. Вот только отказаться, даже если на месяц, от привычки «жизнь в Вамми» он не смог. Мелло не осуждает. Сейчас, с холодной головой и зародившимися тёплыми чувствами, его нутро преисполнено пониманием. Когда он сам освободил себя от оков «приюта», ему было так же неспокойно. Мелло чувствовал, что когда он всё сильнее и сильнее отдалялся от своего дома, связь между ним и его «привычкой» натягивалась, как самая прочная верёвка, которую, увы, он не был в состоянии разорвать. Не тогда. Он находился в другом городе, а его сердце — в Вамми. Он решал головоломки под началом самого великого человека, а его сердце билось в другом месте. Мелло знал, что если понадобится, он сможет разрезать эту красную нить, оплетающую его с ног до головы, найдёт нужное острие, и навсегда отделит себя от того места, что считает домом. Так что чувства Ниа более чем понятны, по крайней мере, стали спустя время.       Откинувшись на спинку стула, Мелло устало вздыхает, а мысли занимает другая насущная проблема. У него скоро начнётся гон. Это было несложно определить, хотя со стороны более заметно, а для любящего за всем следить и контролировать Ниа — ещё и занимательно. Мелло был наполнен той редкой живостью, его аромат стал медленно меняться, а эмоции преобладали сильнее. Кажется, первым заметил это именно Ниа. Тот за ним неизменно наблюдает, Мелло в этом уверен, а где-то в глубине души ещё и яро желает. Есть в этом какое-то особое удовольствие, с улыбкой думает Мелло, когда тебя выделяют, и не абы кто, а самый отстранённый мальчик, что и носа не высунет из своего прозрачного купола. Если раньше это происходило с осторожностью, краем взгляда, чтобы не заметил никто, то сейчас Ниа действует в открытую. Когда альфа заходил в игровой зал, далёкая белая макушка сразу вздымалась, одаривая любопытно-призывающим взглядом. Мелло не мог не радоваться такому маленькому, но признаку внимания. Его внутренний альфа сразу начинал петь и бросаться в пляски. Когда омега не скрывает своих намерений, прямым текстом приглашая к себе, это всегда хороший знак, и Мелло ведётся как щенок. Перед ним хвостом повели, а он и счастлив, что его «ненаглядный» обратил на него свой взор. Мысли вновь уходят к предстоящему гону и омеге, которая, даже не стараясь, сводит его с ума. Пора любви. Хорошее время, всегда у парочек попадает на осень или начало зимы. Но Ниа не был бы Ниа, если бы походил на остальных. Совсем скоро заснеженная зима сменится слякотной весной, а омега продолжает обыденно проводить свои будни, не застеленными гормонами перед глазами. Неблагоприятную течку Мелло не берёт в расчёт, и порывшись в своей памяти, достаёт из ячейки прошлые годы, когда Ниа, будучи полностью здоровым, исчезал на неделю, а после, как ни в чём не бывало, возвращался. Эти дни попадали именно на последние числа февраля. Всегда в одну и ту же дату. И Мелло чувствует, как его собственные инстинкты пытаются подогнать его к чужой течке. В другой любой день такая ненужная перемена непременно злила бы юного альфу, но причина, по которой получилось так, а не иначе, его наоборот будоражила. Уже давно Ниа вызывал если не огонёк, то точно пылкий интерес, а сейчас, с благоприятными для них переменами, настоящий пожар.       Зал по утрам всегда был полон детей, но большинство уже успело убежать на улицу, оставляя помещение в благодетельной тишине и относительной пустоте. Лишь редкие группы подростков где-то собрались и негромко что-то обсуждали. Ниа, как любимая фарфоровая игрушка приюта, привычно находился в одном и том же месте, в том же углу, за тем же занятием. Он иногда чередовал свои игры, то собирая пазлы, то разыгрывая какую-то ситуацию через свои игрушки, всегда чем-то занят. Сейчас вокруг него окольцовывались кусочки белого пазла. Для достоверности оглядев зал ещё один раз, Мелло убедился, что никто на него не смотрит, благополучно подходит к одинокой фигуре. Ниа не был озадачен чужому появлению, вряд ли его вообще когда-либо можно застать врасплох, он на удивление внимателен как никто другой к происходящему вокруг. Первым подал голос Ниа, обернувшись с лёгкой полуулыбкой на устах и сверкающими интересом глазами. — Доброе утро, Мелло. Рад тебя видеть, — как всегда, голос тих и сух, но в тоне можно уловить ту редкую нотку искренности, которая для Мелло наравне с каплей воды в самую сильную засуху. — Да, я тоже, — отвечает в тон омеге Мелло, так же тихо, но с нескрываемой улыбкой. И будто так и надо, Мелло ложится около Ниа, совсем рядом, но так, чтобы не задеть конечностями пазлы. Такая привычная картина, как Ниа, что вечно занят своими играми, была изменена появлением нового человека, и ощущалось это так привычно, так нормально, что совсем не смутило Мелло, а для других детей до сих пор являлось незаметным изменением. Перекинув руки за голову, Мелло одним глазком стал наблюдать за невозмутимым Ниа. Его взгляд, как всегда, был тёмным, будто наполненный тягучей смолой. Отстранённый, будто происходящее извне, дышащий жизнью и подвижностью мир, его