заслужила

      Мона очнулась от странных ощущений: болели суставы, руки сильно дрожали, а со лба стекал холодный пот. Ей приходилось дышать через рот, но воздуха как будто не хватало. Голова кружилась, а вместе с этим при резких движениях темнело в глазах. Вчера ей все-таки принесли еду, но есть там, конечно, особо нечего, но выбирать не приходится. Она не ела столько дней, что согласна была на любую пищу.       Мегистус, с трудом поднимаясь и усаживаясь, оперевшись о пол дрожащими руками, подняла голову. Перед ней опять сидел он. Снова без каких-либо эмоций, Предвестник смотрел прямо на нее, постукивая пальцами по коленке. Мона тут же опустила голову, не желая его видеть.       — Чего ты? — Скарамучча поднялся и подошел к ней, — Не рада мне?       — Не подходи. — Мегистус произнесла это дрожащим голосом, пытаясь отползти подальше.       Парень схватил ее за волосы, оттаскивая мага назад. Он присел на корточки и, потянув за волосы, намеренно медленно поцеловал ее, оставляя влажный след на губах. Мона скривила лицо, рукой вытирая чужие слюни со своего лица.       — Ты отвратителен! — слова со звоном раздались где-то в голове, создавая давящую боль в затылке.       Сказитель будто проигнорировал ее слова, сосредотачиваясь на своем. Он с силой протолкнул два пальца ей в рот, проводя ими по внутренней стороне зубов, а затем хватая язык. У Моны не было сил сопротивляться, все тело ломило, а голова находилась в неудобном положении, что даже рот закрыть было тяжело. Парень вытащил пальцы изо рта, проводя ими по шее и оставляя влажный след.       Он перевернул ее на живот и сел сверху, чтобы сзади связать ей руки. Мона буквально впечаталась щекой, ударяясь скулой о холодный каменный пол. Она громко всхлипнула и пыталась смотреть куда угодно, но лишь бы не на Предвестника. Скарамучча слез с нее и рывком посадил девушку на колени перед собой. Мегистус хотела лечь обратно от нехватки сил, но держащая ее волосы мужская рука не давала этого сделать.       Он встал перед Моной, упираясь пахом в ее лицо. Отпустив ее волосы, Сказитель начал медленно расстегивать пуговицы на шортах. Девушка тут же отвернула голову куда-то в сторону, а на ее глазах начали наворачиваться слезы.       — Пожалуйста, не трогай меня... — ее дрожащий и умоляющий остановиться голос сводил парня с ума, побуждая скорее достать эрегированный член и упереться им в щеку девушки.       — Ну же, покажи мне свое милое личико, не отворачивайся. — томный голос Скарамуччи вызывал отвращение. Мону воротило от одного его присутствия.       Не произнеся больше ни слова, Предвестник вновь взялся за ее хвостики, наматывая их на кулак. Второй рукой он заставил ее открыть рот, нагло тычась большим пальцем в уголок губ. Девушка прекрасно понимала, чего он хочет, и также прекрасно понимала, что если ослушается, то сделает только хуже. Но не успела она открыть рот, как ей тут же протолкнули член внутрь на всю длину.       Мона начала задыхаться, но ее попытки вдохнуть или прокашляться не увенчались успехом. Скарамучча медленно отвел ее голову назад, а затем снова заставил принять его член обратно. Он двигался в хаотичном темпе, не давая девушке отдышаться. По ее щекам стекали слезы, по подбородку стекали слюни, а рот издавал мерзкие хлюпающие звуки. Для нее казалось, будто это длится вечность, но в реальности Скарамучча обильно кончил уже через пару минут, тут же надевая шорты обратно. Мона чувствовала, как горько-соленая жидкость наполняет ее рот, неприятно стекая по стенкам.       Предвестник отпустил ее голову, и маг тут же отвернулась в сторону. Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Мегистус с заплаканными глазами смотрела прямо на парня, не зная куда деть всю эту жидкость во рту.       