Все мы — лишь звездная пыль
3 декабря 2021 г., 00:39
Дождливые субботы — Уроки поцелуев и Звездный Пес — Ремус отлично вписывается в группу.
Сириус решил, что дружба с Ремусом бесконечно предпочтительнее альтернативы. Конечно, существовали обычные преимущества дружбы, такие как наличие кого-то, кто развлекал бы тебя во время занятий, и с кем ты мог бы общаться на самые разные темы, но чем больше времени Сириус проводил с Ремусом, тем больше он приходил к пониманию, что Ремус не тот человек, которого захочешь иметь во врагах. Он был удивительно умён, хотя, учитывая шутку, которую тот ранее так легко придумал, это не стало неожиданностью, но Ремус также был сообразителен и обладал самым едким, самым жестоко-саркастическим чувством юмора, которое Сириус когда-либо знал. Каждый урок углублённого английского теперь превращался в испытание, где Сириусу приходилось выбирать между тем, чтобы избежать гнева МакГонагалл или разразиться смехом, поскольку Ремус проводил каждый урок, шепча ему грубые, хоть и точно подмеченные вещи о своих одноклассниках. — Если сочинения Чосера выдержали испытание временем, — сказал как-то во время урока в среду Златопуст Локонс, студент третьего курса, который учился во всех продвинутых классах, несмотря на то, что был непроходимым тупицей. — То, думаю, мои устоят и подавно. Меня опубликовали в литературном журнале школы, вы в курсе? — Как думаешь, ему с его головой удается срать не мимо унитаза? — Ремус прошептал Сириусу, и тот неэлегантно кашлянул в локоть, чтобы скрыть смех. Так уж получилось, что Ремус Люпин был настоящим мастером розыгрышей. Прошло лишь две недели с начала учебного года, а Гриффиндорский факультет безраздельно правил среди студентов в ежегодной войне розыгрышей, и как бы Сириус ни хотел приписать всю заслугу себе, он знал, что они были обязаны этим Ремусу. Конечно, у оригинального трио, как и всегда, было полно новых идей, но Ремус каким-то образом всегда находил, что добавить, чтобы превратить хорошую шутку в великолепную, будто он был недостающим кусочком их пазла, о существовании которого они даже не подозревали. — Вместо того, чтобы покрывать статую Пуффендуя мёдом, почему бы вам не пробраться в их общежитие, пока они спят, и не намазать медом всё, из-за порчи чего они не понесут слишком большого материального ущерба? Ну, знаете, лестницы, унитазы, ручки кранов? У них уйдет целая вечность, чтобы все отмыть. Или в другой раз: — Вы говорили, что все когтевранцы - кучка претенциозных умников и умниц, да? Вы же в курсе, что Флитвик оставляет дверь своего кабинета незапертой, когда бежит в комнату отдыха для персонала, чтобы взбодриться, выпив кофе перед занятиями? Ну так вот, в пятницу у нас тест по биохимии, и будет достаточно времени, чтобы придумать поддельный тест с вопросами по темам, которые мы никогда не проходили, а затем пробраться в его кабинет до звонка и подложить поддельные тесты в стопку с настоящими. В общем, я записал схему рассадки во время последнего семестра. Так вот, обычно Флитвику требуется около семи минут, чтобы добраться до комнаты отдыха и обратно, так что вам придётся действовать быстро... Довольно скоро Ремус стал другом не только Сириуса, но и Джеймса с Питером, поскольку те начали осознавать степень его гениальности. И хотя идея того, что он может по-настоящему нравиться людям, была для него нова, Ремус воспринял всё это спокойно, и вскоре тот отталкивающий мальчик, прячущийся за своей книгой, остался в прошлом. Теперь Ремус легко смеялся, охотно шутил и не боялся подтрунивать над другими за что угодно и как угодно, в атмосфере товарищества, которая словно царила в группе вечность. Трио постепенно превратилось в квартет. В третью субботу