ни капли не трогали. Словно он не от мира сего. Это была одна из причин такой яркой неприязни и… интереса. Мелло любил разгадывать ребусы. Любил изучать насекомых под лупой. Ниа стал самой сложной загадкой и самым далёким ребёнком в приюте. Такого холодного омегу было легче воспринимать под слоем отстранённости и неприязни. Как животину в формалине. Если задуматься, будет много общего между ним и мёртвым животным. Как оказалось, образ бесчувственного и недосягаемого мальчика так легко разрушить. Сейчас Ниа наибольше всего напоминал фарфор, квёлую игрушку, подуешь на неё — а она рассыпется под слабым напором. Совершенно не ощущался тем бесчувственным роботом, что отдаёт только холодом и вечной апатией. Мелло как никогда отчётливо видел мягкий, едва заметный румянец на щеках Ниа. Выбитые пряди волос только с одной стороны пушистой головы, будто так заведено, что он может накручивать пряди только там. Как висит чересчур большая рубашка на худом, слабом теле. Из-под завитков белых волос едва-едва проглядывает молочного цвета мочка уха. Такого нежного и аккуратного. Мелло не уверен, имеет ли он право поступить так, как хочет, но всё равно тянет свою руку в сторону лица Ниа. Его останавливает схватившаяся цепкая рука, прежде чем пальцы Мелло соприкоснулись с бледной кожей. Ниа опустил взгляд только после того, как остановил движение в свою сторону, и взгляд его был полон невозмутимой отстранённости, что аж холодом повеяло. Но в следующее мгновение Ниа потянул ладонь к себе, к своим губам. Слегка подрагивающие от нервов пальцы Мелло покрывались лёгкими поцелуями, да такими порхающими, что едва ощущались, как витающие крылья бабочки. Ниа выцеловывал палец один за другим, не отвлекаясь, и опустив взгляд вниз к Мелло, что смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, доверху наполненными голодом, стал покусывать кожу. Вот он покрыл ребро ладони кромкой зубов, даже следа не оставил, но будто извиняясь за содеянное, облизнул место невидимого укуса. А Мелло смотрел, смотрел во все глаза. Каждый раз, когда Ниа открывал рот, дабы ещё раз покрыть кожу порхающим укусом и зализать это место, где-то в груди Мелло что-то раз за разом обрывалось. Тело испускало тепло и яркий запах альфы. Инстинкты говорили — лежи смирно, не встревай в затею омеги, но запах выдавал его с головой. Сейчас Мелло что есть мочи хотел ответить на ласки и игривость Ниа. Словно уловив это в молчаливой просьбе, скользнувшей во взгляде голубых глаз, Ниа выпускает из томящего жаром капкана своего рта руку. С лёгким румянцем на щеках, таким непривычным, Мелло приближает руку к себе и улавливает все те точки, что успел оставить омега. Точки запахов. Меток. То, что присваивает Мелло к Ниа, а тому и в радость было играться с чужой рукой, оставляя на ней свой запах сочного базилика. Переместиться с лежащего положения в сидящее оказалось легче лёгкого. Мелло со всей своей прытью в одно движение оказался чуть ли не нос к носу Ниа, что явно ожидал такого, смотрел изучающе-внимательно, но никак иначе. Хотя его бледные щёки в немой взаимности, мол, да, он в таком же шальном состоянии, были украшены румянцем. Смотря глаза в глаза, Мелло медленно и размеренно, так, чтобы Ниа уловил каждое движение, мягко берёт чужую руку в свою и пододвигает к своему лицу. Кончик языка обводит контур ладони Ниа от основания до конца ребра. На такое вызывающее действие омега промолчал, но шумно сглотнул, неотрывно наблюдая за происходящим. Не дав себе долго подумать над теплящим желанием, Мелло пододвигается к чужому лицу впритык и без промедлений, чтобы и мысли одуматься не возникло, проводит языком по чужим губам, раскрывая их. У Ниа оборвалось дыхание, вышедшее из уст длинным и прерывистом выдохом. Впервые его взгляд так растерянно блуждал по помещению, наполненный смущением и удивлением. Мелло мысленно ликует, впервые ему удалось застать этого омегу врасплох, удивить своей выходкой. Но ничего нового в голову не приходит, чтобы продолжить парад неординарных решений, кроме того, чтобы вновь повторить свой не-до-конца-поцелуй. Когда Мелло вновь приближается к губам Ниа, тот не тянется в ответ, но раскрывает губы в приглашающем жесте. Второе соприкосновение больше напоминало привычный поцелуй, чем прошлое, отчего сердце в груди забилось чаще, а щёки пуще прежнего загорелись. Оторвавшись от манящих и влажных губ, Мелло вновь льнёт к ним и их сминает в требовательным жесте, а рука сама собой накрывает затылок Ниа, направляя его. Губы ложатся более удачно, и язык вновь проходится по устам омеги, отчего рот раскрывается шире, приглашая внутрь. Разгорячённый выдох выходит из лёгких Ниа. Его глаза полуприкрыты, но всё так же цепко ловили каждое движение, каждый изгиб лица Мелло перед собой. Мелло отрывается вновь, чтобы совершить четвёртый поцелуй, но до этого так и не доходит. Тёплая рука всё ещё покоилась в белых и мягких волосах омеги, но Мелло противоположно отодвинулся от манящего лица и незамедлительно оборачивается. Он возмущённо ловит