Боец

      В обязанности Ёшки так же входили анимационные программы для детей. Возился он с ними часов до одиннадцати, пока всех не разобрали. За одним пацаном особенно долго не шли — чуть не расплакался от отчаяния. Мы вместе с Ёшкой как могли пытались его успокаивать, даже на улицу выходили постоять, подышать. Когда за ним пришла уставшая мама почти весь народ уже рассосался.       Как только за горе-родителем закрылась дверь, Ёшка дёрнул какой-то проводок в своей аппаратуре. Музыка оборвалась, и по кафешке разнесся механический визг, из-за которого у меня прострелило уши.       — Сейчас объявляется медленный танец! — воскликнул в микрофон Ёшка, косясь на меня. Его речь из динамиков напоминала зажёваное оповещение о прибытии поезда с вокзала. — Будут играть две песни… Так что каждый успеет найти себе пару! Я надеюсь…       Ох не к добру это всё.

***

       Мы оказались в небольшой подсобке. Здесь сильно пахло мороженным мясом и ещё какой-то полуфабрикатной туфтой. Работала только одна лампочка, тревожно попискивая под потолком и едва ли разбавляя собой густой мрак. А ещё тут очень холодно. Оно и верно — находимся под землёй. Сомнительное место для свиданий.       — Очень мило. — тяну я, наверное слишком напряжённо. В таком месте только трупы разделывать, но никак не водить вторую половинку пить чаёк и, как мне кажется, кроме меня здесь больше разделывать некого, ведь в драке с Ёшкой, не взирая на тренировки, я точно-точно проиграю. Вот это отвратительное чувство и не давало мне полностью расслабиться.       Вдруг за мной защёлкивается замок.       — Ёшка, что ты такое творишь?! — совсем не по-мужски визжу я, подскакивая на месте, уже на полном серьёзе готовый к бою. Или не готовый? Смогу ли я вообще его ударить?       — Слишком настораживает? — сконфуженность в мягком голосе и смущённо вжатая в плечи голова успокаивает всю паранойю без особых проблем. Мой неудавшийся маньяк поворачивается ко мне щуря глаза и потирая локоть. — Прости пожалуйста, я не хотел тебя пугать. Если хочешь я могу открыть, только к нам тогда может зайти кто-нибудь не тот и вот я и подумал ну мало ли что…       После коротких раздумий киваю. Ёшка усмехается и подходит ближе, обнимая. Очень тепло, чувство спокойствия и умиротворения накатывает с новой силой. Рядом с ним так всегда.       Мы стоим неподвижно с минуту. Привыкаем. Звездный не выдерживает первый — лезет руками мне под свитер, начиная, даже скорей не лапать, а просто гладить меня. Я смеюсь, немного щекотно. Это вообще ни черта не эротично, скорей просто забавно. Мы оба что-то знаем, но совершенно ничего не умеем. Поправка — я ничего не умею. Ёшка-то чувствует себя вполне уверенно — думаю, у него уже кто-то был до меня. Эх-эх. Не сильно напирает, старясь не напрягать лишний раз. Тянет на себя. Я складываюсь пополам и чувствую его губы. Быстро, просто обыкновенное касание. Я всё-равно забываю как дышать. Слишком мало было в моей жизни поцелуев, но почему-то ущербным я себя из-за этого не чувствую.       — Яори, — отстраняется он. — Если тебе что-то не понравится — сразу говори, хорошо? Ой! — щёлкает себя по лбу, будто забыл нечто очень очень важное. — Лучше просто бей. Боюсь, — фыркает он в сторону, — я не смогу себя должным образом контролировать.       Рот наполняется вязкой слюной, я тщетно пытаюсь сглотнуть её и, кажется, это выходит слишком громко. «Бей» это в смысле? Просто хлопнуть или прописать двоечку? Если второе, то я лучше пойду, мало ли, вдруг решит вмазать в ответ. Ноги непроизвольно отступают назад, но Ёшка меня удерживает, топя все вопросы в собственных губах. Заглаживает спину, рёбра, пересчитывает холодными руками позвонки, что аж выть хочется от удовольствия. Сам видно прекрасно понимает — сказал совсем не то, что стоит говорить в подобных ситуациях.       Ему происходящее нравится похоже даже больше, чем мне. Я стараюсь отвечать на его поцелуи, ласки, но напор Ёшки увеличивается в геометрической прогрессии с каждой секундой, если бы во мне были хоть какие-то стержни, то давно бы превратились в труху. Слишком много всего после одного чмока под лестницей. В какой-то момент я понимаю почему он говорил бить. Явно до того как звёздный проводит горячим языком по моей шее. Наверное, он тоже чувствует мои мурашки.       — Ты такой пиздатый, — шепчет Ёшка, голос стал будто немного ниже обычного. Каким-то бархатным что ли? Кукушка в стыде улетает от его ругательств. — Красивый. Ужасно красивый…       Чувствую множество странно, но очень приятно сильных поцелуев на собственной шее, залезающих под воротник. Руки, что мои, что Ёшкины уже хер знает где. Перед глазами все плывёт. Это пиздец.       Это такой пиздееец. Но здоровский.

