Нашлась пропажа

Урса встал на задние лапы, вытянулся во весь рост и повел носом. — Миш, ну, унюхал чего-нибудь? Алексею сложно было представить, что тут возможно было что-то унюхать, но вид у морды Урсы был сосредоточенный. Насколько вообще морда медведя может изобразить сосредоточенность. Пока он нюхал воздух, Алексей огляделся: пологий склон блестел ровным снежным покровом под солнцем, ниже начинал расти лес, отсюда казавшийся почти черным, а еще ниже, за ним, стоял Оймякон. Расстояния здесь были огромные, но близость населенного пункта нервировала. Далеко солдатик забрел, ничего не скажешь. Урса издал странный утробный звук и опустился на передние лапы, сделавшись ниже: над Алексеем он больше не возвышался, а в холке доходил ему где-то до плеча. — Чую его, — сказал Урса неразборчиво. Голос гигантского медведя, издающего человеческие слова, напоминал гнусавость Володарского, только если бы Володарский постоянно говорил с набитым ртом. Он повернулся к Алексею. Неприятная все-таки медвежья морда, есть в ней что-то очень отталкивающее. — И почему я должен его вынюхивать? Я ж не собака. Алексей понимал, что он говорит, только потому что они достаточно работали вместе. — Ты лучше собаки, — ответил он. Урса умудрился нахмуриться. Он отвернулся от Алексея и резвой для своих размеров рысцой двинулся по направлению к источнику запаха. Алексей бежать не стал, он мог бы за ним угнаться, но ноги утопали в снегу, да и все вещи пришлось тащить ему, потому что Урса предпочел переживать сорокаградусный мороз в форме медведя — хорошо ему с такой-то шкурой. Алексею мороз забирался под одежду, колол лицо и морозил легкие при каждом вдохе. Зимний Солдат перестал выходить на связь пару дней назад, хотя вроде как должен был отчитываться о своем местоположении каждые несколько часов. Алексея в подробности не посвятили, но начальство, встревоженное скорым приездом еще более высокопоставленного начальства, выгнало их с Михаилом на мороз искать пропажу. Вчера еще метель была страшная, так что шли медленно, замерзая и пытаясь согреться ругательствами. Сегодня было ясно и, как следствие, еще холоднее, но хотя бы безветренно. И безрадостно — снег замел все возможные следы, которые Солдат в теории мог оставить. Двигаясь за Урсой, Алексей пронаблюдал, как тот практически скатился по склону вниз, оставляя в снегу самую настоящую колею. Его фигура, ставшая маленькой на расстоянии, остановилась у кромки леса, поднялась, принюхиваясь, и двинулась дальше. Алексей следовал по оставленным им следам, то и дело поскальзываясь и спотыкаясь, ругаясь себе под нос и все кляня Солдата, которому приспичило потеряться накануне важной проверки. В лесу пространство сузилось, и теперь слышно было каждый шаг. Деревья, густо покрытые снегом, трещали. Алексей шел по следу огромного медвежьего тела, оставившего в снегу борозду. По лесу снег лег не ровной коркой, а самыми настоящими застывшими волнами, набегавшими на стволы деревьев. Может, тут где-то спят под снегом медведи, ну, обычные, нормальные, те, которым спать положено, а не как Урса. Алексей его нагнал возле одной такой «волны», набежавшей на разлапистую ель, опустившую ветви к земле под снежной тяжестью. Урса рыл мордой снег, не став помогать себе лапами. И правильно, а то если на ценном оборудовании найдут следы от медвежьих когтей, их по голове не погладят. — Нашлась пропажа, — сказал Алексей, когда из-под снега показалась блестящая металлом рука. Урса осторожно вырыл Солдата из-под снега. Алексей огляделся. Если он тут и останавливался на ночлег или чтобы переждать бурю, никаких следов этого не осталось, все замело. Но непохоже, что