семестра они вчетвером слонялись по своей комнате, изнывая от скуки. Джеймс и Сириус сидели на кровати первого и играли в шахматы, не прилагая к этому каких-то усилий. Питер без особого энтузиазма просматривал игровые форумы, лежа на ковре, а Ремус последние двадцать минут пялился на одну и ту же страницу своего учебника истории, где описывались времена Древнего Рима. Ранее они вяло пытались придумывать розыгрыши, но на данный момент им не на кого было нацелиться, поскольку другие факультеты не попытались еще предпринять контратаку; а сеансы мозгового штурма они не находили невероятно захватывающими, если не получали мгновенного отклика. Джеймс предложил сыграть в футбол на улице, но легкий моросящий дождь, который шел всё утро, с того момента превратился в ливень; большие капли дождя громко стучали по окну, и они были вынуждены оставаться в помещении. — Шах и мат, — уныло произнес Сириус, сделав финальный ход ладьей. — Уф, — сказал Джеймс, откинувшись на матрас и закрыв глаза рукой. — Как же все скучно. Должно же быть хоть что-то, чем мы могли бы себя занять. — А чем вы, ребята, обычно занимаетесь в свободное от терроризирования студентов время? — спросил Ремус, не отрываясь от своей страницы. — Исследуем, — сказал Сириус. — Пробираемся на кухню и вынуждаем дать нам сладости. Напиваемся. — Дождь хоть немного не ослаб? — спросил Питер с пола. Потянувшись к окну, Джеймс отодвинул занавеску, и их виду открылся серый и дождливый пейзаж. Все застонали. — Кто работает на кухне в субботу днем? — спросил Джеймс. — Мисс Винки, — ответил Сириус. — Она нас не впустит, — сказал Питер. — Она приверженка правил. — Сириус кивнул в знак согласия, а Джеймс перевернулся на живот, зарываясь лицом в одеяло и ворча. — Скучно! — донёсся его приглушенный голос из-под толстой обивки. — У тебя есть выпивка, Ремус? — поинтересовался Сириус. — У нас еще не было возможности запастись. Есть один бывший студент, который работает в пабе в деревне вниз по дороге, он продаёт здешним детям травку и виски. — Очаровательно, — сказал Ремус, наконец признав поражение и захлопнув учебник истории. — И нет, у меня такого нет. Как-то не показалось мне хорошей идеей проносить запрещённые вещества в кампус во время учебы. — Наверное, это к лучшему, — сказал Питер. — Все равно, когда мы пьем, это странно кончается. Помните прошлый раз, когда вы убедили меня переодеться в дрэг, а потом пойти стучать в случайные двери и пытаться обратить тех, кто открыл, в саентологию? — Без обид, но это похоже на то, что вы все сделали бы и полностью трезвыми, — заметил Ремус, принимая сидячее положение и подтягивая колени к груди. — И ты прав, — согласился Сириус. — Мы пытались заставить Пита сделать это в течение нескольких недель, но его было гораздо легче убедить, когда он был пьян. — Это было унизительно. — Не наша вина, что ты не умеешь пить, приятель, — сказал Сириус. — Я выглядел нелепо. — Ты выглядел прекрасно, — заметил Джеймс, повернув голову, чтобы они могли его услышать. — Точно нет. — Нет, — согласился Джеймс. — Ты прав. Но было здорово. — Я этого не понимаю. Сириус носит самые разные девчачьи вещи, и все в школе от него без ума, тем временем как я только один раз надел платье, и меня всё ещё называют "Принцесса Питер" люди, с которыми я даже никогда раньше не разговаривал. — Это потому, что ты слишком неуверен в своей мужественности, — сказал Сириус, передвинув шахматную доску так, чтобы можно было вытянуть ноги. — Тебе не хватает уверенности, потому что ты слишком беспокоишься о том, что скажут об этом окружающие. Но не я. Вся хорошая одежда достается девушкам; я не позволю гендерным нормам определять и коверкать мой стиль. — У тебя действительно неплохой