a person needs a person

      Помню, как алого цвета щёки

      По верху веснушек пожары жгли.       Как не спасли мы с тобою котёнка,       Так и любовь свою не спасли.

      Лучи солнца проскальзывали сквозь тяжелые шторы, которые так отчаянно пытался поднять прохладный утренний ветерок. Сяо как всегда разбудил звонкий щебет на улице — некий сигнал к пробуждению, ведь если проснулись птицы, то опасность миновала.       Это было то самое обыденное раннее утро, которым можно встретить лишь собачников и работяг, возвращающихся с ночной смены. Казалось бы, что могло быть не так?       Однако стоило открыть глаза, как он сразу почувствовал: слишком тихо, слишком пусто, слишком… одиноко. Студия всегда казалась ему тесной, и оттого комфортной, безопасной, а теперь это чувство уюта исчезло, отчего хотелось либо поскорее уйти отсюда, либо чем-то заполнить эту пустоту. Или кем-то.       Причина этого дискомфортна обнаружилась сразу — Кадзуха исчез. И вместе с тем исчезли его пальто и уличная обувь — следовательно, ушёл. Единственное, не понятно, куда: просто прогуляться, домой (Сяо всего на мгновение забыл, что Кадзуха в этой студии не живёт) или в школу, ведь работу никто не отменял. Однако школа в такое время ещё закрыта, а Каэдэхара явно не из тех, кто любит стоять под дверью и заходить вместе с вахтёршей. В любом случае, это ведь не то, что должно его волновать, не так ли?       Но, сделав очередной глоток утреннего чая, с крепостью которого он явно переборщил, Сяо всё-таки не выдержал и потянулся к телефоу, намереваясь позвонить Каэдэхаре. Но вот незадача — в его телефонной книжке не было никого, кроме Чжун Ли, Ху Тао и психолога. Тяжело вздохнув, он откинулся на спинку стула, массируя внезапно разболевшиеся виски в надежде, что таким образом выбросит литератора из головы.       Он успел позавтракать, помыть посуду и даже прибраться, однако беспокойство всё никак не отпускало, заставляя нервно накручивать круги по кухне. Что-то было не так, и это чувство не давало ему покоя ещё после событий прошедшей ночи.       — Никогда бы не подумал, что буду делать это… — пробормотал математик, вновь хватаясь за телефон и заходя в чат с Чжун Ли.       «Доброе утро. Отправьте, пожалуйста, номер телефона учителя Каэдэхары», — написал он короткое сообщение, ответ на который пришёл почти моментально:       «Доброе утро. Как спалось?»       Историк слишком беспокоился за его состояние.       «Как обычно», — Чжун Ли знал, что его «обычно» было кошмарами, однако каждое утро задавал один и тот же вопрос, рассчитывая, что когда-нибудь ответ изменится.       Спустя минуту пришёл желанный контакт, записанный как «Кадзуха Каэдэхара (практикант)». Сяо не стал никак это комментировать, ответив лишь коротким «спасибо», на что историк отправил улыбающийся смайлик, который кроме него никто не использует. Математик ничего не ответил, вместо этого написав новому номеру:              «Каэдэхара?»              Ответа не последовало. Минута. Две. Три. Пять. Десять.              «Где Вы?»              «Вы забыли у меня некоторые вещи».              «Я могу отдать их Вам на работе».              «Вы в порядке?»              …              «Казуха?»              Ни одно из сообщений не было доставлено. Его беспокойство достигло апогея, когда после попытки позвонить номер оказался недоступен.       Кадзуха просто исчез, и Сяо не имел ни малейшего понятия, куда и надолго ли.       — Ну, он же должен появиться на работе… — нервно пробормотал завуч, надевая уже привычные рубашку и брюки.       Однако в школе его не было. Ни на первом, ни на втором уроке. Совсем отчаявшись, Сяо решил вновь обратиться к Чжун Ли, ведь почему-то историк всегда знал всё и про всех. И плевать, что потом он будет расспрашивать математика о причинах его внезапного интереса к литератору в попытках проанализировать его связи с этим огромным миром. Сейчас Сяо нужно было узнать, где Кадзуха и всё ли с ним в порядке. С остальным он разберётся позже.       