у Солдата была с собой палатка или вообще какие бы то ни было вещи. Когда Урса достал его из снега, оказалось, что и одет он был совсем не по погоде. Солдат явно не был мертв. Видно было, как вздымается его грудь, это происходило редко и едва заметно, но при этом с упрямой методичностью. Так что умирать Солдат явно не собирался. Он выглядел так, как будто впал в крио-сон. Сложно было сказать о степени его повреждений, потому что видно было только голую полоску кожи на лбу: лицо Солдата было закрыто темными очками, намордник скрывал всю нижнюю половину. А шапку потерял где-то. Если ему ее вообще выдали. Алексей раньше с Солдатом уже виделся и даже пару раз работал, так что он знал, что информации о том, что произошло, от него вряд ли получиться добиться. Он предполагал, что Солдат отправлялся на указанную ему точку, но началась снежная буря, он заплутал, спустился в лес, чтобы укрыться от ветра, и в итоге буря и холод оказались сильнее его. Не умер он, только потому что суперсолдат. Алексей присел перед Солдатом, стянул варежки и снял с него очки. Для этого пришлось приподнять и повернуть его голову, чтобы размотать крепежи, запутавшиеся в волосах. В ту же секунду Солдат проснулся. Он рванулся всем телом, так резко и стремительно, что едва не повредил Алексею руку, а потом уставился огромными дикими глазами, по цвету недалеко ушедшими от прозрачного зимнего неба. — Тихо ты! Солдат, неловко барахтаясь в разрыхленном снегу довольно резво для обмороженного, пытался встать и одновременно с этим уползти. — Солдат! Стоять! Солдат замер, смотря на него, потом посмотрел на Урсу, взгляд его сделался беспомощным и несчастным, как будто вид огромного медведя напоминал ему о смерти так, как ничто иное, а умирать ему, судя по выражению глаз, не хотелось (что удивительно, потому что спал в снегу он очень мирно). — Живой, — восхитился Урса. Взгляд Солдата сделался еще несчастнее. Должно быть, его знаний о мире хватало, чтобы знать, что медведи не должны разговаривать. — Солдат, — позвал его Алексей и пощелкал пальцами возле его лица, чтобы привлечь к себе его внимание. Когда Солдат, наконец, посмотрел ему в лицо, Алексей сказал: — Свои, Солдат, свои. Ты перестал выходить на связь, и нас послали на поиски. Солдат окинул их оценивающим прояснившимся взглядом. — Кивни, если понял. Солдат кивнул. — Встать можешь? Неловко побарахтавшись в снегу еще пару секунд, Солдат попробовал встать, но не смог. Удивительно было, что после суток или больше сна в снегу, он вообще оставался в сознании и был способен шевелиться. Было решено посадить Солдата на медведя. Это оказалось не так-то легко сделать, учитывая его вес и явную неохоту кататься на медведе. Алексей эту неохоту не разделял, он бы с удовольствием поехал на Урсе, если бы тот его не сбрасывал каждый раз, как он пытался залезть сверху. Так они пробрались немного глубже в лес, и к темноте нашли место для лагеря. Солдата усадили близко к будущему костру. Пока Алексей его готовил, Урса под аккомпанемент мерзких звуков превратился в человека. Зрелище это было не менее мерзкое, чем его звуковое сопровождение, так что Алексей предпочел не смотреть, а вот Солдат, судя по взгляду, пронаблюдал от начала и до конца. После Михаил оделся, матерясь от холода — от него дышать было больно — и помог Алексею поставить палатку. — Это мне что, снаружи спать придется? — нахмурился он, посмотрев на Солдата, дрожащего возле костра. К этому моменту уже стемнело, так что свет плясал на железной руке Солдата, высвечивая красную звезду на плече. — Не замерзнешь, — ответил Алексей, немного завидуя медвежьей шкуре. Зима грызла ему