стиль, — сказал Ремус, ухмыляясь. — Хотя я сомневаюсь, что школа заинтересована в том, чтобы ты нарушал гендерные нормы в классах. — Была у нас как-то небольшая битва, — сказал Сириус, ухмыляясь в ответ. — В защиту школы скажу, что школьникам недавно разрешили приходить в собственной одежде. В наш первый год нам приходилось носить школьную форму, это было ужасно. — Представляю, как тебе это сильно не нравилось. — Абсолютно. С тех пор, однако, я, как думаю, ты бы сказал, немного раздвинул границы. — Я просто в шоке. — Да, ну, по большей части, мы пришли к компромиссу, эта школа и я. Никто ничего не говорит мне о моём лаке для ногтей, украшениях и юбках, что надеваю время от времени, а я не угрожаю обратиться в администрацию с жалобами по поводу дискриминации. — Ты же знаешь, что тебя слушают только потому, что твои родители, в сущности, финансируют школу, ведь так? — заметил Джеймс. — Им же хуже, — сказал Сириус, откидывая свои длинные волосы с плеч. — Если бы мои родители знали, в чём я прихожу на занятия, моя задница полетела бы домой так быстро, что у вас закружилась бы голова. — Он с ухмылкой повернулся к Ремусу. — Хотя школьному совету не обязательно об этом знать. — Ремус закатил глаза. — Значит, все здесь без ума от тебя, да? — спросил он, и по какой-то причине то, как он это произнес, заставило Сириуса покраснеть. Он открыл рот, чтобы ответить, но Джеймс опередил его. — Конечно, все. Может, проставим галочки? Богатый? Есть. Привлекательный? Есть. Непокорный? Есть. Умный? Есть. Он же чёртова ходячая мечта. — Джеймс, похоже, не был от этого в особом восторге. — Не обращай на него внимания, — обратился Сириус к Ремусу. — Он просто злобствует сейчас, потому что был только на одном свидании в своей жизни, и девушка, с которой он встречался тогда, сказала ему, что он ужасно целуется. — Она такого не говорила, — сказал Джеймс, пихая Сириуса в бок. — Ты прав, прости. Она сказала: "Тебе стоило бы улучшить свои навыки". Это совершенно другое дело. — Это была конструктивная критика, — отметил Джеймс, снова зарываясь лицом в одеяло. — Посмотри правде в глаза, Джеймс, если ты когда-нибудь всё же добьёшься внимания Лили, она снова уйдет, как только ты подойдешь к ней со своими губами рыбы-фугу. Вместо ответа Джеймс сел прямо и столкнул смеющегося Сириуса прямо со своей кровати. — А как насчет тебя, Ремус? — спросил Питер. — Ты с кем-нибудь целовался? Ремус, который трясся от беззвучного смеха, был застигнут врасплох. — Я? — спросил он и затем легонько пожал плечами. — Ну, довольно много с кем, полагаю. — Что это значит? — поинтересовался Сириус с пола. — Это значит, что я не... малоопытен? Сириус подумал о том, как Ремус стал опытным, и осознал, что ему это не нравилось. Постаравшись избежать дальнейшего изучения этого конкретного чувства, он продолжил нацеливать внимание на Джеймса. — Вот и всё, приятель? Лили уже целовалась с кем-то опытным. Тебя поимели. — Я действительно без колебаний убью тебя, — сказал Джеймс, с усмешкой бросая подушку в голову Сириуса. — Если это имеет значение, у меня не было опыта, когда я целовался с Лили, — сообщил Ремус. Учитывая выражение лица Джеймса, Сириус не считал, что этот факт принес тому хоть какое-то утешение. — В том смысле, что мы целовались не из-за страсти или романтики. Никто из нас никогда ни с кем не целовался, и однажды мы заговорили об этом, и... такие дела. — Так значит, вы просто, типа, чмокнулись в губы? — Ну, — произнёс Ремус немного смущенно. — Нет, мы действительно целовались. Увидев хмурый взгляд Джеймса, он быстро добавил: — Просто чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор! Мы никогда не были влюблены друг в друга и никогда не заходили дальше