Мальчик в лесу
24 ноября 2021 г., 22:36
Глубоко в лесу, за гигантским дубом, у подножия Большого холма, протекала река, стремившаяся на восток.
Сириус Блэк стоял босиком на камне, мокрый мох просачивался между его пальцами.
Ему было семь лет — ”с половиной!” — поспешил бы добавить он, и у него во рту не хватало двух передних молочных зубов. Он знал, как пишутся прописные буквы, как считать до ста и как читать книги, в которых глав больше, чем картинок. Он любил притворяться кем-то другим.
Иногда, когда его мать сердилась, он притворялся важным пленником — заключенным, за которого назначен дорогой выкуп. Он воображал, что крепкая хватка рук матери на его запястьях - это кандалы, а запертая дверь спальни — его камера. Он фантазировал о том дне, когда его спасители найдут его... И, возможно, они согласятся забрать с собой и его брата, если тот будет хорошо вести себя.
В других случаях, как сегодня, когда настроение его матери выходило за рамки "сердитость" и переходило на территорию "взрывоопасность", Сириус решал спрятаться в лесу и притворяться, что он совсем не Сириус.
Сегодня он был мастером карате из Японии.
Он знал все о карате. Его учитель дал ему книгу, в которой были фотографии мужчин во впечатляющих боевых стойках. Сириус мог точно указать, где находилась Япония на карте. Она была далеко от Англии, но он воображал, что сейчас находится там. Он слышал, что в Японии есть свое собственное море, так что сегодня реке тоже пришлось играть чужую роль.
Он сложил руки вместе, как в молитве, и поклонился невидимому врагу, внутренне впечатлившись тем, как ему удалось не согнуть при этом колени. С трепетом он расставил ноги на ширине плеч, удерживая свое тело в шатком равновесии на вершине валуна, стоявшем в реке.
Он вытянул руки перед собой, и напряг ладони так, чтобы они были очень жесткими, словно доски. Быстрым движением он разжал руку в локте, взмахивая ею в воздухе и словно разрубая его.
— Ки-йя! — крикнул он, как в фильмах, что видел, нанося болезненный удар по груди воображаемого врага.
Сириус резко вернулся в исходное положение, слегка покачнувшись на скользком камне. Он успокоился, глубоко вдохнув через нос. Ветерок шелестел в кронах деревьев, стоявших вдоль берега, и быстрая вода шумно журчала, словно бежала из крана. Вдыхая, он чувствовал запах влажной травы и грязи, а также слабый запах форели.
Он перенес свой вес на правую ногу и пнул в пустоту левой.
Сириус споткнулся и чуть не упал с валуна. Он раскинул руки, чтобы сохранить равновесие, и вернулся в исходное положение, сильно покраснев. Он знал, что настоящий мастер карате мог выбросить ногу и держать ее в воздухе на уровне талии. Сириус огорчился, что его слабые мышцы бедер едва ли могли позволить ноге подняться так высоко даже на секунду. Он поменял свою позицию с вновь обретенной решимостью, отказываясь принять реальность.
Он снова наклонился вправо, втянул столько воздуха, сколько смогли вместить его легкие, и на выдохе выкинул ногу, напрягая каждую унцию своего тела.
На какое-то прекрасное мгновение он замер в идеальной позе, его нога была вытянута перпендикулярно телу.
Затем он начал резко терять равновесие, от инерции удара ногой он падал назад быстрее, чем мог как-то среагировать.
Зная, что падение теперь неизбежно, Сириус приготовился к непреднамеренному плаванию. Было лето, но он знал, что эти воды прохладны в любое время года. Его ноги соскользнули с камня, и тыльной стороной лодыжек он ударился об него, прежде чем плюхнуться в бушующую реку.
Шок от холода мгновенно распространился по его крошечному телу, каждый дюйм кожи начало жечь. Его локти ударялись и царапались об острые камни, речная вода проникала в рот и нос. Он попытался дрыгать ногами и по-собачьи грести руками, желая удержаться на поверхности, при этом кашляя и отплевываясь в попытке вдохнуть воздух. Он потянулся к краю реки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но поток был слишком мощным. Его уносило вниз по течению, всё дальше и дальше от его камня для каратэ.