на себе ошарашенные взгляды подростков, что всё же заметили нечто неладное в личном уголке Ниа. Людей было мало, и те редкие наблюдающие сразу испуганно отводят взгляд, когда Мелло в угрожающем жесте сверкает клыками. Он всё ещё уважаемый многими альфа, часто приводимый молодняку в пример, так что его молчаливое требование мирно выполняют. Повернувшись обратно к застывшему омеге, Мелло, стараясь скрыть белую фигуру собой, невольно переместился ближе к Ниа. Ниа не казался смущённым или рассерженным от факта наличия свидетелей, но укор вины всё равно цапнул Мелло. — Прости, — тихо произносит он. — Я не расстроен, — спустя какое-то время молчания отвечает Ниа, а на его губах лёгкая усмешка. — Мне только интересно… Что только что произошло? Если бы не лёгкий румянец на щеках и судорожный огонёк в глазах — и не поймёшь, что было всего минуту назад. Ниа смотрит так внимательно, так непринуждённо, совершенно не заинтересованный окружающими, что становится понятно, его интерес прямо сейчас полностью сосредоточен в одной точке. На Мелло. — Это у тебя нужно спрашивать. Ты первый начал вылизывать мою руку, — невозмутимо говорит Мелло, но спустя секунду меняется и неуверенно тянет: — Я просто подумал… Если у тебя начнётся течка, как и обычно, в то же время, то тебе стоит провести её со мной! От такого утверждения Ниа в удивлении моргнул пару раз и впервые за утро выглядел действительно опешившим, но в изменившемся запахе базилика можно ярко уловить феромон счастья. — С чего ты взял, что у меня будет течка? — после приличного молчания и, казалось бы, бесконечного переглядывания спрашивает Ниа. Мелло сначала растерялся с ответом. Он чувствовал всё то, что трепыхалось в его душе, что заставляет его раз за разом возвращаться к этому необычному парню, к самой большой загадке в его жизни, но эти чувства никак не хотят складываться в слова. Но нужный ответ находится сам собой, и с пылающей уверенностью в глазах Мелло отвечает твёрдым голосом: — Я хочу исправить то, что произошло на базе, пока меня не было. На такой ответ Ниа сильнее раскрывает глаза в удивлении, а губы приоткрылись в непроизнесённых словах. Еле заметно, но щёки ярче воспылали, и омега всё же отвечает: — Ну хорошо.

***

      Такая вещь, как течка, не возникает из ниоткуда. Это понимает и сам Мелло, а если она не возникнет естественным путём, он знает, как вызвать её искусственно. Какие тонкие нити потянуть, чтобы сильнее расшатать такой конструктор, как «омега». Нет лучшего инструктора, чем ты сам и твоё внутреннее чутьё. Мелло позволяет себе погрузиться в себя и прислушаться к тому, что шепчут ему инстинкты. Мелло бывал в комнате Ниа, и не раз, но глубоко-глубоко в детстве. И точно не для того, ради чего он пришёл сегодня. Раньше — чтобы спугнуть невидимых монстров, растворить призраков своей уверенностью и бесстрашием. Сейчас — чтобы доказать Ниа, что на него можно положиться. Что его объятия будут не удушающе-теснящими, а заботливыми и безопасными. Распластав Ниа на белой постели, Мелло губами раз за разом прикасался к чувствительной коже. Ниа под ним изгибался и трепетал, иногда заглатывая стоны, а иногда совершенно не стеснялся голоса. В другой вечер они молчали, не смея тревожить тишину, пока Ниа в усталости и расслабленности тонул в чужих объятиях, проваливаясь в дрёму. Мелло заинтересованно наблюдал, как грудь под его руками вздымалась при каждом глубоком вдохе. Ниа в такие моменты уязвимости пах сладко-гвоздично, напоминая цветы аниса. Пусть для других альф это запах непримечателен, а для бет почти неуловим, для Мелло он блещет самыми различными оттенками, которые только можно различить. Под его ласками этот запах приобретал совершенно новые оттенки, доступные только ему, отчего собственническая сторона Мелло всё никак не могла нарадоваться. С каждым днём, проведённым вместе, Мелло улавливал мельчайшие изменения в запахе его партнёра. Они неустанно намекали о предстоящей течке, обогащая аромат новыми красками, пропитывая гормонами, флюидами и будоража до дрожи альфу. Появились и новые повадки поведения у Ниа, которые Мелло свезло наблюдать воочию. Ниа никогда не отличался ревнивостью или собственничеством, если только дело не касалось его излюбленных игрушек. Теперь Мелло выходил из чужой комнаты с преследующим ароматом омеги, не просто сохранившиеся от долгого пребывания у Ниа, а от того, что тот самолично оставлял свои метки. Альфа не мог выйти из комнаты, пока Ниа не пройдётся мягким и тёплым языком по его шее у загривка, мягко отодвигая руками блондинистые волосы. Это стало подобием ритуала, от которого у Мелло уже кружится голова, а от прокручивания в уме томящего и ласкающего мысли момента — слабеют конечности. После такого тело ощущало редкое чувство лёгкости, а жар застилал глаза. Некоторые даже поняв, что у главного зачинщика проказ и скандалов хорошее настроение, звали играть, но Мелло на предложения только равнодушно отказывался. У него другие дела и планы, куда важнее и не терпящие отлагательств.