Убедившись, что дети отсидели очередное окно вместо урока литературы и что Каэдэхары нет ни в учительской, ни в столовой (в которую тот никогда не ходит), ни в его собственном кабинете, Сяо заглянул в кабинет истории. Но стоило ему только поздороваться, как все надежды найти ответы рухнули после встречного вопроса:       — Ты не знаешь, куда делся Каэдэхара?       Вопроса, на который у Сяо не было ответа.       Чжун Ли выглядел нервным, что было ожидаемо, учитывая, что один из двух учителей литературы на всю школу исчез со всех радаров, из-за чего дети сидят без дела (что, в целом, опасно для подобной неуправляемой энергии), а родители просто сходят с ума, ведь администрация может лишь разводить руками и кормить их обещаниями, что они непременно со всем разберутся.       — Нет, — коротко ответил математик, развернулся и пошёл прочь, не обращая внимания на остальные слова Чжун Ли. Через пять минут он уже закрывал свой кабинет и покидал здание школы.       Он двигался быстрым шагом. От бега его останавливал разве что голос разума, ведь если он побежит, то необъяснимая тревога возьмёт верх и накроет его с головой волной паники, что нельзя было допустить ни при каких обстоятелсьтвах.       Адрес Кадзухи Сяо нашёл в архивах ещё давно — когда они только встретились, а глупая привычка запоминать ненужные вещи сыграла свою роль. Именно поэтому он, не теряя ни секунды на поиск информации, сразу направился в сторону спального района, что был показан на навигаторе.       Самый быстрый путь шёл через метро, и Сяо уже хотел было зайти в эти массивные двери, за которыми скрывается мир шума, суеты и широких тоннелей, но замер прямо посреди потока, не в силах сделать более ни шагу. Неконтролируемый страх завладел его естеством, заставив руки мелко дрожать.       Людской поток был готов снести и раздавить его в любую секунду, а стремительно нарастающая паника не давала нормально дышать. Секунда. Две. Медлить было нельзя. Сделав глубокий вдох, Сяо развернулся и пошёл — нет! — побежал в сторону ближайшей автобусной остановки, где уже стояла нужная маршрутка. Да, навигатор кричал ему, что этот путь займёт намного больше времени, но Сяо знал, что в его случае другого варианта просто не было.       Тысяча мыслей роились в голове, перекликаясь с воспоминаниями той ночи. Кадзуха тогда был… сам не свой. Это был не тот человек, которого математик привык видеть, хотя таким он видел его в последнее время слишком часто. Было это испытанием или высшей степенью доверия? Он не знал. Но отчего-то был уверен, что теперь подобная льгота для него закрыта.       Тревога нарастала всё быстрее, а маршрутка как назло дотошно стояла на каждой остановке по пять минут. Казалось, выйти и дойти пешком было бы быстрее, но Сяо этого не делал, будто бы оттягивая момент. Он уже хотел было ущипнуть себя за подобные мысли, но автобус как раз подъехал к нужной остановке. Не теряя ни секунды, он покинул общественный транспорт, оказавшись в совершенно незнакомом месте.       Новостройки-человейники возвышались со всех сторон — такие разные, но такие одинаковые. Если бы не навигатор, он бы моментально потерялся в этом лабиринте дворов и подворотен. Магазины, пункты выдачи, детские площадки — и вот наконец-то нужный подъезд. Звонит домофон: раз, два, три, — но все гудки уходят в никуда. После четвёртого Сяо срывается и пинает дверь ногой, и — о чудо! — она открывается. Но не потому что нужно пнуть, чтобы всё заработало, а потому что какой-то ребёнок просто хотел выйти во двор погулять. Правда, увидев разъярённого математика, это невинное создание испугалось настолько, что теперь вряд ли захочет выходить из дома когда-либо в принципе…        Схватившись за возможность, Сяо потянул дверь на себя: настойчиво, но достаточно аккуратно, чтобы отпрянувшее от неожиданности чадо не поранилось. Минув лифт, он направился к лестнице: какой конкретно этаж у Каэдэхары он не знал, но судя по табличке с номерами квартир мог предположить, что не дальше десятого.       