поцелуя. — Ненавижу свою жизнь, — изрёк Джеймс, снова продемонстрировав свой драматизм, опрокинувшись на спину. — А ведь, если на то пошло, у этого, считай, есть и светлая сторона для тебя лично, — сказал Ремус. Джеймс с сомнением посмотрел на него. — Подумай об этом. Я не только достаточно уверен в своих способностях целоваться, чтобы дать тебе несколько советов, но и знаю, что именно Лили нравится в поцелуе. Я могу быть для тебя кем-то вроде твоего собственного разведчика. — Ты хочешь научить меня целоваться? — прямо спросил он, и Ремус пожал плечами. — Ты действительно беспокоишься о своих, э-э, навыках? — Ремус, похоже, воспринял молчание Джеймса как согласие. — Это действительно не так сложно. Твой самый большой барьер — это нервы. — Я слушаю, — неуверенно сказал Джеймс. — На самом деле, существует только три основных правила, которые нужно иметь в виду. Во-первых, прочитай настроение другого человека; не стоит воссоздавать романтический поцелуй из финала фильма, если тебя просто быстро чмокают на прощание. Во-вторых, сведи слюни к минимуму: ты целуешь человека, а не поливаешь растение. И в-третьих, самое главное, определенно существует такое понятие, как слишком много языка. — И это всё? — Это всё. Ну, и практика, конечно, поможет в этом деле. — Как, черт возьми, я должен практиковаться, если мне тупо не с кем? — На что ты намекаешь, Джеймс? — спросил Ремус с нарочитым "иди сюда" взглядом. Джеймс засмеялся. — Спасибо, но нет, спасибо, Ремус. — Как знаешь, но просто говорю, что если весь твой опыт сводится к тому, что ты видел в кино и дерьмовым поцелуям, состоявшимся до полового созревания, тебе будет трудно понять, что делать. — Хорошо, тогда покажи мне, — сказал Джеймс, снова садясь. — Используй Сириуса. — Прошу прощения? — изрек Сириус с пола. Ремус ничего не сказал, но решительно поднял бровь. — Если ты такой эксперт, а Сириус, предположительно, самый желанный парень в кампусе, вы двое покажете мне, как не целоваться, словно рыба-фугу. Питер неловко хихикнул, когда взгляды Сириуса и Ремуса встретились. — Сделайте это, — согласился Питер. — В конце концов, Сириус, ты единственный, кто так уверен в своей мужественности. — Отлично подмечено, Питер, — сказал Джеймс. Сириус, который никогда в своей жизни не отступал перед вызовом и который, честно говоря, делал гораздо худшие вещи, чем целоваться со своим соседом по комнате, внезапно почувствовал себя очень неуверенно. Он ждал, что Ремус возразит, так как для него это будет, скорее, неловко, но, к его ужасу, Ремус просто пожал плечами и произнёс: — Без проблем. И теперь Сириус не мог отступить, не нанеся при этом большого ущерба своему достоинству, поэтому он прочистил горло и сказал так уверенно, как только мог: — Да, пустяки, это просто поцелуй. Ремус свесил ноги с кровати, подошёл к Сириусу, лежащему на полу, и протянул ему руку. Сириус потянул свою и позволил Ремусу помочь ему встать. Питер продолжил нервно хихикать, а Джеймс, в свою очередь, ехидно ухмыльнулся. Сириус дал Ремусу контроль над собой, и сейчас они оказались лицом к лицу; расстояние между ними стало практически минимальным. Сириус, со странным ощущением, возникшим в животе, разглядел среди тонких белых шрамов на лице Ремуса россыпь крошечных веснушек. — Ты смотришь? — строго спросил Ремус Джеймса, и тот с энтузиазмом закивал. — Хорошо, поэтому я сначала сделаю движение руками. — Ремус осторожно положил руки по обе стороны лица Сириуса, кончики его пальцев коснулись линии волос Сириуса. Сириус надеялся, что никто не услышал, как он сглотнул. — Ты, конечно, можешь поэкспериментировать с тем, куда положить руки, но лучше начать именно с этой позиции, потому что она даст тебе больше контроля во время