Где-то ниже по реке Сириусу удалось схватиться за низко свисавшую ветку одного из нависавших деревьев и уцепиться за неё изо всех сил. Вода хлестала по нему, пока он пытался выбраться на сушу. Он поволок свое тело вдоль потока, но снова и снова норовился угодить обратно прямиком под воду.
Мощное течение было сильнее его, ему было все труднее держаться за тонкую ветку, а бушевавший поток снова уносил его дальше от края. Сириус пытался высвободиться, но его уставшие конечности, казалось, уже не слушались. Его начала охватывать паника, так как ему становилось всё труднее и труднее оставаться на поверхности. Он глотал грязную речную воду, задыхаясь и отплевываясь. Грудь его сжималась, голова кружилась, кислорода не хватало, но как только Сириусу начало становиться по-настоящему страшно, он почувствовал, как что-то цепляется за его рубашку.
Не в силах открыть глаза, поскольку речная вода хлестала ему в лицо, Сириус вслепую протянул руку и почувствовал, как чья-то рука схватила её. Он крепко ухватился и почувствовал, как его выволакивают из сильного потока на берег. Оказавшись на нём, мальчик, не теряя времени, вылез из воды. Он упал на грязную траву и теперь пытался отдышаться.
— Ты в порядке? — раздался голос, и Сириус впервые посмотрел на своего спасителя.
Это был мальчик, примерно того же возраста, что и Сириус, с большими обеспокоенными зелёными глазами и веснушками на переносице. Он тряхнул головой, словно собака, попавшая под дождь, и капли слетели с его мокрых кудрей. Его одежда, которая и без того была слишком велика для него, намокнув, выглядела ещё более неподходящей по размеру, свисая с его тонких туловища и конечностей. Под левым глазом у него красовался круглый разноцветный синяк, но было заметно, что тот получил его не сейчас, прыгнув в реку вслед за Сириусом, — он был довольно старым.
— Думаю, да, — хриплым голосом ответил Сириус, садясь со скрещёнными ногами и осматривая своё собственное тело. Его собственная одежда тоже была тяжелой и промокшей, а его длинные волосы — растрёпаны и спутаны; он знал, что когда он вернется домой, у его матери при виде его случится припадок. У него виднелись теперь крошечные царапины на руках, и болела тыльная сторона лодыжек. Сириус рассмотрел их поближе и увидел, что с них обеих содран приличный кусок кожи, и это заставило его издать шипение от боли: раны внезапно заболели сильнее теперь, когда он мог их видеть.
— Ты повредил своё ахиллово сухожилие, — сказал мальчик, и Сириус нахмурил брови.
— Моё что? — спросил он, стараясь не обращать внимания на пощипывание в глазах, которое становилось все ощутимее от осознания боли от порезов. Сириус поклялся себе, что не станет плакать перед этим незнакомцем.
— Так называется задняя часть твоих лодыжек, — деловито сказал мальчик, наклоняясь, чтобы рассмотреть боевые шрамы Сириуса. — И похоже, это очень больно, — сочувственно добавил он.
— Да, — согласился Сириус с гримасой, осторожно прикоснувшись к одной из своих лодыжек. — Ох.
Мальчик мгновение смотрел на Сириуса.
— Закрой глаза, — сказал он.
— Зачем? — спросил Сириус, нахмурившись.
— Я знаю, что нужно сделать, чтобы было не так больно, — ответил мальчик. — Доверься мне.
Сириус колебался.
— Ты ведь не собираешься их трогать, правда? — спросил он.
— Нет, я обещаю... клянусь сердцем, — сказал мальчик, рисуя крестик в воздухе на своей груди.
Сириус заправил мокрые волосы за уши, подозрительно наблюдая за мальчиком, прежде чем согласиться и закрыть глаза.
— Хорошо, — сказал мальчик. — Теперь представь в своей голове большой фиолетовый квадрат.
Сириус приоткрыл один глаз.
— Зачем? — скептически спросил он.
— Просто доверься мне, — сказал мальчик. — И держи глаза закрытыми. Ты должен представить это очень, очень четко, чтобы всё сработало.
Сириус сжал губы в тонкую линию, почувствовав сомнение, но снова закрыл глаза и мысленно нарисовал большой фиолетовый квадрат.
— Делаешь? — спросил мальчик.
— Ага.
— Хорошо, теперь преврати его в большой жёлтый треугольник.