кости, он не чувствовал себя согревшимся с того момента, как выдвинулись с базы. — Доставай ужин. Для Солдата вскрыли ИРП — их на всякий случай взяли с запасом, потому что неизвестно было, сколько времени эта поисковая операция займет. — А намордник он снимать не собирается? — спросил Михаил, вскрывая третью консервную банку с тушенкой. Он поставил все три у костра, чтобы грелись. Потом взял кружек, зачерпнул в них снега и поставил их рядом с банками, чтобы снег топился. — Солдат, сиди смирно, — велел Алексей, подойдя к нему. Солдат посмотрел на него настороженно, но не пошевелился. Алексей тогда распутал крепления намордника и снял его — изо рта Солдата выскользнуло что-то темное, оказавшееся каппой. Алексей уже видел его раньше без намордника, но все равно каждый раз внутренне поражался, как Солдат на самом деле молодо выглядит. Не сказать, что в нем было что-то прям откровенно мальчишеское, но он бы сошел за какого-нибудь студента. Михаил, судя по взгляду, тоже поразился. — Я думал, он постарше, — хмыкнул он. Солдат, не обратив внимания, неловко потер челюсть и стал водить ей влево-вправо, сосредоточенно хмурясь. Алексей похлопал его по плечу и присел рядом. Сидеть было неприятно. Холодно. Костер грел лицо и грудь, а вот спину холодило. — Пить хочешь? — спросил Михаил, протянув Солдату кружку, обмотав ручку тряпицей. — Горячо только, аккуратно. Солдат посмотрел на него так, будто не понял вопроса. Он в растерянности переводил взгляд с Михаила на кружку на Алексея, и обратно. Алексей тогда сказал: — Пей, Солдат. Солдат дернулся так резко и стремительно, что Михаил автоматически отпрянул, но Солдат успел выхватить кружку из его рук железной рукой, и жадно все выпил. — Охренеть он дурной, — возмутился Михаил. — Он только на приказы реагирует просто, — ответил Алексей, смотря на Солдата как-то печально. У него не получалось оставаться равнодушным: он знал, какое Солдат смертоносное оружие, видел его в деле, но сейчас Солдат выглядел взъерошенным, печальным и по-прежнему дезориентированным. Есть он, наверное, хотел страшно. — Давай сюда, — сказал он ему, протянув руку, и Солдат отдал ему кружку, ненормально блестя глазами. Алексей набрал в нее еще снега и поставил его топиться. — Возьми банку, — велел он, кивнув на закипевшую тушенку, — железной рукой, а то обожжешься. Солдат послушно взял. Алексей вручил ему ложку и велел есть. — Чего он, робот что ли? Алексей покачал головой, смотря на жадно жующего Солдата, который чуть ли не давился. — Не торопись, не отберет никто, — сказал Алексей, и Солдат перестал торопиться. Потом он ответил на вопрос Михаила: — Да нет. Просто кто-то превращается в медведя, а кто-то вот так вот. Михаил криво ухмыльнулся и сказал: — Служу Советскому Союзу. Тушенка ожидаемо оказалась одним жиром с редкими вкраплениями мяса. Михаил съел, не поморщившись, Алексей мрачно копался в банке ложкой. Солдат съел все, что было, пальцами собрал жир и его съел тоже. Алексей в итоге отдал ему свою банку, сам решив перебиться на вечер галетами. Надо будет завтра отправить Михаила на охоту, хорошо бы он зайца какого поймал, а лучше парочку. Ужинали молча. Тихо трещал холодный лес, от мороза сводило руки и легкие, а за пределами густой звенящей тьмы как будто ничего и не было. Солдат жадно съел весь ИРП, который для него открыли, и начал клевать носом. Алексей тогда отправил его в палатку, велел забраться в спальник и спать. — Мда уж, я его не таким себе представлял, — сказал Михаил, раздеваясь, чтобы превратиться в медведя. — Как думаешь, сильно ему достанется, что он потерялся и задание провалил? Алексей пожал плечами. Он знал, что да.