***

      Постепенная перемена в вещах, что неустанно повторялась день ото дня, наводила на понимание, что скоро. Совсем скоро наступит течка. Воспоминания о последней неустанно напоминали о себе по сей день в не самых приятных красках. Ниа никогда не проводил время с альфой, не подступался к ним, а сам интерес отсутствовал напрочь. Его статус «невзрачной омеги» с непримечательным запахом и абсолютно нескладного вида ни капли не привлекал внимания, чему день ото дня Ниа был благодарен, проводя свои будни в меланхоличном спокойствии без ужимок со стороны кого либо. То, что альфа, чьего внимания он действительно желал, был как никогда близок и доступен, делало его неизмеримо радым. Каким бы ни было провальным их дело над преступлением, сделанный вердикт на его основе — прекрасен. Мелло смог увидеть того Ниа, которого никогда не удавалось, прикоснуться к тонкой душе всегда недоступного парня. С полученным открытием Мелло позволил подступиться и к себе, разрешил стать кем-то, кроме извечного соперника. От прошлого статуса их отношений Ниа, если честно, тошнит. Стрелки их связи повернулись на все сто восемьдесят градусов в сторону романтики. Ниа не этого ожидал, такой вариант вообще отсутствовал в его планах, но то, во что это начинает перетекать, будоражит и волнует пытливый ум. Неестественный для здорового организма, будто его лишили еды на долгие недели, голод овладел Ниа. Он перестал оставлять на подносе продукты, что были ему не по вкусу, съедая все. Видно, куда все шло, это понимал и сам Мелло, и его забота медленно перетекла в «подкармливание». Шоколад — не самая любимая сладость у Ниа, но против предложенной плитки от альфы он никогда не был. По телу чаще стали проходить тёплые волны жара, а ситуацию усугублял вечно маячащий на горизонте Мелло, что не пытался как-то подступиться, но вечно дарил ему пылающий взгляд и понятливую улыбку. Он терпеливо ждал и больше не пытался повлиять на ситуацию, но Ниа с недовольством понимает, что даже его молчаливое присутствие в другом конце учебного кабинета всё переворачивает вверх тормашками. Тем же вечером, поняв о приближении уже стоявшей за порогом течки, Ниа поплелся к Роджеру. Именно что поплелся, ведь то, что он собирался попросить, было так не свойственно и чуждо на язык. Парень постучал в дверь, за ней прозвучало лаконичное «войдите». Подняв взгляд на вошедшего, Роджер удивлённо поднял брови. — Здравствуй, Ниа. Что-то произошло? — Добрый день, — приветствует его Ниа, больше для того, что бы отсрочить свою просьбу. Но тянуть не стоит, понимает он. — Мне нужны противозачаточные. Такая вещь, как секс между подростками, неизбежна в тесных стенах приюта, это понимает и администрация, которая старается изо всех сил сгладить углы половых связей между воспитанниками с минимальными последствиями и травмами. Роджер тоже всё понимал, но прозвучавшая просьба в кабине для него показалась не менее чем мифическим существом. — Для кого? — решает спросить он, прежде чем уйти за препаратами, что хранятся в медпункте. — Для меня, — просто отвечает Ниа. Роджер не изменился в лице, наверное, мысленно допуская такую возможность, но в глазах проскользнула едва заметная рябь, выказывая его недоумение. Ниа хотел добавить, что Мелло будет отсутствовать вместе с ним какое-то время, но так и не решился на это. Делать выбор за Мелло Ниа не может, тем более, его извечно всего боявшейся часть страшилась почти невозможного отказа со стороны альфы. Разумом Ниа понимал, что его не последует, но страх не давал произнести и слова. Оказалось, легче было сразу идти к медсестре, чем решать все вопросы напрямую с Роджером.       Вернувшись в комнату, Ниа вынимает принесенные в карманах противозачаточные. Коробка таблеток для омеги, пачка презервативов для альфы. Ниа непроизвольно сглатывает и нервно натягивает локон волос, да с такой силой, что айкает от вызванной боли. Таблетка отправляется в рот. Ниа ложится спать с тревожным чувством, схожим с тем, что сопровождало его каждую невыспанную ночь на базе. Утром кожа ощущалась как чужая, будто на ней поселились самые разнообразные микробы, а пыль вцепилась, как самые отчаянные беженцы. Ниа понимал, что его чистоплотность иногда граничила с медицинской санитарностью, но гормонам этого не докажешь. Тело перестраивалось под долгий период течки, а перед ней нужно быть чистым, как асептическая повязка. Сбросив так неприятно ощущающуюся одежду на пол, Ниа заходит в ванную комнату. Широкое зеркало показало, что он немного, но прибавил в весе. Едва заметно для окружающих, но такая необходимая действительность. Во время течек омеги становятся самыми уязвимыми существами, напоминая больше умирающего животного, чем страстно желающего любви и заботы человека. Если бы не голод, омеги после цикла напоминали бы призраков себя, как Ниа с натянутой на ребра кожей сразу после прошлой неблагополучной течки. Сейчас, стоя перед зеркалом с румяными плечами