Сириус не видел в этом особого смысла, но всё же превратил квадрат в своем воображении в большой жёлтый треугольник.
— Сделано, — сказал он.
— Хорошо. Теперь преврати его в синий круг.
Сириус представляет, как треугольник становится синим кругом.
— Теперь раскрась круг в розовый горошек.
Сириус слегка улыбнулся абсурдности происходящего, но мысленно нарисовал розовые горошины по всему кругу.
— Теперь преврати всё это в коричневую трапецию.
Сириус хмурится.
— Так, сколько сторон у трапеции? — спрашивает он, не открывая глаз.
— Гм, — говорит мальчик, слегка смеясь. — Честно говоря, не помню. Забудь, просто представь снова фиолетовый квадрат. Затем сделай его очень маленьким — таким маленьким, что ты едва смог бы его разглядеть.
— Хорошо, — говорит Сириус.
— А теперь сожми губы, подуй и притворись, что сдуваешь этот квадрат.
Сириус слегка хихикнул, затем поджал губы, как будто для поцелуя, и дунул. В своей голове он представил, как улетел его крошечный фиолетовый квадрат.
— Теперь медленно открой глаза, — проинструктировал мальчик, и Сириус пару раз моргнул, привыкая к свету, прежде чем открыть глаза полностью. — Теперь твои лодыжки не болят так сильно? — спрашивает мальчик.
Сириус задумался над этим. Боль, конечно присутствовала, но она была далеко не такой жгучей, как несколько минут назад. Он ухмыльнулся.
— Да, — произнёс он. — Да, стало лучше. Как ты это сделал? — спросил он с благоговением.
— Моя мама делала так мне, когда у меня болела голова или я царапал колени, — объяснил мальчик. — Трюк отвлекает тебя, так что ты в этот момент не думаешь о том, что тебе больно.
— Умно, спасибо, — говорит Сириус. — И спасибо за, ты знаешь... — Он кивнул в сторону реки.
— Я понял, что ты тонул. Видел, как ты упал вон с тех скал. Что ты делал?
— О, — произнёс Сириус, внезапно смутившись, так как теперь понял, что его притворная битва карате выглядела очень глупо со стороны. — Эм, я пытался заниматься карате.
— О, круто, — сказал мальчик. — Я никогда не встречал никого, кто мог бы заниматься карате.
— Я не очень в этом хорош, — краснея, признался Сириус. — В конце концов, я упал в реку.
— Всё равно, — ответил мальчик. — Ну, во всяком случае, до этого момента всё выглядело круто.
Сириус ухмыльнулся.
— Да?
— Да.
— Спасибо, — смиренно сказал Сириус, и мальчик кивнул.
Они отвернулись друг от друга в разные стороны, не зная, что сказать дальше. Сириус закручивал подол своей рубашки, выжимая капли воды, а мальчик в это время рассеянно выдергивал траву из земли.
— Ты знал, что карате придумали в Японии? — спросил мальчик, нарушив тишину, и Сириус оживился, кивнув.
— Угу! — ответил он взволнованно. — Я знаю, где она находится на земном шаре и всё такое. Это в Азии, — добавил он на всякий случай, если этот мальчик не знал.
— Ага, — сказал мальчик. — Это я тоже знаю. Мне нравится узнавать, где что находится. Я знаю самые разные страны. Я даже знаю столицы некоторых из них. Токио, например, — это столица Японии.
— Это круто, — произнес Сириус, искренне впечатленный. — Я хочу как-нибудь съездить в Японию, но это довольно далеко. Мне пришлось бы лететь туда, и я думаю, это будет стоить больших денег. Я уверен, что мои мама и папа могли бы себе это позволить, но не думаю, что они меня когда-нибудь туда отпустят.
— Я никогда раньше не летал на самолете.
— Совсем никогда? — недоверчивым тоном переспросил Сириус. Его семья совершала поездки в Италию и Францию каждые несколько месяцев, сколько он себя помнил. — Они очень забавные. Хотя и немного страшные, если боишься высоты.
— Я не боюсь, — уверенным голосом сказал мальчик.
— Тогда они тебе, наверное, понравятся.
Мальчик кивнул. Сириусу показалось забавным говорить о самолетах и путешествиях, потому что у него сложилось четкое впечатление, что у этого мальчика не очень много денег.
