favorite priest

В течение нескольких секунд Тэхён смотрел на Чонгук, а затем перевел взгляд на мать, как бы пытаясь удостовериться в том, что он не шутит. — Я.., я думала, что уже говорила тебе о том, что именно Чонгук обвенчал нас, — прошептала Джису едва слышно. Тэхён почувствовал, что его щеки начинают полыхать огнем. В ушах загудело, и голос матери он слышал как во сне. — Нет, — выпалил он. — Нет, ты не говорила мне, что Чонгук священник. Что он сказал этому человеку? Что он наделал? Черт возьми! Он вовсе не похож на тех священников, которых ему доводилось видеть. В его облике ничто не указывало на его принадлежность к этому сословию. Он предполагал, что священники должны носить соответствующую одежду, а их манеры должны соответствовать их сану. Это нечестно, что он одет, как обычный светский человек. Он подумал, что он только поджидает удобного случая, чтобы уличить кого-то в греховном поступке. От этих мыслей чувство смущения стало переходить в неконтролируемый гнев. Почему он с самого начала не сказал ейму кто он такой? Из-за него он выглядит как настоящая дурак, это он выставил его на посмешище. Он почувствовал себя оскорбленной. Но не было смысла набрасываться на него сейчас. Его мать еще больше расстроится из-за него. Тэхён взял себя в руки, мило улыбнулся и, повернувшись к нему, сказал: — Надеюсь, что моя профессия не очень шокировала вас, ваше преподобие.- Чонгук невозмутимо потягивал кофе. — Чем бы ты ни занимался, это не может шокировать меня. Он почувствовал скрытую скорбь в его словах и обиженно сжал губы. Он хотел что-то ответить ему, но в разговор вмешалась мать. — Мне бы очень не хотелось, чтобы вы превратно поняли профессиональные занятия Тэхёна. Он не позирует для вульгарных журналов, которые предназначены специально для мужчин, — сказала Джису с нервным смешком. — Я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищала меня перед ним, — довольно резко заметил Тэхён и посмотрел на Чонгука. — А я и не пытаюсь этого делать, Тэхён, дорогой, — дипломатично ответила его мать. — Я просто хотела объяснить нашим мужчинам сущность твоей профессии. — Она повернулась к своему мужу и добавила: — Он работает с самыми лучшими современными художниками, скульпторами и фотографами и помогает им создавать замечательные произведения искусства, которые никто не посмеет назвать непристойными. Тэхён глубоко оскорбили умоляющие нотки в голосе матери. — О, мама, оставь это, ради Бога! — раздраженно воскликнул он и встал, с шумом отодвинув от себя стул. — Пока вы все трое будете здесь молиться за мою грешную душу, я помою посуду. — Не сказав больше ни слова, он повернулся и пошел на кухню. Некоторое время спустя он с остервенением драил тарелки, окуная руки в горячую мыльную воду. Когда раздался стук закрываемой двери, он даже не повернулся. Ему пока не хотелось говорить с матерью. Но когда за его спиной послышался низкий мужской голос, он вздрогнул от неожиданности. — Хочешь, я помогу тебе? — Нет, — коротко отрезал Тэхён, стараясь не задумываться, отчего так сильно забилось сердце. — Почему твой отец не установил на кухне посудомоечную машину, когда строил дом? — сердито спросил он, чтобы скрыть от него внезапно охватившую его нервозность. Его безразличие к происходящему было показным, а на самом деле его очень огорчало то, что он вел себя в его присутствии неподобающим образом. Он поставил на стол стопку грязной посуды и рассмеялся. — Мне кажется, что сейчас она ему совсем не нужна. Он и твоя мать с превеликим удовольствием сами занимаются этим делом. Каждый вечер после ужина они приходят на кухню и с упоением моют и чистят. При этом они весело болтают и строят планы на будущее. Они так близки друг другу в этот момент, что я даже немного завидую им. Несколько успокоенная тем, что он не обиделся на его слова. Тэхён повернулся к нему и с любопытством посмотрел в глаза: — Ты единственный ребенок в семье? — Да. — Я тоже. Мне кажется, что большинство детей в маленьких семьях чувствуют себя забытыми, заброшенными, когда их родители заняты собственными интимными вопросами. У них возникает чувство, что они вторглись в чужую семью. — Ты знаешь это по собственному опыту? - Он резко повернул голову, подчиняясь защитному рефлексу, но выражение его лица было мягким и понимающим. — Да, думаю, что это так, — признался он и снова повернулся к раковине, когда он вышел из кухни за очередной стопкой посуды. Через некоторое время он вернулся, и он задал ему вопрос, который не собирался задавать. Он просто сорвался с его губ: — Почему ты не сказал мне, что ты священник, прежде чем я выставил себя на посмешище? Он снова рассмеялся. — Обстоятельства вышли из-под контроля, — сказал он. — Я просто не успел этого сделать. Он взял старомодный веник и стал тщательно подметать пол на кухне. — Как ты думаешь, когда я мог сделать такое признание? Когда стоял совершенно голый перед тобой, открыв от удивления рот? Или ты считаешь, я должен носить на шее табличку с надписью, что я священник? Ему стало совершенно ясно, что он насмехается над ним. Он сжал зубы, помолчал несколько секунд и сказал сдавленным голосом: — Ты вполне бы мог сказать о своей работе, когда мы с тобой беседовали до приезда родителей. — Что? Лишить тебя возможности наброситься на меня со своими идиотскими упреками и прекратить твои попытки соблазнить меня? Он бросил тарелку в раковину, выплеснув на себя горячую воду. — Я вовсе не хотел наскакивать на тебя! — закричал он, повернувшись к нему лицом. — И не предпринимал никаких попыток соблазнить тебя! — Ах так, значит, ты бегал здесь без нижнего белья просто ради интереса? — Я сделал это только потому, что не люблю носить смешные приспособления, придуманные викторианцами. — Он тут же позабыл о своем гневе и хитро посмотрел на Чонгука. — Я так понимаю, что ты все-таки обратил на это внимание, хотя ты и священник. Его черные глаза скользнули по всем изгибам его упругого тела, этот взгляд совершенно явно говорил о возбужденном желании. Затем он снова посмотрел ему в глаза и равнодушно пожал плечами. — Я должен был быть совершенно слепым, чтобы не обратить на это внимания. Он взял сухую тряпку и наклонился вниз, чтобы вытереть насухо только что вымытую кастрюлю. Тэхён гневно дернул головой и повернулся к раковине. — Ты очень категоричен в своей критике одежды, которую носят другие люди, — сказал он, продолжая мыть посуду. — А ты сам во что одет? Я никогда еще не видел, чтобы священник носил слаксы и спортивную майку. Про себя он отметил, что в этих слаксах и оксфордской майке он был скорее похож на чиновника из Манхэттена, который приехал в Коннектикут, чтобы немного отдохнуть и отвлечься от городской суеты. — Никто не смог бы догадаться, что ты священник, если бы судил по твоей одежде. Это замечание немного позабавило Чонгук. Он повернулся к сушилке и поставил туда несколько тарелок: — А как же, по твоему мнению, должны выглядеть священники? — Не так, как ты, — упрямо сказал он, не вдаваясь в подробности. Разумеется, он мог сказать, что священники обычно старше и толще. По его мнению, у них должно быть доброе, умудренное опытом лицо и серебристые от седины волосы и еще, наверное, большие очки в металлической оправе. Во всяком случае, у священников просто не должно быть такого милого лица и угольно-черных волос, которые у любой женщины могут вызвать желание протянуть руку и погладить их. У них не должно быть таких изумительно черных глаз, взгляд которых пронизывал собеседника насквозь, проникая в самые потаенные уголки души. А если они и бывают у священников, то ни в коем случае не должны так напряженно смотреть на женщину, как бы раздевая ее. К тому же у священника не может быть такого совершенного тела, высокого и стройного, упругого и сильного, местами гладкого, а местами поросшего темными волосами, еще более увеличивающими соблазнительность тела. Чонгук взял со стола полотенце и стал быстро вытирать насухо посуду, которую он сложил на столе. В течение нескольких минут они молча занимались своим делом. Во всем доме было очень тихо, и только звяканье посуды нарушало тишину. — Что случилось с нашими родителями? Где они? — озабоченно спросил Тэхён. Его улыбка могла бы показаться ему умопомрачительной, если бы он не знал, какой он строгий судья в вопросах морали. — Они пошли прогуляться вокруг дома, — весело сказал Чонгук и многозначительно подмигнул. — Очевидно, они хотят немного растрясти свой ужин. А если говорить откровенно, то я думаю, что они решили воспользоваться возможностью оторваться от нас и заняться поцелуями. Мне кажется, что это вполне простительно для молодоженов. — А почему бы им в таком случае не пойти наверх и не уединиться в своей комнате? — Это было бы слишком откровенно.-Тэхён засмеялся: — Я совершенно не могу представить свою мать в качестве невесты. — Дети очень редко думают о своих родителях как о мужчине и женщине, а тем более как о сексуальных партнерах. — Ты что-то имеешь против? — спросил Тэхён и посмотрел ему в глаза. При этом немного поднял голову и почувствовал, как его локоны упали на лицо. Возникла довольно продолжительная пауза, в течение которой он внимательно изучал его. — Против? Против чего? — спросил он наконец, не скрывая своего удивления. — Я спрашиваю, ты не против того, что твой отец женился на моей матери? — пояснил Тэхён. — Я помню, что ты очень тепло отзывался о своей матери и о том времени, когда вы все вместе жили здесь. У вас была хорошая и крепкая семья. Он повесил полотенце себе на шею и осторожно втиснул тарелки в сушилку. — Отец очень сильно любил мою мать, — сказал он грустно. — То же самое Джису говорила мне о твоем отце. Она ведь тоже любила его, не правда ли? Говоря языком статистики, они относятся к той категории населения, которая вступила во второй брак после смерти одного из супругов. Твоя мать и мой отец любят друг друга в данный момент, но это вовсе не означает, что они забыли свое прошлое, забыли все то, что было у них до этого брака. Тэхён задумался над его словами: — Мне очень нравится твой отец. И не только потому, что он очень приятный человек. Для меня самое главное то, что он дал счастье моей матери. Я никогда не думал, что она сможет быть такой счастливой, умиротворенной и радостной после смерти моего отца