Математик не знал, чего ожидать, ведь если ему не ответили в домофон, то очевидно, что дома никого не было, но мало ли: сломался, Каэдэхара просто не услышал, что было бы совсем не удивительно с его любовью к наушникам, или у литератора просто не было возможности ответить именно в тот момент, или… Он предпочитал не строить догадки, а просто подняться на ещё один этаж.       И вот, наконец, на восьмом этаже он увидел заветную табличку — 342 квартира. Одышка давала о себе знать колкой болью в левом боку, но он не обращал на неё внимания, доходя до одной из пяти квартир в пролёте.       Звонка, как у всех нормальных людей, у Каэдэхары не было, поэтому Сяо попробовал постучаться: раз, два; тише, громче, настойчивее, — но всё без толку. Тогда он, ни на что особо не надеясь, дёрнул ручку двери. И…       Она поддалась!       Будучи ошарашенным, математик замер на пару мгновений. Было сложно поверить, что всё может быть так просто. Литератор же не мог забыть закрыть дверь, верно? Что если с ним… Что-то случилось? Не желая рассматривать такой вариант, Сяо осторожно потянул дверь на себя.       В незнакомой квартире было тихо и пусто; царил полумрак. На вешалке при входе висели зимний пуховик и ветровка — ни то, ни другое не соответствовало погоде на улице; обувь тоже стояла разномастная, но не та, в которой Кадзуха ходил последнее время. Ключей не было ни на ключнице, ни на тумбочке, что наталкивало на мысль, что хозяин квартиры не дома.       Но тогда почему, чёрт возьми, эта дверь не заперта?! Неужели Каэдэхара настолько беспечен, что не закрывается на ключ?       Математик ещё раз поискал глазами ключи, надеясь, что сейчас они окажутся в куче хлама в непонятной чеплашке, почему-то не думая, что будь Кадзуха дома, он бы уже вышел ему навстречу и как минимум поинтересовался, что завуч здесь делает. Если, конечно, он уже не вызвал полицию…       Однако вместо ключей Сяо наткнулся на фотографию — пожелтевшую и потрескавшуюся от времени. На вид ей было лет пятнадцать. На ней была изоражена… семья. Мама, отец и сын. Ребёнок, лет пять отроду заливсто смеялся, поглядывая в сторону высокой мужской фигуры, лицо которой было будто намерено стёрто. Рядом сидела неверотяно красивая женщина, смотрящая на сына с безграничной любовью, которую можно было почувствовать даже сквозь бумагу. Они выглядели такими… беззаботными. Это было то семейное счастье, что было не доступно Сяо в его ненавистном детстве, окружённом сиделками, воспитателями и другими чужими людьми.       В маленьком мальчике узнавался Кадзуха. Миловидный, улыбающийся настолько искренне, что в правдивость этой фотографии было сложно поверить. Казалось, даже в самые искренние моменты их взаимодействий Каэдэхара никогда не был таким. Живым, радосным и по-дестки счастливым.       Он всё ещё разглядывал фотографию, подмечая всё новые и новы детали, когда дверь за его спиной открылась с громким щелчком, будто бы вломившийся человек не совсем заботился о том, что ему надо быть тихим. У Сяо перехватило дыхание, и он резко бросил фото, готовясь к нападению, однако… перед ним стоял никто иной, как Каэдэхара Кадзуха с исцарапанными в кровь руками, в которых он держал куртку, где что-то отчаянно шевелилось. Они так и замерли, смотря друг на друга с выражением лиц, полных непониманием происходящего.       — Что Вы… — начал было Кадзуха, но Сяо его прервал:       — Где ты был?!       — Пожалуйста, не перебивайте меня, — с натянутой вежливостью попросил Каэдэхара, и этот леденящий душу голос отрезвил, словно пощёчина во время истерики. — Постарайтесь объяснить, что Вы делаете в моей квартире?       