поцелуя. — Ясно, — сказал Джеймс. Он казался погружённым в урок, но и также словно был ошеломлён тем, что Ремус, похоже, действительно решительно задумал провести этот урок до конца. Сириус осознал, что сам тоже был ошеломлён. — А сейчас, — продолжил Ремус. — Когда ты приступаешь к главному, помни правила, о которых я говорил, и еще добавляю четвертое: начинать поцелуй следует медленно. Затем уже от этого можно отталкиваться. Я тебе покажу. Готов, Сириус? — А, — произнес только Сириус и тут же с трудом сглотнул. — Ага. Дерзай. Ремус легонько кивнул, а затем наклонил голову и прильнул губами к губам Сириуса. Согласно своему правилу, он не торопился, его губы были едва приоткрыты, прижимаясь твёрдо, но нежно, и постепенно Ремус всосал нижнюю губу Сириуса и провел по ней языком. Бессознательно Сириус ответил, смутно осознав, что в какой-то момент его глаза закрылись. Он позволил своему языку скользить по языку Ремуса, когда поцелуй углубился; и каким-то образом его руки постепенно обвились вокруг талии Ремуса, притягивая его ещё ближе. Пальцы Ремуса медленно массировали линии его челюсти, и он покусывал его губы, и Сириус подумал в тот момент, что это, вполне возможно, лучший поцелуй, который у него когда-либо был в жизни. — Кхм, — раздался голос Джеймса, и Сириус внезапно вспомнил, где он и кто за ними наблюдал. Он поспешно отстранился от Ремуса, смутившись. Самодовольная ухмылка Ремуса заставила его покраснеть ещё больше. — Что же, ты смог узнать, что тебе нужно было? — спросил Ремус, удручающе спокойным тоном. Сириус почувствовал, что у него подкосились ноги, и изо всех сил старался не выдать этого, а Ремус был либо отличным актером, либо произошедшее только что не вызвало у него подобных эмоций, и Сириус снова почувствовал себя идиотом; казалось, тому просто блестяще удавалось вогнать его в это состояние. — Это определенно было познавательно, — декларировал Джеймс, но, говоря это, не смотрел в сторону Ремуса. Он ухмылялся Сириусу, будто только что смог открыть для себя невероятный секрет. — Что ты думаешь, Сириус? Сириус, прочистив горло и небрежно пожав плечами, подошел к своей кровати с таким беспечным видом, какой только мог на себя напустить, и плюхнулся на постель. — Думаю, тебе стоит к нему прислушаться, — ответил он, решительно избегая встречаться взглядом с Ремусом. — Он определённо знает, что делает.***
Было уже далеко за два часа ночи, а Сириус все еще не мог сомкнуть глаз. Он снова и снова прокручивал в голове их с Ремусом поцелуй. Их фальшивый поцелуй, напоминал он себе, их бессмысленный, устроенный-для-представления, фантастический поцелуй. Сириус перевернулся на бок с разочарованным "хмф". Он зажмурил глаза, но сон никак не шел, словно был от него за миллионы миль. Вздохнув и уже собираясь сдаться, взявшись рассеянно просматривать свой телефон, он заметил, что с кровати Ремуса рядом с ним доносится шум. Сириус приподнялся на руке и пригляделся к тому, как очертание тела Ремуса мечется в постели, бормоча слова, которые звучали как мольбы. — Ремус, — вскрикнул Сириус так громко, как только осмелился, в попытке вызволить своего друга из его кошмара. — Ремус, проснись, ты спишь. Вздрогнув, Ремус проснулся, мгновенно сбросил с себя одеяло и сел на краю кровати. Сириус слышал, как он тяжело дышал. — Ты в порядке? — прошептал Сириус. Через мгновение Ремус прошептал в ответ: — Да. Да, просто плохой сон, можешь спать дальше. Сириус секунду раздумывал, прежде чем откинуть одеяло, подойти к Ремусу, и сесть рядом с ним на кровать, надеясь, что он не пересёк личную границу. — Я не спал, — объяснил он. — Хочешь поговорить об этом? — Не особо, — сказал Ремус, его голос теперь звучал спокойнее. Он провел рукой по