заслужила

      Предвестник хватает девушку за хвостики, наматывая волосы на кулак и с силой оттягивая назад так, что затылок астролога уперся в стену. Он подносит острое лезвие ножа к ее оголенной шее, проводя кончиком острия по влажной коже. Сейчас прекрасно видно, как дрожит ее кадык и пульсирует вена. Кожа ее шеи девственно белесая, очень тонкая и нежная. Одно только неловкое движение... Но не в этот раз. Единственный случай, когда рука Скарамуччи может дрогнуть — только если он сам этого захочет.       Парень аккуратно прижимает нож к ее горлу под еле слышные вздохи. Мона застыла на месте. Ее руки сильно затекли, ноги мелко подрагивают от неудобного положения. Астролог отчетливо чувствовала запах крови и палёной травы. От предвестника буквально веяло смертью, а в его глазах метались души многочисленных жертв. Голова ужасно болела, будто сделай девушка еще одно движение, то непременно отключится.       Мона ощущала себя маленьким крольчонком, загнанным вглубь чащи леса. Невозможно уйти, спрятаться, отбиться, уже ясен твой исход. Разве на такой конец рассчитывала Мегистус? Такая глупая смерть. В груди в бешеном ритме билось сердце, глаза заплыли слезами и почти ничего не было видно.       Предвестник медленно проводит лезвием по ее шее, оставляя еле заметный порез, отводит руку с ножом в сторону, замахивается и...       — Просыпайся. — Еще один хлесткий удар пришелся на ее левую щеку, которая уже горела и пульсировала четким отпечатком ладони. Тревожность и животный страх из кошмара никуда не делись, и Мона все еще их чувствовала. Ясный образ Скарамуччи плыл перед глазами, хотя они были закрыты. Нельзя описать то, насколько она ненавидела этого...человека? Просто немыслимо называть это животное человеком, но какое подходящие слово подобрать?       Мона часто видела предвестника в своих кошмарах. Что там, что в реальности он был и остается до дрожи ужасным. Скопление всего самого отвратительного, мерзкого, словно он собрал в себе всю ярость Тейвата. Скарамучча способен одними лишь словами затуманить разум человека, заставить свою жертву страдать от необъяснимых чувств и эмоций. Каждая произнесенная им буква словно кинжалом прошибала тебя насквозь, намертво вростая в твое неокрепшее сознание.       И сейчас происходило нечто похожее, но он ранил не словами, а просто своим присутствием. Воздух из-за него стал напряженным, будто токсичным, что было аж невозможно дышать.       — Хочу все-таки объяснить одну деталь касаемо тебя. — Мона подняла голову и посмотрела прямо в глаза Предвестнику. Они словно пустые, как будто это глаза мертвеца, а не живого человека. Его лицо оставалось спокойным, в отличие от девушки. Ее тонкие губы дрожали, а брови сведены к переносице.       — Ты, вероятно, хочешь знать, почему ты здесь, — Скарамучча, не отводя взгляд, опустил руку на ее бедро, еле ощутимо поглаживая, — и я, так уж и быть, проясню этот момент.       — Я вся в предвкушении. — Мона вскинула бровь, расслабляя глаза и губы.       — Во время прошлой встречи, когда рядом с тобой были еще эти двое, ты ужасно взбесила меня своим поведением. Я испытывал злость, но не такую, как обычно. В случае с кем-то другим он бы вряд ли остался в живых. Но ты вызвала во мне совершенно другие чувства. Хотелось бороться с твоим остроумием, а не просто прикончить тебя на месте, — Скарамучча убрал руку и поднялся, — ты...       — Да просто скажи уже! — перебила его астролог, о чем тут же пожалела. Предвестник склонился к ее личику, крепкой хваткой беря за подбородок. Но к ее удивлению удара не последовало, и даже его выражение лица никак не изменилось.       — Если ближе к делу, Мона Мегистус, — ее имя он произнес с особой интонацией, что заставило сердце мага биться чаще от волнения, — то хотелось сказать, что ты восхищаешь меня своей наглостью и упорством. Ощущение того, что я способен по щелчку пальца укротить твою гордость и острый на слова язык поистине вдохновляет меня. Побуждает каждый раз возвращаться, чтобы вновь заставить тебя испытывать боль.       Лицо девушки застыло в изумлении. О чем он только что сказал? «Я по его мнению откровенная дура, раз должна поверить в эту чепуху? Почему бы ему просто не сказать правду, зачем выдумывать этот бред? Ха-ха-ха, хочет меня запутать, глупый Фатуи.»       — Ох, а еще, — Скарамучча убрал руку с ее лица и слегка улыбнулся, — я слышал о твоих невообразимых способностях и успехах в гидромантии. Это нам тоже пригодится.       «Нам? Кого еще он имел в виду?»       — Коротышка, я не собиралась помогать ни тебе, ни твоим друзьям, ни-ко-му, — Мона даже не знала как закончить свою мысль, хотя в ее положении стоило вообще молчать. Но разве Мегистус промолчит, когда с ней обращаются вот так? — поэтому, мм...       Ее тело тут же пронзил сильно ощутимый разряд электричества, из-за которого она резко дернулась и взвизгнула. Предвестник поднялся и с усилием пнул ее в живот, потом еще раз в бок, попадая точно по почке. Затем последовал ряд хаотичных ударов по самым мягким местам тела девушки: животу, ногам, бокам. Мона могла лишь вскрикивать и хныкать, а места после тяжелых ударов пульсировали и сильно болели.       — Мне нравится, когда ты пытаешься вывести меня на эмоции, — Скарамучча, пользуясь моментом, когда Мона не в состоянии что-либо ответить и вообще сделать, распутал цепь и развязал веревку на ее руках, — но не думай, что твои слова могут задеть меня. Мне совершенно плевать на то, о чем ты говоришь. Я не собираюсь мстить тебе, мне просто нравится доставлять тебе боль.       К рукам девушки начала приливать кровь, что доставляло ощутимый дискомфорт, но наравне с ноющими боками первое казалось мелочью. Она пыталась пошевелить дрожащими руками, но не ощущала свои действия. Глаза наполнены слезами и ничего не было видно, от чего Мона еще больше захныкала. Крылья носа быстро вздымались вверх-вниз, рот был приоткрыт и через него просачивалась еле заметная капля слюны.       Предвестник схватил ее за руку и с силой дернул в сторону так, что Мегистус теперь лежала на спине. Еще пару раз ударив ее ногой по рёбрам, он присел рядом. Мона уже не двигалась, дергаясь лишь тогда, когда ее мышцы непроизвольно сокращались от боли. Она лежала с закрытыми глазами, по лицу текли слезы, неприятно обжигая молочную кожу на контрасте с холодным воздухом помещения. Не было сил ни говорить что-то, ни делать. Девушка могла только смотреть в потолок и еле-еле вздыхать, так как дышать было больно.       — Ты будешь помогать мне, — Скарамучча за руку притянул девушку к себе и крепко взял за подбородок, — и это не вопрос, Мона. — он быстро поцеловал ее, толком даже не попадая по губам, и сильно укусил ее нижнюю губу. Сказитель аккуратно опустил ее на пол, поднялся и вышел.       Громкий звук захлопывания двери заставил Мону вернуться в реальность. Она облизнула губы и сморщилась от привкуса крови. С глубоким вздохом девушка повернулась на бок, прижала ноги и руки к себе. Не хотелось думать о только что произошедшем, да вообще о чем угодно. Мегистус находилась на грани, но с усилием сдерживала свои эмоции, пытаясь оставаться в здравом уме. Но уже плохо получается.