Холодное спокойствие литератора пугало как минимум потому, что тот никогда не вёл себя подобным образом. Раньше его мгновения покоя были скорее… уютными. Сейчас же они не вызывали ничего, кроме опасения за сохранность собственной жизни — прямо как в то утро, когда Сяо по незнанию отказался платить аренду студии.       — Я… — постарался оправдаться математик, но запнулся, не в силах сразу подобрать слова, — ты исчез, не отвечал на звонки и сообщения, никто не знал, где ты и когда объявишься. Конечно же я искал тебя!       Сяо всегда казалось, что лучшая защита — это нападение, однако нападение было только на словах, ведь тело решило выбрать стратегию «замри», чтобы справиться с угрозой. Кадзуха же в ответ на его слова смерил его презрительным взглядом, а потом внезапно рассмеялся:       — Так Вы снова переживали за меня, — этот смех не был весёлым — скорее отчаянным, может быть, даже разочарованным. — И почему Вы так печётесь обо мне?..       Сяо не успел что-либо ответить и уж тем более осознать, ведь неожиданно нечто в куртке, что до этого замерло, притворяясь мёртвым, активизировалось и начало активно вырываться из рук Каэдэхары.       — Так, стоп. Нет! — лишь успел крикнуть литератор прежде, чем нечто грязное и мохнатое прошмыгнуло глубже в квартиру, стуча когтями по полу. — Подожди!       Проигнорировав ничего не понимающего Сяо, Кадзуха рванул за комочком шерсти прямо в обуви, лишь кинув куртку на стол, антураж которого математик рассматривал до его прихода. Сяо так и остался стоять в коридоре, не зная, следовать ему за владельцем квартиры, уйти восвояси или стоять на месте, чтобы продолжить разговор, когда литератор снова вспомнит о нём.       Если вспомнит.       Потому что когда поникший Кадзуха прошёл мимо него, разулся и пошёл обратно вглубь квартиры, Сяо пришлось снова окликнуть его, чтобы тот хотя бы взглянул в его сторону.       — А… Вы ещё здесь? — спросил Каэдэхара, но это был не упрёк, а скорее удивление, смешанное с усталостью. — Тогда проходите.       — Мне работать надо, — ответил Сяо, стараясь скрыть за маской презрения ещё не улёгшиеся страх и тревогу, — и тебе вообще-то тоже.       — Если мы поедем прямо сейчас, то приедем как раз к концу допов для старшеклассников, — пожал плечами литератор и направился дальше по коридору, отчего математик был вынужден разуться и пойти за ним просто чтобы услышать, что тот хочет сказать. — Не вижу смысла приехать, получить выговор и поехать обратно. Я уже списался с Чжун Ли и договорился, что тот отчитает меня завтра после уроков. Для того, чтобы я не срывался на детей в течение дня, — уточнил Кадзуха, когда поймал почти что бешеный взгляд Сяо, прожигающий его насквозь. Однако этого было недостаточно, поэтому пришлось добавить:       — И, конечно же, я уже извинился.       — Как вообще можно так безответственно относиться к работе?! — повысил голос математик, что он делал крайне редко, однако спокойный и безразличный тон Каэдэхары просто выводил из себя.       — Я же сказал, Чжун Ли отчитает меня завтра. Вам не нужно утруждать себя, — отчеканил Кадзуха, делая акцент на вежливом обращении — почти также, как это когда-то делал сам математик.       В течение всего этого диалога литератор ходил кругами по комнате, словно что-то искал. Или кого-то.       — Тебя же просто уволят! — сказав это, Сяо даже всплеснул руками, что обычно не делает — активная жестикуляция характерна, например, Ху Тао или тому же Кадзухе, но точно не ему.       — Не уволят, — коротко ответил Каэдэхара, явно не собираясь объяснять, однако когда Сяо просверлил в его затылке дыру своим выжидающим взглядом, он неохотно продолжал: — Им неким меня заменить. Вы же знаете, как много желающих на должность учителя русского языка и литературы старших классов, — сказав это, он закатил глаза. — Дети во мне души не чают, а родителям это только в радость. Руководству просто не выгодно меня выгонять, — Кадзуха говорил это с раздражающей уверенностью, совсем не характерной для человека, что работает в школе меньше года. — Поэтому, прошу Вас, прекратите беспокоиться за меня.       