Весь процесс она сдерживала рвотные позывы, но сейчас это становилось все тяжелее и тяжелее. Мона рывком убрала руку Скарамуччи и с открытым ртом опустила голову вниз. С ее рта капала сперма вперемешку со слюной. Еще пара секунд и все, что было во рту и желудке девушки, оказывается на полу. Она громко всхлипывает, дрожащей рукой вытирая губы.       Парень хватает ее за волосы и оттаскивает в сторону. Мона хватается рукой за голову и вскрикивает, когда ее с силой впечатывают в стену. Ей до жути больно и обидно. Стыдно, что она оказалась в такой ситуации, хочется избить себя за слабость. Но жаль руки не поднимаются. Как и все тело. Мегистус уже буквально рыдает, громко хлюпая носом. Ее всю трясет от злости и обиды не только на себя, но и на Предвестника.       Неужели я заслужила это?       Скарамучча, особо с ней не церемонясь, грубо схватил ее за волосы и с силой ударил головой о стену. Затем еще раз, и еще, пока из ее носа и губ ручьем не полилась кровь. Мона скривила лицо, шипя и ноя от боли. Предвестник кулаком проехался по ее лицу и, придавив щекой к шершавой стене, хорошенько протащил девушку по ней.       Мегистус упала на пол и забилась в истерике, закрывая свой кричащий рот руками. За всю свою жизнь она получила столько ранений в бою, иногда смертельных, но тогда и виду не подавала, что что-то не так. Но сейчас был другой случай. Она была готова пережить любые пытки, любое наказание, да даже умереть. То, что происходило в данный момент, переходило все границы.       Мона поняла, почему она здесь, и почему предвестник так хочет заставить ее выть от боли. Но Скарамучча не хотел говорить. Стыдно?       — Пожалуйста, не трогай меня...— Разве это может повлиять на предвестника? Конечно нет, но верить хотелось — прошу...       Парень, не слушая ее вопли, развернул девушку лицом к стене. Он встал на колени, надавливая ладонью на ее поясницу и заставляя прогнуться, что с трудом удавалось. Мона пыталась вырваться, слабо дергая руками, но в таком состоянии и без глаза Бога дать отпор слишком тяжело.       Скарамучча с силой ударил Мегистус по ляжке, оставляя там, скорее всего, будущий синяк. Затем нежно провел по ее ноге, как бы...извиняясь? Нет. Скорее искал место помягче, где и красовался теперь новый глубокий порез. Пока Мона продолжала безостановочно рыдать и громко всхлипывать, предвестник одним движением ножа разрезал ткань ее купальника на пояснице. Лезвие сбрякало где-то на полу, а новый разрез на одежде расходился все больше и больше, полностью оголяя нижнюю часть тела Моны.       Предвестник, будто нарочно медленно, расстегнул ширинку и встал на колени сзади девушки. Крепкой хваткой держа астролога за бедро, другой рукой он помог себе войти сначала только головкой, а затем резко и на всю длину. Мона царапала ногтями пол и уже буквально выла от боли, пока по ее ноге и животу медленно стекали тонкие струйки крови, смешанной с потом и предэякулятом.       Мегистус захлебывалась в собственной слюне, изредка выкрикивая что-то неразборчивое. Нетерпимая боль в районе половых органов сопровождалась кровотечением, которое усиливалось с каждым толчком.       Скарамучча медленно выходил, грубо и быстро толкаясь обратно. Он за весь процесс не издал ни звука, пока Мона, скорее всего, уже давно сорвала голос. Шевелиться не было сил, да и не хотелось, учитывая, что при любом движении она чувствовала острую боль во влагалище.       Испытывал ли предвестник какое-то удовольствие во время процесса? Если нет, то для чего это делал? Чтобы проучить? Но ведь существует столько различных способов наказания, но этот...Скарамучча знал, что от обычного избиения или, допустим, прижигания чего-то раскаленного к телу, Мона вряд ли испытала бы весь этот ужас и боль, что испытывала сейчас.       Астролог лежала уже в предобморочном состоянии, лишь ощущая, как ей кончили на спину, сопровождая это шумными вздохами. Скарамучча отпустил девушку, что та сразу упала на бок, надел шорты обратно и просто стоял рядом.       