Invito a ballare

Яркий солнечный луч крадётся по кремовой стене вниз, к смятой ткани одеяла. По медовой коже руки, к хрупким плечам, где Чонгук тут же оставляет такой же мягкий поцелуй, как и касание солнца. Он готов любоваться им вечно. Пушистыми ресницами, бархатом кожи. Их встреча была предначертана судьбой и Чонгук ни на мгновение в этом не сомневается. — Любовь моя… - тихо зовёт тот, ласково укладывая ладонь на щёку Тэхёна, гладит и налюбоваться не может. — Пора вставать. Италия - Родина великих деятелей искусства, но к черту этот холодный мрамор, перед ним его личная галерея с единственным экспонатом. Перед ним все сокровища мира. Перед ним нечто бесценное. Чонгук под одеяло ныряет, губами ведёт от лодыжки к колену, будто перед ним холст и он губами, как кистью, мазки оставляет. Тэхён сонно мычит и улыбается, в чужой любви и тёплом солнце купается. — Ты перестанешь меня будить поцелуями? — Никогда, mio amore. Чон между бёдер чужих устраивается и до желанных губ добирается. Тэхён карамелью плавится в прикосновениях, руками скользит по предплечьям, где мышцы перекатываются, плечам и шее, чтобы Чонгука к себе ещё ближе притянуть. С ним он забывает обо всем, прямо как в ту ночь, когда им не нужна была музыка, чтобы танцевать и не нужно время. Времени все равно недостаточно. Целой жизни недостаточно чтобы надышаться друг другом. Ким в чужих глазах все ещё целый мир видит и даже обиженно как-то вздыхает, когда Чонгук снова под одеялом скрывается, отравляясь снова выцеловывать каждый сантиметр своего обожания. Тэ стонет хрипло, на своём члене влажность языка чувствуя и в спине выгибается, откидываясь на подушки. Из открытого окна их спальни доносятся звуки гудков машин, пахнет кофе и свежей выпечкой из кафе, что расположилось в доме напротив. Жизнь идёт, но теперь идёт совершенно иначе. Счастливо. — Чонгук, Che diavolo stai facendo? - хрипит светловолосый, когда его ноги на широкие плечи закидывают, а язык проходится по мягкой коже ягодиц. — Твой итальянский стал гораздо лучше. - улыбается Гук и чтобы не выдать «Я просто хочу вылизать тебя» занимает язык делом. У Тэхёна перед глазами все плывет, потому что внутри так жарко и влажно. Нежные стенки отзываются рефлекторными сокращениями, у Чонгука капелька слюны по подбородку стекает, а Тэхён стонет сдавлено и за одеяло хватается, тянет на себя ткань до глухого треска, но сам вперёд поддаётся, прося большего. Им всегда друг друга мало. Если римские ночи созданы для танцев, то их личное римское утро создано для любви.