своим спутанным взъерошенным кудрям. Вокруг них двоих на стенах светились приклеенные Ремусом звезды, и в их слабом свете Сириус видел, как Ремус прикусил нижнюю губу. — Не хочешь подышать свежим воздухом? — спросил Сириус. Ремус ответил не сразу. — На самом деле, это было бы здорово, — наконец произнес он. — Но разве у нас не будет неприятностей из-за того, что мы вышли после комендантского часа? — Нет, я знаю одно место, пойдем. — Сириус взял Ремуса за руку и слегка потянул, чтобы тот следовал за ним. Они выскользнули из своей комнаты в общежитии, тихо закрыли за собой дверь, и оба начали щуриться от внезапного яркого света в коридоре. Сириус жестом подозвал Ремуса и молча повел его дорогой к их секретному проходу. Ремус ни разу не спросил, куда они идут — просто ступал босиком позади него, полностью доверившись. — Сюда, — изрёк Сириус, когда они добрались до мраморной статуи. Он проскользнул за неё, и Ремус колебался лишь мгновение, прежде чем проскочить следом. Сириус открыл дверь, и они вдвоём поднялись по Лестнице в никуда, а наверху Сириус подпер окно и выбрался через него наружу. — Почему оно здесь? — спросил Ремус, позволяя Сириусу помочь ему забраться на крышу. — Понятия не имею. Мы нашли его давным-давно. Мы почти уверены, что никто не знает об этом месте. Дождь, который шёл весь день, прекратился, но черепица крыши у них под ногами промокла, и в воздухе ощущался резкий холод, но Ремус глубоко вдохнул, закрыв глаза. Сириус дал ему насладиться моментом, глядя в сторону, на территорию. Единственные огни, что были заметны оттуда, исходили из деревни, вниз по дороге. — Это твоё созвездие, — сказал Ремус, и Сириус, повернувшись, обнаружил, что тот смотрел в небо, где успело рассеяться большинство облаков. — Прости, не расслышал? — Canis Major или созвездие Большого Пса, — сказал Ремус, указывая на небо, явно ориентируясь в её карте лучше, чем Сириус. — И, видишь, прямо там, самая яркая звезда? Это ты. Звёздный Пес. Сириус посмотрел туда, куда указывал Ремус. Для него дальние звезды выглядели просто как кучка сияющих точек, беспорядочно и бессмысленно рассеянных по небу, но Ремус видел в них образы; он видел истории. — Есть ли причина, по которой ты так интересуешься космосом? — спросил Сириус, оглядываясь на Ремуса. Ремус опустил руку и задумчиво нахмурил брови. — Я думаю, так мне легче, — сказал он через минуту, — знать, что всё в мире сделано из одного и того же материала; что Сириус — Звёздный Пес, находящийся на расстоянии многих световых лет, и Сириус — человек, стоящий рядом со мной, по своей природе одинаковы. — Он сделал ещё один глубокий вдох, вытягивая руки перед собой, ловя ветер. — Всё взаимосвязано, — тихо произнес он. — Я как-то слышал эти слова от одного человека, — сказал Сириус, снова уставившись в небо, и поэтому он не заметил странного взгляда, который бросил на него Ремус. — Мне становится холодно, — сказал Ремус после наступившего продолжительного молчания. — Я хочу попытаться снова заснуть. И спасибо за эту прогулку, мне стало действительно легче. — Обращайся в любое время, — сказал Сириус, улыбнувшись Ремусу; тот развернулся, возвращаясь к окну. — Ты идешь? — спросил он. — Через минуту. Ремус кивнул и зашёл обратно в здание. Сириус прислушивался, как старая лестница внутри скрипела под его шагами, а затем закрылась старая дверь. Он снова повернулся к небу и попытался разглядеть истории, написанные в темноте, которые Ремус различал с лёгкостью. Он закрыл глаза и сосредоточился, позволяя энергии мира проходить через каждый атом в его теле. Он позволил себе слиться с крышей, ветром, небом. — Всё взаимосвязано, — пробормотал он под нос и позволил себе раствориться, став частью Вселенной.