Мона лежала с полузакрытыми, красными и опухшими от слез глазами, с размазанными по лицу слюнями и еле слышно дышала. Кровь, смешиваясь с потом, стекала между ног на пол. Девушка вся дрожала, а тело изредка сокращалось, заставляя вновь и вновь издавать глухие стоны.       Мегистус всегда думала, что умрет быстро и безболезненно, но судьба распорядилась иначе. Кто бы мог подумать, что ее кончина будет такой? Лучше уж умереть в бою, сражаясь за близких и за свой город, чем быть изнасилованной и брошенной где-то в Снежной.       Скарамучча простоял над ее телом еще около пятнадцати минут, размышляя о чем-то. Даже думать о том, испытывал ли он к ней какие-то эмоции кроме презрения и отвращения — просто смешно. Он лишь довольствовался проделанной работой, слегка усмехнувшись. Ради какого-то астролога из Мондштадта он тратил свое время — совсем на него не похоже. Сказитель был расчетливым, но сейчас ему не хотелось быть таким?...       В любом случае, он более не хотел терять ни минуты, поэтому, взглянув на Мону в последний раз, развернулся и вышел, закрыв дверь на ключ. ***       — Звезды, небо... Все это ложь. — Скарамучча поднял голову, осматривая людей перед ним.       — Звезды — ложь? — Мона заметно нахмурилась.       — Тебе не опровергнуть астрологические теории Моны! У нее явный талант к гаданию! — крикнула Паймон, уперев руки в бока.       — Ха-ха-ха-ха! Какие вы все наивные! — Сказитель звонко рассмеялся, — Когда-то и я верил в этот бред... Но сейчас у меня нет времени это обсуждать.       Скарамучча, усмехнувшись, отвернулся, — Мне пора, я должен узнать истину. А вам, ха-ха, до свиданьица! ***       Проходит более трех часов перед тем, как Мегистус открывает глаза. Все тело болит и ломит, а со лба стекает холодный пот. Подняться на дрожащих руках удается только со второго раза, еле-еле сохраняя равновесие. В памяти невольно начали всплывать сцены сегодняшнего дня (а может и вчерашнего, кто знает), что аж дыхание перехватило, а сердце забилось в бешеном темпе.       Хотелось, чтобы это все оказалось сном. Вдруг, на самом деле, она сейчас спит где-нибудь на стоге сена под палящим солнцем, а это все — просто один большой кошмар? А после него Мона проснется, продолжит жить как раньше и радоваться всяким мелочам: деньгам, которые она получала за свою работу, летнему дождю, удачным гаданиям, новой порцией еды после долгого голодания. Ну, у всех же свои радости в жизни?       Даже к такой жизни она была готова вернуться, но было слишком поздно. Поздно думать о чем-то, поздно что-то решать, поздно что-то предпринимать. Мона осматривается по сторонам, краем глаза замечая нож, что оставил Скарамучча. Странно, что он его не забрал. Или специально?       Из любой ситуации, конечно, есть выход, и из этой тоже. Нужно просто найти в себе силы, встать и... Разве Моне это нужно? Трясущимися руками она хватает нож. Хотелось плакать, рыдать, истерить, ведь девушка знает, что это может успокоить. Но на это уйдет так много времени и сил, а у нее их так мало...       Зачем стараться, если все уже решено судьбой? Первый порез. Второй чуть глубже. Лезвие скользит как по маслу, рассекая тонкую кожу. Раны неприятно щиплет, но сейчас это совершенно не волнует. С каждым движением Мегистус все увереннее в своих действиях, оставляя порезы уже крест накрест, переходя на другую руку.       Вот она, сидит, получившая по заслугам и расплатившаяся с долгами. Ведь это смысл жизни? Руки измазаны в крови, которая, стекая дальше вниз, образовывала очередную лужицу. Нож уже не держится в руках, а движения становятся вялыми. Но Моне хочется все и сразу, ждать — не для нее. Руки перехватывают оружие в более удобное положение, приставляя лезвие точно к горлу.       Зачем искать способы решения проблем, если один единственный уже давно придумали? Отныне Мона в безопасности. Никто ее не обидит. Больше не нужно заботиться о деньгах, о работе, об обеде. Теперь она будет по-настоящему счастлива.       Больше никаких проблем.