Простишь?

      Было воскресное утро, и Кристоферу нездоровилось. После пятницы он почти не говорил с Кириллом, хотя и времени особо не было. Дядя всегда долго пропадал на работе, а потом извинялся, что не уделяет внимание племяннику.       Когда наступило воскресенье, Кирилл всё утро провозился на кухне. И на запах вкусностей спустился Крис.       — Доброе утро. Так вкусно всё пахнет.       — О, ты уже проснулся. Доброе утро.       — Вы сегодня такой счастливый.       — Да уж, у меня сегодня выходной, и к нам, кстати, придёт гость.       — А во сколько?       — В одиннадцать.       — Так уже почти одиннадцать часов.       — Значит, скоро будет. Он не опаздывает.       — Тогда я — в душ, а то у меня вид «побитой собаки».       — Да, есть такое.       — Спасибо за комплимент.       — Ты сам сказал, а я просто подтвердил, — дядя засмеялся.       Без опоздания, ровно в одиннадцать, в дверь кто-то позвонил. Кристофер как раз был в душе и незаметно проскочил в свою комнату. И вот, когда он спустился, на кухне было слышно бренчание посуды. Увидев гостя, Крис от неожиданности чуть не ударился о дверной косяк, ведь за столом сидел его учитель истории.       — Садись, Крис, знакомься, это Миша.       Парень даже слова не мог сказать.       — Значит, это твой племянник. Он какой-то тихий.       — Есть немного. Ему нездоровится в последнее время.       — Что же это ты за ним так плохо смотришь?       — Так это всё моя работа. Я бы и рад чаще появляться дома.       Крис потихоньку пробрался за стол и сел на противоположной стороне от учителя. Когда же все уселись за стол, к большому разочарованию Криса, дядя заговорил о школе.       — Мих, ты не мог бы подтянуть Кристофера по истории?       — А что у него с историей?       — Да какой-то у них учитель долбанутый.       Послышался тихий смешок со стороны учителя.       — И что в неё такого «долбанутого», Кристофер?       — Ни...чего.       — Крис, что с тобой? Ты себя все ещё плохо чувствуешь?       — Всё нормально, дядя, не беспокойтесь.       Минут через десять Кирилл опять заговорил о школе.       — Так что, Мих? Позанимаешься с моим племянником?       — Ок, как же я могу тебе отказать?       — Отлично. А то не хочу, чтобы он съехал в учёбе из-за переезда.       — А почему всё дошло до переезда?       — Давай об этом поговорим потом.       — Ладно. У меня есть свободное время только в среду.       — Хорошо. Крис, во сколько у тебя заканчиваются уроки?       — В три. Извините меня, мне плохо. Пожалуй, я пойду в свою комнату.       — Крис, ты ведь даже не притронулся к еде.       — У меня что-то нет аппетита, не беспокойтесь.       После ухода Криса между сидящими за столом людьми повисла тишина, а атмосфера стала неблагоприятной.       — Про племянника ты мне ничего не говорил.       — Я просто не знал, как ты отреагируешь.       — Я узнал. И что? Почему он здесь?       — Сестра умерла.       — Да? Тебе, наверно, даже дышать свободнее стало.       — Прекрати. Мы с ней давно не общались.       — Может, вспомнить почему?       — Миш, давай не будем.       — Будем. Твоя сестра выгнала тебя. А ты её сына теперь воспитываешь!       — Я его не воспитываю. Я его законный опекун.       — Это тоже самое.       — Нет.       — Да. У него нет больше родственников, как и у меня.       — А если он пойдёт по твоим стопам? Что ты потом делать будешь? На самом деле у вас много общего.       — Нет, это вряд ли. Он не я, и сестра, думаю, была бы против. Я не позволю ему стать тем, кого сестра так ненавидела... Я в ответе за него. Надеюсь, ты не будешь проверять его ориентацию.       — Это не по мне. Хотя я бы с радостью опровергнул твои утверждения и заодно отомстил бы тебе, но удержусь. Ты ведь остался моим самим дорогим человек.       — Верно. Миш, давай пройдёмся. Мне надо ещё кое о чём с тобой поговорить.       — Ты по другому поводу меня и не зовёшь.       — Прости. Это действительно важно.       — Ладно, пошли. Я и сам хотел прогуляться на свежем воздухе.

***

      На улице было сыро и холодно. Осенняя погода постепенно уступала место зиме.       — Миш, я хотел поговорить о Кристофере.       — Я понял уже. Ну и что о нём говорить?       — Я не могу принять его, отношусь к нему, как к сожителю, а не как к племяннику. И дома бываю редко — не могу поддерживать его после смерти сестры. Хоть она и умерла, но я не ощутил большой потери: для меня она уже давно мертва. Наверно, поэтому не могу понять и разделить боль его утраты. А в последнее время он стал ещё подавленнее.       — Новая обстановка, дом, школа.       — Да, я понимаю, но хочу ему как-то помочь.       — Просто дай ему время. Лучше о себе подумай.       Миша взял руку Кирилла в свою.       — Я к тебе обращаюсь по делу, а ты ко мне — со своими нежностями.       — А что? Я в них тоже нуждаюсь.       — Прекрати.       — Что, прекрати? Значит, как ты ко мне пришёл со своими проблемами, то нормально, а я, значит, прекрати.       — Просто не то место и не то время.       — После того как сестра выгнала тебя, у тебя теперь всегда не то место и не то время. До этого всё было нормально. А теперь ещё и твой племянник.       — А при чём тут он?       — Ни при чём. Ладно, я пошёл домой. Ты никогда не изменишься. Для тебя я никогда не был важнее других. Если раньше мы общались не только тогда, когда тебе что-то нужно, то теперь же это не так.       — Заткнись! Из-за тебя я ушёл от сестры, из-за тебя она ненавидела брата-гея!       — Ты мог от меня отвернуться, но тебе этого не хотелось. Так почему сейчас винишь в этом меня?       — Я никогда не смогу от тебя отвернуться, — уже тише сказал Кирилл и сел на рядом стоящую скамейку.       — Просто сейчас тяжело... тяжело всё принять. Я не могу сделать всё сам.       Миша сел на колени Кирилла.       — Я и не говорю, чтобы ты делал всё сам. Просто не отворачивайся от меня и всё.       — Хорошо, Миш, ты ведь самый близкий мне человек, — Кирилл обнял парня за талию, а тот поцеловал его в макушку.       — Не беспокойся, я здесь. И племяннику твоему помогу, если он — причина твоей грусти.       — Спасибо тебе.

***

      Кирилл и Михаил пошли своей дорогой. Их посещали разные мысли и воспоминания. Разные эмоции сменялись на их лице. Но было одно общее — их прошлое.       Кем же станет для них Кристофер в их настоящем?