Простишь?

      В четверг, после школы, Крис читал и переписывал темы по истории. И делал это с таким поникшим видом, что даже Кирилл обратил на это особое внимание.       — Крис, что-то случилось? Ты читаешь эту кучу бумажек с видом съеденной гусеницы.       — Может и так. Просто мне кажется, что у меня будут большие проблемы с историей в этой школе.       — Почему?       — Там такой долбанутый учитель.       — О, как я тебя понимаю, но историки все такие. Это я по своему опыту знаю.       — Что, так же было?       — Ага. Хотя я могу тебе помочь с этим, наверное. В воскресенье приглашу одного человека, который отлично знает историю.       — Спасибо большое.

***

      В пятницу тоже была история, на радость, предпоследним уроком. Но стоило историку переступить порог и заговорить, как Кристофер снова начал пялиться на него, ведь сопротивляться получалось не больше пяти минут.       Михаил Олександрович был всё так же невозмутим, привлекателен и прекрасен. Хоть и бросал на Криса угрожающие взгляды.       И как на него можно не смотреть? А?

***

      После уроков Кристофер решил зайти в уборную, но потом очень пожалел об этом. Историк стоял возле умывальника, мыл руки и сразу заметил парня в отражении зеркала. Пробежать незаметно не получилось бы, да и сбежать, в принципе, тоже.       — Какие люди! Наш похотливый мальчик! Только перешёл, а уже обзавёлся проблемами. С учителем, с одноклассниками.       — Простите, я, наверно, зайду попозже.       — Нет, сладенький, я тебя же предупреждал.       — Ещё раз простите, — Крис попытался выйти, но историк встал в проходе.       — Куда это ты собрался?       — Домой. Куда же ещё?       — Вряд ли, — учитель провёл пальцами по щеке, спускаясь к подбородку парня, отчего у Криса прошла дрожь по всему телу.       — Такая гладкая кожа, а нежное хрупкое тело даже обижать не хочется, но ведь я не могу соврать. Я же обещал, — и в следующие доли секунды учитель ударил Криса в солнечное сплетение. От неожиданности и боли юноша упал на холодный кафель.       — Запомни, рождённый ползать — летать не может, — после этих слов учитель снова пошёл мыть руки.       — Рождённый ползать может заползти так далеко, куда рождённому летать — не долететь!       — Достойный ответ, но только дураки хохлятся. И ещё, даже если ты кому-то расскажешь, то тебе никто не поверит. А если и поверит, то мир велик — в любую школу примут молодого учителя.       Михаил Олександрович плеснул каплями воды на лицо Криса и вышёл.