— Хотел бы я полетать на таком, — сказал мальчик с некоторой тоской. — Я бы хотел отправиться в какое-нибудь новое место. Мне даже всё равно, куда именно. Просто куда угодно, только не домой.
— Ты не хочешь идти домой? — спросил Сириус, и когда мальчик покачал головой, он спросил: — Как так получилось? У тебя очень злая мама или что-то в этом роде?
— О, я не живу с моей мамой, — сказал мальчик. — И моим отцом.
— Почему нет?
— Ну, мой отец ушел пару лет назад. Я не знаю, куда именно он ушел, но это очень сказалось на моей маме, и из-за этого ей пришлось лечь в больницу. Она сказала мне, что я не смогу жить с ней, пока врачи не скажут, что она идет на поправку, так что теперь я живу со своим приемным отцом. Он заставляет меня называть его мистер Сивый. Вот он действительно злой, — сказал мальчик, его лицо стало хмурым.
— Это звучит ужасно, — сочувственно произнес Сириус. — Хотя я вроде как понимаю, что ты имеешь в виду. Думаю, с моим папой я лажу, но мама меня ненавидит.
— Почему, что она делает?
— Она просто сердится из-за всего подряд, а потом запирает меня в моей комнате, иногда на целый день без ужина.
— Она бьёт тебя? — очень откровенно спросил мальчик, и это заставило Сириуса опешить.
— Нет, — быстро сказал он. — Или, ну, бывает, что иногда она или мои учителя бьют меня линейками по костяшкам пальцев, если я сделаю что-то не так, но на этом всё.
— Хм, — произнес мальчик, пожимая плечами. — Всё равно, это нехорошо. Извини.
— Ничего, — Сириус рассеянно начал ковырять небольшой порез на локте. — Но почему ты об этом спрашиваешь? Мистер...мистер Сивый бьёт тебя?
Мальчик отвел взгляд в сторону.
— Иногда, — сказал он. — Летом это случается чаще: когда рядом нет никого, кто мог бы увидеть синяки.
Сириус не знал, что на это ответить. Его мать часто кричала, и он мог вспомнить изрядную долю ночей, когда он ложился спать на пустой желудок, но никто никогда по-настоящему не поднимал на него руку. Думая, как этого странного мальчика, — который рисовал фигуры, когда ему было больно, и спасал незнакомцев, тонувших в реке, — избивает тот, кто должен заботиться о нем, Сириус почувствовал то же, что чувствовал в тех редких случаях, когда его мать злилась на его младшего брата. Он едва знал этого мальчика, но у него возникло внезапное сильное желание защитить его.
— Хотя все в порядке, — добавил мальчик, заметив, что Сириус почувствовал себя неуютно. — Я уверен, что скоро снова буду со своей мамой. Кроме того, — добавил он, — это не больно.
— Что не больно? Когда тебя бьют?
— Да, — сказал мальчик. Он указал на едва различимый синяк на своей щеке. — Он сделал это, а я совсем не почувствовал.
— Похоже, это было больно, — сказал Сириус, сморщившись при виде синяка: доказательства жестокого обращения с мальчиком.
— Да, думаю, что так бы и было. Если бы только не... — мальчик внезапно замолк. Он посмотрел на Сириуса с озорным блеском в глазах. — Хочешь узнать секрет? — спросил он.
— Конечно, — сказал Сириус, садясь немного прямее.
Мальчик ухмыльнулся. Он сделал Сириусу знак наклониться вперед. Сириус сделал это, так что их лбы почти соприкоснулись, и мальчик прошептал:
— Я знаю, как творить магию.
Сириус откинулся назад, скрещивая руки на груди.
— Я думал, ты собираешься рассказать мне настоящий секрет, — сказал он ровным тоном, и мальчик нахмурился.
— Это и есть настоящий секрет, — сказал он. — Честно.
— Магии не существует, — заявил Сириус, почувствовав внезапное раздражение. Сириус гордился своим умом и знаниями, и если этот мальчик думал, что сможет обмануть его с помощью маленьких детских небылиц — что ж, это оскорбление его интеллекта. Но мальчик не отступил; он яростно покачал головой, произнеся:
— Я говорю серьезно!