и щёчками, он пылал здоровьем и готовностью отдать любовь и заботу альфе. Завтрак не шёл в горло, а его собственный запах уже готов раскрыть Ниа и какое состояние ему предстоит сегодня вечером. Мелло находится чуть позднее в пустующей библиотеке. Будучи поглощенным перебиранием буклетов (со стороны выглядело как не очень успешная попытка отвлечь себя), он на удивление сразу замечает очертания светлой фигуры в помещении. Мелло тут же оторвался от своего занятия, подскакивая к пришедшему омеге. На любопытный взгляд альфы, Ниа коротко говорит: — У меня течка. Взгляд Мелло тут же меняется, он непроизвольно потянулся к Ниа ближе, пробуя запах. Он стал в разы сильнее, чем в обычные дни, но все ещё не сменился на полный гормонов аромат. Альфа сразу понял, его спутник заранее всё подготовил и не медлил. Ласково подхватив ладонь Мелло в свою, Ниа повёл его за собой по уже известному им обоим пути. В комнате царил строгий порядок, не было ни единого лишнего предмета, даже излюбленные игрушки омеги нашли свое место в шкафах, не тревожа взгляд. На тумбочке около кровати были приготовленные заранее противозачаточные препараты. В комнате сильнее всего ощущался дух омеги, что, учитывая его неприглядный запах, ощущалось обволакивающе и до одури приятно. Мелло почувствовал, как по телу прошлась волна жара. Всегда еле уловимый аромат омеги сейчас яркий как никогда, сводящий с ума. Ниа ощущал, как ноги слабеют, как по телу проходят волны приятной истомы и как присутствующий альфа усиливал эту чувство в несколько раз. Медленным шагом перебравшись на свою постель, Ниа распластался на ней с учащенным дыханием. Бросив помутневший страстью взгляд на стоящего неподалёку парня, Ниа безмолвно подзывает его к себе. Юрко бросившись к постели плавной тенью, Мелло пристроился сверху тёплого тела, какое-то время впитываясь взглядом в лицо омеги, чьи щеки начинали покрываться румянцем, а глаза судорожно блестеть. Только когда бледные пальцы потянулись к его собственному лицу, притягивая вниз, Мелло начал действовать. Мягкий поцелуй прошёлся по губам Ниа и тот с томящей дрожью в конечностях перекинул руки на чужие плечи, непроизвольно подтягивая нависшего парня ещё ближе. Когда ткань одежды натянулась и сжала, тесня в движениях и неприятно облепляя вспотевшее тело, Мелло с усилием оторвался от манящих губ, уже покрасневших от его терзаний, и снял свою черную водолазку одним движением, потянув за её край со спины. Не глядя откинув её в сторону, Мелло вновь направил всё своё внимание на смущённого омегу. Ниа смотрел своим томным взглядом, впитывался в изгибы поджарого тела альфы, и тоже почувствовал острую нужду избавиться от своей пижамы. Она была более свободной и не теснящей, но сейчас неприятно висела и липла. Снять рубашку самостоятельно не позволил Мелло, что сам потянулся пальцами расстёгивать пуговицы, нежно убирая дрожащие руки омеги в сторону. Движения альфы были не менее дергаными и торопливыми, но точно более сдержанными, чем у омеги. Дойдя до конца рубашки, неправильное движение пальцем заставляет последнюю пуговицу отлететь. Это осталось незамеченным и ткань падает с постели, как ненужная тряпка. Уперев руки по бокам от головы Ниа, Мелло приподнимается с постели, чтобы посмотреть на лежащего и пылающего жаром парня. Молочного цвета кожу сейчас окрашивал яркий румянец, покрывавший плечи и переходя все ниже и ниже. Всегда безучастный взгляд был истомно прикрыт и судорожно блестел, выказывая состояния омеги. Губы покраснели и с важным блеском нетерпеливо поджимались, ожидая продолжения со стороны Мелло. Альфа чувствовал, как внизу от нетерпения извивались чужие ноги, что огибали и поглаживали его торс. Наверное, даже сам Ниа не понимал, какие извивания совершал, всё изгибаясь и покрываясь дрожью под внимательным взглядом. Чтобы ослабить давление, Мелло прежде, чем вновь потянуться к Ниа и подарить ему такую желанную ласку, распускает ремень и расстёгивает ширинку. На такое действие у Ниа зрачки сильнее расширяются, непонятно куда ещё. Осмелев за долю секунды, он пытливо тянет руки к крепким плечам и, осторожно огибая их, проходит пальцами вдоль позвоночника, тишком ощупывая спину. Радостный такой смелости и чужой раскрепощённости, Мелло с новой волной жара юркнул вниз, впиваясь новым пылким поцелуем в Ниа. Тот разгоряченно повёл пятерней к пшеничный волосам, пропуская между пальцами мягкие пряди и ведя ладонью голову Мелло ближе к себе, углубляя поцелуй. Влажный язык прошёлся по губам, раскрывая их и опускаясь в тёплый рот. Шустрые руки Мелло незаметно спустились вниз, цепляясь за резинку штанов, припуская их вниз, и под этим внимательным движением бедра омеги непроизвольно изгибались, соприкасаясь пахом с чужим. Не ожидавший такого Мелло ахнул в поцелуй, ловя такой же несдержанный стон Ниа. Белые пижамные штаны оказываются валяющимися на полу у кровати, там же, где и рубашка, а чёрные джинсы скинуты дальше по комнате.

