a person needs a person

      Скучные лица прохожих, не задумывающихся об окружающем их мире, мелькали перед глазами. Кто-то рядом с ним мог быть серийным убийцей, а кто-то — следователем, который выслеживал преступника уже пару месяцев. Кто-то мог потерять сегодня дорогого им человека, а кто-то мог быть на седьмом небе от счастья, ведь наконец-то нашёл любовь всей своей жизни. Кто-то бурчал себе под нос всевозможные проклятия, жалуясь на очередное ранее утро, а кто-то, озаряя каждого встречного лучезарной улыбкой, вприпрыжку шёл на работу мечты. Кто-то сейчас опаздывал на встречу, каждую минуту нервно поглядывая на наручные часы, а кто-то, как он, спокойно ожидал нужного поезда метро в центр города. Такие разные, но такие одинаковые — все они всё равно в итоге смешивались в одну бесформенную серую массу, где нет никого, кому было бы до тебя дело.       Всё ещё затуманенное сознание, ставшее следствием очередного пренебрежения сном, поймало мысль о возможности пропустить нужный поезд. Ближайшей целью стала кружка крепкого кофе — единственная надежда пережить очередное утро понедельника.       Время 7:17, а улицы уже оживлены сонными прохожими. Его урок начнётся в 9:05. До этого нужно успеть уже в который раз выслушать пояснение об обязанностях педагога, ещё раз пройтись по новому месту работы и, желательно, не умереть.       От метро до школы идти около десяти минут, но он с лёгкостью мог растянуть их до получаса. Сделать ему это не давали музыка, заглушающая всевозможные звуки, и взгляд блестящих алых глаз, опущенный на серый асфальт, где трещенки собирались в созведия, а опавшие листья вырисовывали причудливые узоры.       Часы показали 7:45, когда обладатель вьющихся пепельных волос спокойно зашёл в здание школы и, заправив за ухо красную прядь, сразу же направился в нужный кабинет, расположенный на цокольном этаже.       И без того не лучшее настроение испортилось ещё больше после новости, что в учительской нет банального растворимого кофе, без которого Кадзуха не только жизни своей не представляет, но и способа пережить хотя бы этот день. Разочарованный этой новостью, литератор направился к директору — в кабинет по соседству — с целью вновь получить краткую консультацию и предупреждения о сложности работы, трудовом договоре, соблюдении дисциплины на уроках и «прочее, прочее, прочее».       Выслушав одну и ту же информации в тысячный раз, он мастерски ускользнул от любопытных глаз учеников и вышел на улицу, намереваясь прогуляться до кофейни неподалёку, где приходилось работать ещё в университетские годы.       И, как назло, Кадзуха не взял с собой наушники. Именно поэтому счастливые жители центра уже пол часа наблюдали, как прохладный ветерок ворошил волосы невысокого стройного юноши, наблюдающего за купающимися в озере уточками со стаканчиком ароматного напитка, благополучно забыв про время. Трудно было сказать, что именно заставило его выпасть из реальности: сами птицы или мысли, что пчёлами роились в голове, ведь никакая музыка теперь не заглушала их.       В отличие от своего окружения, Кадзуха был очень чувствителен к миру вокруг. Он мог с лёгкостью почувствовать изменения в колыханиях ветра или настроении другого человека, а если прислушивался, то с лёгкостью определял ищущего по шагам. Малейшие изменения воспринимались слишком болезненно, отчего часто не хватало простых мгновений покоя. Поэтому, когда становилось совсем невыносимо, он выбирался на природу, проводя время в тихом уголке довольно шумного города.       Очнувшись и на мгновение потерявшись в пространстве, он в панике глянул на время: 8:31. Облегчённо выдохнув, Кадзуха чуть ли не бегом направился обратно в школу, мысленно ругая себя за проявление слабости перед красотой живого мира.       Первая половина дня прошла спокойно, не считая случаев, когда старшеклассники с ростом под два метра отказывались верить, что Каэдэхара — их новый учитель, принимая его за такого же старшеклассника, если не младше.       К его огромному счастью, все классы шли вровень — не было отстающих или ушедших вперёд, что намного упрощало подготовку к занятиям и предстоящим экзаменам. В наследство от прошлого педагога ему досталась пара объёмных стопок с сочинениями, которые пылились тут всё лето, кабинет в запущенном состояние и статус классного руководителя девятого «В» класса. Что ж, парочка бессонных ночей — и объём работы сократится вдвое. Хотя обычно после нескольких таких суток жизнь превращалась в игру на выживание, где предстояло побороть собственную раздражительность и противостоять уличным столбам, что так незаметно возникали на его пути. Успокаивала лишь мысль, что потом работать будет гораздо проще.