***

       Остывший чай отрезвляет мозг, хотя я бы не отказался от успокоительного или чего покрепче. Кровь в висках всё ещё немного стучит, а вместо ног приятная вата. Хочется спать. Да… Оторвались как надо. Вот уж кто серьёзно ко всему подошёл — я даже инициативу на себя толком взять не успел. Ну ничего, в следующий раз я отыграюсь. Точно-точно отыграюсь.       На меня из-за барной стойки ехидно пялится Чепик, но мне слишком плевать, и слишком хорошо, чтобы смущаться. Не тыкает в нас пальцем с криками и чёрт с ним.       Сегодняшний вечер я буду вспоминать ещё долго. Перед сном краснея чувствовать его касания. Этого не избежать, впрочем избегать и не хочется.        Все посетители давно разошлись. Только пара забулдыг валяются на выходе. Один спорит с Ёшкой, на всю ивановскую приказывая поставить золотой сборник Круга. Тот молча складывает аппаратуру, стараясь не обращать внимания — видно, тоже вымотался. И это у звёздного прекрасно выходит, пока мужик не хватает за его на шиворот, перекидывая через стол. Что-то кричит в лицо, а Ёшка устало косится на Чепика. Взгляд бегает то на одного, то на другого. Они беззвучно переговариваются. Бармен наконец кивает и Ёшка достаёт из-под стола ружьё. Ненавязчиво тыкает пару раз в лобешник мужчине. Погодите, ружьё? Какое ещё нахуй ружьё, боже мооой… Смотрю на Чепа, а он как ни в чём ни бывало продолжает протирать стакан. Не обращает на меня внимание.       — Не боись, оно не заряжено, — спокойно говорит парень, ставя ёмкость на место и подпирая кулаком щёку. — Патроны есть конечно, но разрешения нет. Считай ты этого не видел.       Хотя чему я вообще удивляюсь? Это замызганный бар среди гаражей. Тут свои правила — полиция и любые законодательные органы вообще ничего не решают. И это Ёшка — тот ещё подарок, выкинуть может всякое. Мутный он тип всё-таки, как не посмотри.       Но всё равно позволил ему затащить себя в койку. Класс.       Покончив с алкашами, он поворачивается на нас. Его лицо трогает нежная улыбка и я уверен — она предназначена мне. Ружьё в руках уже совсем не бросается в глаза.       Помню бабушка часто говорила, что нам с мамой не хватает мужского плеча. Особенно мне. Ну… теперь мужское плечо, и не только оно, у меня есть. Надо будет записать эту фразу — пригодится, когда придётся рассказывать им про то, кем на самом деле является мне Ёшка.       Уверен, они с мамкой меня пришибут, если узнают. Но «если» в данной ситуации — ключевое слово. Интересно, как бы к этому отнеслись родители Ёшки. Знакомство было бы неловкое, могу поспорить. И скорей всего пошло бы по пизде.       — Нам пора. Пойдём, — Ёшка напоминает о себе, целуя меня в висок.       А впрочем, пусть лучше бабка сама следит за своими словами — что я ей, не мужчина? Сойду с ума к тридцати годам, как Краткий, и порву всех в клочья — они будут меня ненавидеть, а я буду гонять на своём белазе и трахаться с местным детским психологом.       — Конечно, — говорю я и мы уходим. В далёкую неизвестность, которая будет в тысячу раз счастливее той, куда мы бы шагнули поодиночке. Ну, фигурально выражаясь. Так-то просто на улицу.       — Будущее — бомба, — оглашаю я свою мысль и Ёшка улыбается, ближе прижимаясь к моей руке.