— Докажи, — сказал Сириус, сжав челюсти и думая, что смог поймать этого незнакомца на лжи, но мальчик ухмыльнулся.
— Хорошо, — сказал мальчик. Оглянувшись вокруг и увидев большой лист, он поднял его с земли. Незнакомец поднял руку ладонью вверх и очень осторожно положил на нее лист. — Помолчи секунду, — сказал он, уставившись на лист с таким сосредоточенным выражением лица, что Сириус чуть не засмеялся.
Однако он всё же стоял тихо, решив уступить этому мальчику. Он сидел в тишине почти целую минуту. Незнакомец не моргал, его глаза были прикованы к листу, словно зафиксировавшись на одном месте.
— Ничего не происходит, — сказал Сириус, заскучав, но мальчик сразу же шикнул в его сторону.
— Ещё секунду, я уже почти, — сказал мальчик напряженным голосом. Он очень глубоко и медленно вдохнул, а на выдохе лист в его руке медленно начал подниматься.
На долю секунды Сириус ошибочно принял это за ветер, но лист продолжал левитировать по определенному вектору, прямо вверх, всё выше и выше, пока не повис в воздухе над их головами.
Сириус изумленно смотрел на него, а затем снова на мальчика, который в свою очередь не глядел в его сторону, но самодовольно улыбался. Затем мальчик отвернулся от листа, и тот начал падать обратно на землю; ветер схватил его, унося в сторону.
— Как ты это сделал? — выдохнул Сириус, глядя на мальчика со смесью восхищения и страха.
— Я же говорил тебе, — сказал мальчик, всё ещё ухмыляясь от уха до уха. — Магия.
Сириус запнулся, не найдя слов.
— Ты волшебник? — наконец выпалил он, и мальчик просто засмеялся.
— Нет, — ответил он. — Магия так не работает. Нет никаких волшебников, и не-волшебников тоже нет. Каждый способен на это. Просто большинство людей не знают, как это делается.
— Тогда откуда ты знаешь, как это делается? — спросил Сириус, не в силах скрыть благоговейный трепет в своем голосе.
— Моя мама, — просто сказал мальчик. — Она научила меня этому давным-давно, когда меня собирались отослать. Она сказала мне, что это поможет мне быть в безопасности. — Мальчик посмотрел на реку и вздохнул. — Моя мама объяснила мне, что всё во всей Вселенной сделано из одного и того же материала, и поэтому, если действительно сосредоточиться, то можно увидеть, что всё взаимосвязано.
— Что ты имеешь в виду?
Мальчик пощурился, будто обдумывая, как объяснить это Сириусу.
— Я же говорил тебе, что мне не больно, когда меня бьют, верно? — сказал он, повернувшись к нему лицом. Сириус кивнул. — Это потому, что, если я действительно сосредоточусь, я смогу увидеть, как руки мистера Сивого и моё тело на самом деле одно и то же. Поэтому, когда он бьет меня, это так же, как если бы он бил по пустому воздуху. Я ничего не чувствую. — Он немного помолчал, будто для того, чтобы Сириус обдумал его слова. — Это работает и с другими вещами. Например, я могу коснуться огня или дышать под водой, если захочу — тебе бы это тоже могло пригодиться, — добавляет он с ухмылкой. — Хотя, заставить вещи так парить действительно трудно, я могу это делать только иногда. И всё требует долгой практики. Нельзя в это время думать ни о чем другом, иначе ничего не сработает.
— Значит, любой на это способен? — спросил Сириус.
— Да, но большинство людей не верят, что они могут, поэтому никогда не пытаются. Моя мама говорила, что чем старше ты становишься, тем труднее этому научиться.
— Так...так смогу ли я это сделать? — спросил Сириус, и мальчик ласково улыбнулся ему.
— Любой может, — повторил он. — Но это нелегко. Ты должен сосредоточиться больше, чем когда-либо на чем-то сосредотачивался. Я не мог этого сделать до того дня, когда мистер Сивый сильно рассердился и пытался причинить мне больший вред, чем обычно. Я пытался думать о чём-то другом, кроме того, что он бил меня, поэтому я сосредоточился на том, что всё связано со всем, как говорила моя мама, и в конце концов я перестал чувствовать боль.
— Можешь ли ты научить... — начал Сириус, но в этот момент женский крик прорезал воздух густого леса.