***

      В свободное от работы время Кадзуха очень любил гулять.       Особенно когда голова загружена мыслями. Например, о детстве, в котором он часто прогуливался с матерью, созерцая красоту природы и восхищаясь раскрашенной осенью листвой. Или о том, что у неё скоро должен быть день рождения и надо бы съездить к ней, навестить… А потом — об отце, о моментах, когда во время увлечённого рисования с кухни доносились отчётливые крики, пополняющие словарный запас маленького мальчика не очень приличными фразами.       Подобные раздумья часто мешали работать или читать — одно из немногих занятий, которое зацепило его более чем на два месяца. В такие периоды он специально находил время, чтобы «проветриться» — побыть наедине со своими мыслями и привести их в порядок.       К сожалению, уже долгое время он гулял в полном одиночестве, потому что немногочисленные знакомые считали эту затею пустой тратой времени, а родители… Ситуация достаточно стандартная — развелись, Кадзуха остался с мамой, а после та попала в больницу, получив травму головного мозга вследствие автокатастрофы. Отец, конечно же, остался равнодушным к этой ситуации, а вот Кадзуха несколько месяцев приходил в себя, пытаясь найти силы принять действительность.       Эта суббота встретила его холодным ветром, но только сегодня он смог организовать себе спокойный выходной.       Надев тёплый свитер поверх футболки, серые джинсы и лёгкую куртку, парень уже хотел было выйти во двор, но внезапно взгляд упал на семейное фото, случайно затерявшееся среди мелочи, чеков и каких-то справок, которые он лишний раз не трогал.       Эта фотография всего на мгновение перенесла его в то самое детство, которое, как он думал, уже давно смог забыть — детство, когда отец был героем, а мама могла улыбаться.       Вот он, в невероятно красивом парке, сидел на скамейке, и, будучи ещё совсем маленьким, смеялся с рассказываемых отцом шуток. Хотя о том, что это был отец, мог знать только он, ведь время настолько изуродовало фотографию, что различить можно было только очертания одежды. Лица же не было вовсе. Что не скажешь о сидящей рядом маме, которая прятала весёлую улыбку в кулаке, прикрыв глаза, что напоминали чистое голубое небо. Её лицо казалось таким счастливым, словно все произошедшие с ней ужасы были всего лишь сном.       Резко помотав головой, парень прошёл во двор, где осень накрыла всю округу. Он решил прогуляться до его любимого места — небольшого тихого безлюдного парка, расположенного ближе к окраине города…       Округа как всегда пустовала. Порой этот район казался заброшенным, но Кадзухе это никогда не мешало. Юноша просто погружался в свои мысли, позволяя себе пережить их в безопасной для себя и окружающих обстановке.       Сам парк со стороны не казался большим, но на деле, если не ходить по главным, давным-давно построенным дорожкам из скучного серого асфальта, то заблудиться здесь не составит большого труда.       На входе всех посетителей встречала аллея, ведущая к центру, но по бокам всё равно виднелись обходные пути, тянущиеся к совершенно разным уголкам давным-давно опустевшего сквера; в центре же расположился неработающий уже как двадцать лет фонтан, а вокруг — деревянные, потрёпанные жизнью лавочки. Помимо основных тропинок, лабиринт которых приводил к другим мини-центрам, здесь находилось множество иных дорожек, протоптанных неизвестными для сокращения пути к их излюбленным местам.       Бесцельно бродя по заброшенному парку, можно наткнуться на одинокую, еле заметную тропу. Казалось бы, ничего примечательного — обычный человек просто прошёл бы мимо, если вообще смог бы заметить притоптанную траву и слегка раздвинутые кусты, — но никто даже не представлял, куда она на самом деле вела… Кроме него. Кадзуха не любил бродить по неизвестной местности, предпочитая знакомые и ненадоедающие виды. Именно поэтому он машинально свернул на эту самую тропинку, что вела в поистине чарующее место.       В центре небольшой опушки расположились раскидистый клён в паре с дубом. Их стволы переплетались, листва смешивалась, а ветви создавали укрытие для всех заблудших на эту поляну душ. Их массивные корни ползли по мягкому грунту и устремлялись глубоко под землю, связывая всё вокруг в единую систему. Когда Кадзуха впервые нашёл это место, всё свободное пространство было усеяна красными маками, позволяя почувствовать сладковатый запах, если присесть прямо под двумя могучими деревьями.       Мир здесь приобретал другие, более чёткие и яркие цвета, отчего трава как-то по-особенному контрастировала с осенней листвой, а та в свою очередь — с серо-голубым небом, покрытым перистыми белоснежными облаками. Это место особенно красиво ранней осенью после дождя, когда ещё невысохшие капельки переливались на свету только что вышедшего солнца, а кленовые листья уже застилали землю разноцветными пятнами, словно случайно разлитой краской; или поздней весной, когда всё вокруг усыпано ещё не раскрывшимися бутонами, а природа под дуновения прохладного ветерка расцветала, вызывая невиданный восторг.       Каэдэхара любил заходить в этот спокойный родной уголок в свободные выходные или после тяжёлого рабочего дня, лицезрея, как природа постоянно менялась. Завораживающий вид часто сопровождался тихой мелодией, уберегающей слушателя от навязчивых мыслей, что стали его верным спутником на всём жизненном пути.       Только под вечер он повернул обратно. Мысли утихомирились, эмоции себя исчерпали, став чем-то таким мелким и неважным на фоне этого огромного мира и его бесконечной красоты, ощущение которой он потерял ещё в детстве и обрёл только три года назад.