***

      Едва успело зайти солнце, а дети уже вовсю шумят и бегают по коридорам, что слышно даже за дверью. Тепло одеяла и лежащего под боком омеги кажется самой искусительной вещью на этом свете, но голод, что уже начал облизывать стенки желудка, настойчиво тянет Мелло вон из постели. Первое, что он видит, открыв глаза — белый потолок, второе — спящее личико Ниа, что удобно расположил свою лохматую голову на груди альфы. На дремлющем мальчике Мелло задерживает взгляд дольше, чем хотелось бы. Лицо Ниа расслаблено, его грудь размеренно вздымалась, а волосы, будто зажившие своей жизнью, напоминали гнездо. Аккуратно, чтобы не потревожить, Мелло ласково провел ладошкой по волосам, и некоторые пряди успешно приняли вменяемую форму. Кое-как отстранив от себя тёплое тело, чтобы ненароком не разбудить уставшего Ниа, альфа выбирается из манящего капкана. Быстро отыскав одежду — чёрные пятна в полностью светлой комнате почти что бельмо на глазу, — Мелло одевается. Голое тело пахло омегой, и этот аромат так прекрасно накладывался на естественный запах Мелло, что вызывал один восторг. Одежда пахла только альфой и едва-едва стиральным порошком. Из-за того, что она все три дня, что Мелло провел здесь, находилась на полу, только поверхностно вобрала аромат Ниа. Этого мало. Но ничего не поделать, если только поверх не накинуть пижамную рубашку или самого Ниа на плечи. Натянув последний элемент — джинсы — Мелло, тихо подкравшись к двери, высовывает из комнаты только нос. Он прикрывает глаза, запахи коридора приносят ребятню, что давно успела пройти, и двух воспитателей. Запахи старые, наверное, все потихоньку собираются на завтрак, ютясь в игровом зале. Выскользнув из комнаты, Мелло ревностно закрывает за собой дверь, чтобы запах не выветрился. Он сам, окутанный ароматом омеги, будет достаточным показателем, где пропадал и что делал. По пути по коридору к себе в комнату Мелло встретил о чем-то оживлённо болтающих двое мальчишек. Заметив знакомое лицо, которое исчезло с радаров последние пару дней, всегда выделяющееся ярким поведением и высокими оценками, они заинтересованно на него глянули, а один приветливо помахал рукой. Уже готовые задаться вопросами, где Мелло пропадал в последнее время, оба сразу заглатывают слова, учуяв яркий запах сцепки и чужой связи. Когда те молча и смущенные в молчании прошли мимо, Мелло не удержал восторженной улыбки. Даже походка, которая раньше была зажатой, словно в подготовке к встрече с врагом, стала свободнее и бодрее. В комнате альфа находит свой шоколад. Было его не очень много, но Роджер каждый месяц старается приобретать его для мальчика в достаточном количестве. Эти пару дней у Ниа были невероятными, и ещё активная течка, которая только на пару часов затихла, обещает такое же приятное продолжение, но ещё эти дни были голодными. В обычные периоды гона Мелло без труда покидал комнату для приёмов пищи, только это было чревато ссорами и агрессивными выпадами с его стороны, но сейчас он не мог надолго бросать свою омегу, всё его нутро просилось обратно, охранять сон уставшего Ниа. Раскрыв шоколад, Мелло совершает свой новый рекорд, съедает половину за считанные секунды. Голод на какое-то время затихает, и альфа, облизнувшись, сворачивает оставшийся шоколад и прячет в карман штанов. Несколько других, ещё не раскрытых плиток шоколада размещаются по карманам. Теперь дальнейший путь лежит прямиком в столовую. Пробравшись в пустующий зал, где шум исходил только из горячего цеха, Мелло направился туда. Повара в своём темпе, как трудящиеся пчёлки, передвигались по кухне. Кое-как, чтобы ни один взгляд его не уловил, мальчишка проскальзывает на мойку, где собраны все подносы. Схватив один, он сразу выскальзывает обратно, благо пар не выдал его запаха, а значит, и присутствия. Уже на пути к плитам Мелло чуть ли лицом не сталкивается с одной из поварих. Она громко взвизгнула, не ожидая встречи с одним из воспитанников. — Ты что тут делаешь, негодник? — недовольно начинает она. На её вопрос мальчик ничего не отвечает, только протягивает поднос с лукавой улыбкой. Кажется, она улавливает странный запах в воздухе, из-за чего её поведение сразу меняется. — Весёлые деньки начались, да? — понимающе кивает она. В ответ Мелло только соглашается ответным кивком. Повариха подхватывает поднос и, крутясь юлой у плиты, быстро набирает еды. Она даже исчезает на какое-то время в складском помещении, чтобы накинуть ещё два яблока и грушу. Вручив наполненный до отказа поднос, она, гордясь собой, говорит: — А теперь