— Сириус Блэк! — донёсся голос, и Сириус застонал, мгновенно узнав, кому тот принадлежит. Он обернулся и увидел свою кузину Беллатрису, пробиравшуюся сквозь деревья: она упёрла руки в бёдра и сердито глядела на него.
— Белла, — сказал он. — Мне жаль. Я уже собирался возвращаться домой, клянусь. — Его ложь осталась без внимания. Беллатриса подошла прямо к нему, щипнула его за ухо и подняла на ноги.
— Посмотри на свою одежду, — сказала она грозным тоном. — Ты ходил купаться в верхней одежде?
— Нет! — ответил Сириус, морщась, когда Беллатриса ущипнула его сильнее. — Я упал в реку. Это был несчастный случай.
— И где твои туфли? — спросила она, игнорируя его объяснение. Она огляделась и увидела мальчика, который тоже вскочил на ноги, настороженно наблюдая за Беллатрисой. — А это кто? — спросила она, свирепо глядя на незнакомца.
— Эм, — произнес Сириус, осознав, что не знает имени мальчика. — Это он вытащил меня из реки.
— Я узнаю тебя, — сказала Беллатрикс. — Ты один из тех необразованных детей, что живут в деревне по другую сторону леса. — Мальчик ничего не ответил. — Уходи, сейчас же, — грубо добавила Беллатриса. — Мы не общаемся с такими, как ты. Сириусу следовало бы знать, что лучше не разговаривать с подобными отбросами.
— Белла! — воскликнул Сириус. — Он не отброс, а мой друг! Я же сказал тебе, он спас меня из реки.
— Если бы ты остался дома и просто вынес наказание от тети, как и полагалось, ты бы вообще не оказался в реке, — выплюнула Беллатриса. — А теперь возвращайся домой. Я сказала твоей матери, что верну тебя домой.
Сириус виновато посмотрел на мальчика, который просто грустно улыбнулся ему.
— Помни, что я сказал, — тихо произнес мальчик, когда Беллатриса начала оттаскивать Сириуса. — Тебе просто нужно сильно сосредоточиться. Любой может это сделать. — Затем он повернулся на пятках и побежал, через время исчезнув за деревьями.
Сириус пристально смотрел на то место, где пару секунд назад стоял мальчик, пока Беллатриса не потянула его за руку так сильно, что он испугался, как бы она не вывихнула её, и Сириус, наконец, поплёлся за ней, позволяя отвести себя обратно на площадь Гриммо, где, как он знал, его мать уже ждала с линейкой и ключом от его спальни.
Той ночью, лежа с пустым желудком на кровати и уставившись в потолок, он думал о странном мальчике, которого встретил в лесу, и о его, предположительно, способности творить магию. Сириус закрыл глаза и попытался сосредоточиться, стараясь понять, чувствует ли он, что всё взаимосвязано, как утверждал мальчик, но ему не удалось почувствовать какую-то перемену.
Сириус сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, схватил карандаш с прикроватной тумбочки и положил его на ладонь. Он смотрел на него, как мальчик смотрел на лист, и изо всех сил постарался очистить свой разум от всех мыслей.
"Я заставлю этот карандаш парить", снова и снова думал он про себя, но после нескольких долгих минут все, чего он добился — это боль в голове. А карандаш в это время всё ещё неподвижно лежал в его руке. Он в отчаянии швырнул его на пол и зарылся головой в подушку.
На следующий день он снова ускользнул в лес в поисках мальчика-волшебника, чтобы попросить его научить, как двигать вещи своим разумом. Он смотрел в лес до захода солнца, но не увидел ни незнакомца, ни каких-то следов того, что он там был.
Сириус возвращался в лес каждый день до конца лета, но больше не встречал этого мальчика. К тому времени, когда осенью Сириус вернулся в школу, он начал верить, что всё это случилось в его воображении.
"Такой вещи, как магия, не существует", пытался сказать он себе, но, даже думая об этом, он знал, что это неправда. Он видел, как мальчик творил магию и знал, что всё было взаправду, независимо от того, увидит он незнакомца снова или нет.
И если этот мальчик мог творить магию, считал Сириус, во время своих школьных дней, пытаясь сосредоточиться не на уроках, а на том, что всё взаимосвязано, то и у него получится.