покинь кухню, Мелло. — Спасибо, мисс Тибер. Покидая столовое помещение, Мелло думает, что нужно чаще здороваться с этой женщиной. На обратном пути никакие однокашники больше не попадаются, но смех и крики из зала дают понять, где все они скопились. Скоро время завтрака, никто не хочет его пропускать. Остановившись у комнаты Ниа, Мелло сталкивается с проблемой. Как открыть дверь, когда обе руки заняты? Постучать не вариант, его милый инопланетянин может ещё спать. Одной рукой держать поднос — велика вероятность, что он упадёт. Нить мыслей прерывает распахнувшая перед лицом дверь. — Доброе утро, Мелло, — звучит суховатый и тихий голос Ниа. Его лицо выражало глубочайшую усталость, а тело слегка дрожало. На худых плечах была накинута мешковатая пижамная рубашка, что доходила ниже бедра, скрывая наготу. Ноги время от времени скашивались, давая понять, что Ниа все ещё некомфортно, а течка в самом разгаре. Ниа мог услышать подозрительные шорохи или учуять знакомый аромат альфы, что побудил его встать, но от этого Мелло не лучше. Он не хотел, чтобы омега тревожился. — Иди обратно в кровать, — командует Мелло, проходя внутрь комнаты. Ниа без возражений слушается и, кажется, только и ждал возможности, чтобы вновь окунуться в мягкие покрывала, устало прикрыв глаза. Его короткая прогулка, которая составляла едва ли несколько шагов, была большим испытанием, пока Мелло дышит энергией и прытью. Интересное распределение сил, конечно, но это делает из омег совершенно беспомощных созданий, которые, если не имели альфу или друга для поддержки, были в незавидном положении. Присев за стол, Мелло в задумчивости начал есть, особо не интересуясь, что суёт в рот, полностью отданный мыслям. В другой любой день, если бы о таком состоянии, в котором находился его излюбленный враг, каждый год Мелло знал не понаслышке, раздался бы в неудержимом хохоте. Ниа всегда был номером один, или только Мелло так кажется, потому что этот статус так красиво ложился на спокойного мальчика, а Мелло с выжженным клеймом человека, что дальше второго не поднимется. Ниа был уравновешен, холоден и мысленно от всех отстранён, пока сам Мелло пылал живостью, наглостью и решимостью. «Всё же, — думает альфа, уперев кулаком в щеку и уронив голову набок, — мы с Ниа похожи не больше, чем кошка с собакой». — Мелло? — слышится сзади тихий голосок. — Да? — оборачивается со стула Мелло. — Что ты… — задумывается на секунду, — делаешь? Повернувшись обратно к столу, Мелло видит уже наполовину опустевший поднос. — Ем. Ты тоже хочешь? На прозвучавший вопрос нежное личико исказилось в отвращении. Ниа не ел столько же, сколько и Мелло, но в отличие от альфы, ощущал себя на удивление сносно. У всех омег перед течкой невероятный аппетит и некоторые способны набрать лишние килограммы, зато с успехом его так же быстро сбрасывают. Это автоматически лишает омег обязанностей по принятию пищи и посещению уборной. Удобно, ничего не скажешь. Зато в ответ на такую природную помощь омеги, дабы сберечь те крохи энергии, совершенно неподвижны. — Нет, спасибо, — все же отвечает на предложение Ниа. — Знаешь, я вот думал… — задумчиво начинает он, разложившись на постели звездой, устремив пустой взгляд в окно. — Я с детства думал, что меня ждёт жизнь монашки. Не просто без альфы, а без хорошего человека рядом. Я рад, что сейчас ты со мной. Мелло поначалу чувствовал острую нужду прыснуть от смеха, но та мысль, которую хотел донести Ниа, заставляет взбудоражено ахнуть. «Значит, Ниа уже думал обо мне? Хотел быть со мной?» Эти мысли вызывали дрожь в конечностях и чистую радость. Улыбка сама собой появляется на лице, но Мелло не даст Ниа такого удовольствия, как разглядеть, в какой восторг привёл своими словами альфу. — Я тоже… Рад, — отвечает Мелло, скрывая улыбку за плиткой шоколада.       Запах омеги в комнате через минуту другую стал более концентрирован, стал более манящим и густым. — Мелло… — привлекает чужое внимание дрожащий голос. Подняв взгляд, Мелло непроизвольно сглатывает. Ниа, лёжа на животе, сильнее распластался по постели, его белая рубашка едва держалась на теле, давно скинутая с плеч, а кроме неё из одежды на томящемся теле ничего так и не появилось. Омега в очередной раз крупно содрогнулся от проходящей истомы. Глаза, раньше устало прикрытые, сейчас лихорадочно загорелись. Под чужим изучающим взглядом тело Ниа непроизвольно выгибается. Мелло не ждёт долго и повторять ему не нужно. Он поднимается с места, небрежно откидывая от себя недоеденный шоколад, и льнет к чужому пылкому телу.

***

      Дующий весенний ветерок приятно проходится по волосам, колыша их. Под его слабым, но бодрящим напором Мелло прикрывает глаза, наслаждаясь прохладой. Он сидел на подоконнике с нараспашку открытым окном, и пусть весна только наступила, вечерний воздух был тёплым и на удивление ласковым. На его груди расположился Ниа с сонно прикрытыми глазами. Когда он проснулся и не увидел рядом альфу, который расположился у открытого окна, быстро перебрался к нему. Мелло раньше не задумывался в полной мере, на кой чёрт омега постоянно накручивает свои волосы, но лаская белый локон он понимает, что только этим и занимался бы, будь возможность. Белые волосы пушились и отдавали мягкостью, созданные для того, чтобы их трогать, чем Мелло и занимался, накручивая на палец локоны. Уже вечереет, небо окрашивается преимущественно в розово-фиолетовые оттенки, а дыхание Ниа становится более глубоким, он крепко засыпает. Мелло готов взять его на руки и перенести в кровать, но как бы самому не уснуть с таким теплым комком нежности на груди. Глаза сами собой прикрываются, пока свежий воздух проветривает совсем уже душную комнату. Течка у Ниа закончилась, как подсказывает Мелло изменившийся аромат у омеги, так что с таким же успехом гормоны у альфы тоже утихают, завершая цикл гона. Обязанности требуют, чтобы они с Ниа уже с завтрашнего утра появились на занятиях, но острый коготок настороженности хочет, чтобы этот вечер продлился как можно дольше. «В каких мы с тобой отношениях?» — спрашивает себя Мелло, поглаживая беловолосую голову пятернёй, пропуская пряди через пальцы. Ниа на ласку незаметно потянулся ближе, щекоча шею своим дыханием. Омеги после течки нуждаются в альфах так же сильно, как и перед течкой. Они остаются всё ещё уязвимыми и эмоциональными, хотя последнее вряд ли можно отнести к тому омеге, что расположился у него на груди. Им нужен человек, на которого можно положиться, пока в такой уязвимом положении они возвращаются в норму. Мелло яро желает находиться рядом с Ниа, пока тот не оклемается, и после проведённого вместе цикла. Хочет ли этого сам Ниа? Мелло готов поспорить, что так же сильно, как и он сам. Но пока он не спросит об этом, на сто процентов уверенным быть нельзя. Вновь приласкав Ниа, прекращая массировать кожу головы и медленно переходя пальцами к чувствительной шее, Мелло незаметно улыбается. Чего бы этот инопланетянин ни хотел, но он останется рядом с ним. Он отдаст всю свою ласку этому омеге, и даже больше, ещё за тот цикл течки, когда его не было рядом. Резкий хлопающий звук и невнятный крик заставляют Мелло крупно вздрогнуть и чересчур сильно сжать в объятиях Ниа, от чего тот в удивлении и непонимании округляет глаза. Мэтт, как в ни чём не бывало, сунул свою наглую морду в окно, улыбаясь во все тридцать два. — А вот ты! И ты с Ниа! Вот так дела, — радостно лепечет бета, изумляясь картине перед собой. Ниа лежал лицом противоположно окну и на прозвучавший новый голос не спешил повернуться к говорящему. Мелло был полностью солидарен с сонным омегой, так что, подтянувшись к дверце окна, захлопывает его прямо перед носом неугомонного Мэтта, едва не отбив его. — Эй! — возмущённо шипит он, ощупывая нос, который чудом повезло сохранить. Открыв окно обратно, Мелло без стеснения говорит: — Ой, прости. Ветер. На такой поступок Мэтт обиженно дует губы, пыхтя: — Я вообще-то скучал! Не видел тебя неделю, чуть не загнулся от скуки. И вправду. Он ушёл, ни сказав и слова. Вероятно, никто не был в курсе, где находился Мелло. Если альфы решались провести с кем-то течку, то обязаны были предупредить хотя бы одного воспитателя. По возможности договориться о регулярных приёмах пищи, если сам альфа не собирался выходить из комнаты. Мелло не сделал ничего, кроме короткой вылазки, которая красноречиво дала понять, куда он пропал. Та повариха наверняка уже успела всё разболтать Роджеру. Пока Мелло отвлёкся на свои мысли, Мэтт тем временем продолжает: — Я только сегодня узнал, что ты, оказывается, был у Ниа, — обвиняюще засопел бета, но возмущаться долго он никогда не умел, быстро нашёл на что отвлечься. — И как ты, Ниа? Ниа, особо не вслушиваясь в слова стоящего рядом парня, вновь прикрыл глаза в порыве очередной сонливости. Услышав прямой вопрос, он недовольно, со смешком понял Мелло, обернулся к Мэтту. — Было хорошо, когда я спал. Мэтт понятливо кивает: — Да, прости-прости. Но я правда волновался, — на такое оправдание Ниа не меняется в лице, точно не принимая «заботу о друге» как аргумент для того, чтобы тревожить их. — А ещё… Мне было жутко любопытно, — более серьёзно продолжает Мэтт. — Вы, типа, теперь вместе? На прозвучавший вопрос Ниа на секунду теряется. Посмотрев на сжавшегося под ним Мелло, он внимательно впивается взглядом в лицо напротив. — Да, — выдыхает он. Мелло не заметил, как задержал дыхание. Сморгнув удивление, он не скрывает сразу появившейся улыбки.