Последнюю фразу Сяо никак не прокомментировал, решив вернуться к изначально волнующей его теме. Злость всё ещё колыхалась где-то в груди, однако благодаря спокойному тону литератора, его тревога поутихла, благодаря чему он смог вернуться к привычной манере разговора:       — Где Вы были?       — В ветеринарной клинике, — коротко бросил Кадзуха и направисля из гостиной в сторону приоткрытой двери, где было слишком темно для полудня.       — У Вас есть домашние животные? — удивился Сяо, проследовав вслед за Каэдэхарой. Его не приглашали, но и не останавливали — литератору как будто было вообще плевать, есть он в его квартире или нет. Подобная неопределенность вызывала дискомфорт       — Нет. Это не мой, — коротко ответил Каэдэхара, отчего Сяо стало ещё неуютней, ведь Кадзуха никогда не говорил коротко!       Математик никогда бы не подумал, что из литератора придётся клешнями вытаскивать информацию, поэтому совершенно не знал, как реагировать.       В итоге, смирившись, что Кадзуха сейчас не настроен с ним говорить, математик лишь послушно замолчал и пошёл вслед за хозяином в единственную тёмную комнату. Окна там были зашторены плотными занавесками, а искусственного освещения не было от слова совсем — да и, судя по всему, не собирался Кадзуха его включать, шагнув вглубь комнаты прямиком во тьму с одним лишь фонариком на телефоне. Этот белый огонёк казался слишком ярким на общем фоне, однако благодаря нему Сяо смог кусками разглядеть полнейший бардак: повсюду валялись книги, листы бумаги, тетради, одежда, какие-то гирлянды, канцелярия и ещё много всего, что математик не успел разглядеть, ведь фонарик быстро переместился под кровать.       — Эй, выходи, — позвал Кадзуха после тихого «кис-кис» и растянулся на полу, будто бы собираясь лезть прямо под кровать. Это зрелище вызвало тревогу, заставив отвернуться и сделать шаг из давящей темноты. Однако стоило ему перестать преграждать выход из комнаты, как нечто, за чем так активно охотился Кадзуха, пулей вылетело из-под кровати и бросилось прочь из комнаты.       — Стой! — почти умоляюще крикнул Каэдэхара, но комочек шерсти, конечно же, проигнорировал его.       Зато его не проигнорировал Сяо, который среагировал как раз вовремя, схватив молниеносное животное за загривок. Тот, в свою очередь, начал вырываться с визгливым мяуканьем, словно математик сейчас будет его пытать, однако стоило Кадзухе встать и подойти поближе, как котёнок вцепился в уже не такую страшную руку когтями, будто в спасательный круг, и яростно зашипел.       — Подержите его немного, пожалуйста… — почти с паникой в голосе попросил Кадзуха, совершенно переменившись и в тоне, и в лице, и рванул в коридор, где оставил сумку.       Котёнок же, стоило Каэдэхаре уйти, снова начал вырываться, отчего Сяо пришлось схватить его двумя руками скорее на интуитивном уровне — он совершенно не понимал, что происходит, но делал то, что просили. Через пару секунд Кадзуха вернулся с тем самым воротником для кошек, чтобы они не чесались после операций, и ловко нацепил его на котёнка, пока тот безуспешно пытался извернуться всеми возможными способами.       — Можете отпускать, — выдохнул Кадзуха, и Сяо послушно опустил животное на пол. Почувствовав свободу, котёнок рванул в зал и постарался забиться под диван, однако воротник мешал ему. Тогда тот начал бешено метаться по комнате в поисках укрытия, в итоге найдя его под стеклянным столиком возле дивана. Наблюдая эту до боли знакомую картину, математик задумался о том, что они с этим созданием очень похожи. — Он вас не поцарапал?.. — неосознанно спросил Кадзуха, но тут же заткнулся и отстранился, видимо вспомнив, что Сяо всегда отказывался от его беспокойства. Заметив этот жест, математик прикусил губу. Его уже раздражали эти внезапно выросшие границы, которых не было, когда они были так нужны, но появились, когда необходимость в них пропала! Однако он не мог злиться на литератора, чувствуя и свою вину. — Будьте аккуратнее с одеждой, — только лишь пробормотал Кадзуха, после чего развернулся и пошёл в гостиную. Сяо последовал за ним, усевшись на диван и наблюдая за котёнком, в то время как Каэдэхара завернул на кухню.       Пока литератора не было рядом, Сяо решил осмотреться и сразу заметил, что, несмотря на оборудованность территории, комнаты казались какими-то… пустыми. Словно здесь никто не живёт. Всё вокруг стояло слишком идеально: телевизор, который будто бы никогда не включали, висел ровно напротив дивана, стеклянная люстра — дотошно в центре комнаты, круглый сервировочный коврик из круглых петелек на круглом стеклянном столике лежал идеально по центру, книги — и ничего кроме книг — на полках стояли однотипными вертикальными рядами. Стены были пустыми: ни картин, ни фотографий, ни гирлянд; пол совершенно холодный, без какого-либо утепления, натяжной потолок чисто белый. Единственное, что нарушало идеальность этого зала: слой пыли, который можно было заметить невооруженным взглядом. Всё вокруг вселяло чувство какой-то неправильности, заброшенности и одиночества, не делая атмосферу дома уютной.       В какой-то момент Сяо настолько погрузился в свои мысли, что не сразу услышал, как Кадзуха звал его с кухни:       — Сяо!       — Что?       — Вам сколько сахара в чай? — не то что бы Сяо хотел сейчас пить чай, но, судя по всему, Каэдэхара не оставил ему выбора, поэтому он тут же откликнулся:       — Без сахара.       Кадзуха никак не прокомментировал его ответ. Сяо просто надеялся, что литератор хочет быть гостеприимным, а не отравить его.       Спустя пару минут Каэдэхара вернулся в гостиную, держа в одной руке поднос с двумя кружками, а во второй — стул, который он поставил перед столиком прямо напротив Сяо. Математик предпочел думать, что Кадзуха просто не хотел стеснять своего гостя или что ему принципиально сидеть напротив собеседника во время разговора, чем смириться с мыслью, что литератор не хочет сидеть рядом с ним.       Стоило Кадзухе поставить кружки на стол, как сидящий под ним котёнок вылетел из укрытия и влез на спинку дивана, спрятавшись за головой математика. Каэдэхара машинально ринулся за ним, однако стоило ему приблизиться к Сяо, как он замер и отстранился, видимо, не желая, чтобы его гостю прилетело из-за его резких движений. В любом случае, животное чувствовало себя в безопасности за головой Сяо, прильнув к стене и злобно смотря на Кадзуху из своего нового импровизированного укрытия. Это выглядело так, будто он взял математика в заложники и угрожал литератору расправой, если тот приблизится хоть на шаг. Смотря на эту картину, Кадзуха мог лишь тяжело вздохнуть.       Конечно же, Сяо не чувствовал себя комфортно, когда прямо над ухом громко дышал перепуганный комочек шерсти, однако предпочёл смириться и сделать вид, что он его не замечает, надеясь не спровоцировать.       — И так… — протянул Кадзуха, всем сердцем ненавидя подобную неловкую тишину, — что же заставило Вас оторваться от работы и почтить меня своим визитом?       — Вас не было на рабочем месте… — ответил Сяо и хотел было добавить «Я волновался», но не решился открыто говорить о своих чувствах. Особенно помня реакцию Кадзухи на его волнения.       — Да, я признаю, что поступил неправильно, исчезнув и никого не предупредив, — медленно начал Каэдэхара, держа в руках кружку со своим напитком — по запаху можно было определить, что это кофе, — однако это не повод вламываться в мою квартиру средь белого дня.       — Дверь была открыта, — фыркнул Сяо, скрестив руки на груди в защитном жесте, прекрасно понимая, что и вправду поступил неправильно, но не желая этого признавать, — а ещё Вы не отвечали на звонки и сообщения. Что, если с Вами что-то случилось?       — Вас это в любом случае никак не касается, — устало выдохнул Кадзуха, громко стукнув кружкой о стол и зарываясь руками в волосы, словно у него болела голова от этого разговора.       Он не хотел говорить что-либо ещё, однако выжидающий взгляд Сяо так и кричал, что он не уйдёт отсюда, пока литератор не даст полный отчёт о всех совершённых действиях, начиная с утреннего исчезновения и заканчивая этой минутой. Пробурчав что-то вроде «За что мне всё это…», Кадзуха продолжил:       — Я проснулся раньше Вас, собрался и вышел во двор, чтобы найти Дости. Обычно за ним приглядывает Ху Тао, так как с моих рук он даже есть отказывается, однако в последнее время она жаловалась на его плохое самочувствие и попросила меня проведать его, — литератор рассказывал всё это так монотонно, что Сяо совершенно перестал понимать, за что Кадзуху так любят его ученики. Или это он только с ним так? — Я думал, что он как обычно спрячется от меня, однако, когда я пришёл, он… — в этот момент Кадзуха запнулся и поморщился, как будто ему не нравилось вспоминать увиденное, — он был весь в крови. Как сказали в ветклинике, его подрали бродячие собаки. К счастью, Дости выжил, несмотря на потерю крови и… разорванное ухо. Пришлось накладывать швы, — в этот момент Сяо действительно вспомнил, что видел что-то наподобие швов на правом ухе животного, однако не рискнул повернуться и разглядеть получше. — Я просидел всё это время в клинике, ожидая, пока его вернут. Телефон разрядился ещё до моего выхода, а зарядить было негде, поэтому я не выходил на связь, — объяснялся Кадзуха так, словно отчитывался перед родителями, при том не в первым раз, учитывая, что фразы звучали как выученный шаблон, — приношу свои извинения, — он пару секунд молчал, отпивая кофе, а после продолжил: — мне сказали, что его больше нельзя держать на улице, иначе есть риск заражения. Также нужно обрабатывать швы, не давать Дости их расчёсывать и следить за питанием… Только это невозможно, учитывая его бесконечную ненависть к людям, — в течение всей своей речи Кадзуха постоянно дёргал свои волосы, словно это они были виноваты во всех его невзгодах. — Он скорее умрёт от голода, чем примет еду из моих рук. Удивительно, что Вас он почти не боится — скорее наоборот, видит в Вас защиту…. Может, это со мной что-то не так? — говоря всё это, Каэдэхара выглядел так потерянно и безнадёжно, что Сяо стало жаль его. Он никогда бы не подумал, что животные могут ненавидеть подобного человека. — В клинике ему вкололи успокоительное, поэтому я смог донести его до дома, но стоило нам зайти в подъезд, как он взбесился и начал вырываться. Тогда я поспешил домой и в итоге наткнулся на… Вас, — с этими словами, Кадзуха смерил Сяо презрительным взглядом, всё ещё выражая недоверие. — Ему нужно было надеть воротник, пока он не расчесал швы. Признаться честно, если бы не Вы, то я бы не смог этого сделать…. Спасибо, — услышав слова благодарности, Сяо даже немного опешил, однако тут же взял себя в руки и медленно кивнул. После объяснения, его злость сошла на нет, заставив тяжело выдохнуть и немного расслабиться       — Простите за вторжение, — пробормотал Сяо, отведя взгляд в сторону. Он не привык извиняться, однако понимал, что был не прав. Кадзуха ничего не ответил, лишь махнув рукой, мол «ничего страшного», и сменил тему:       — Так… Вы ушли с работы ради меня?       — Да, — кивнул Сяо, — но в отличие от тебя я всех предупредил.       Кадзуха лишь пожал плечами на это обвинение.       — Я написал Чжун Ли сразу же, как появилась возможность. Не будьте таким злопамятным.       — Господи, я не… — хотел было возмутиться Сяо, но литератор прервал его, видимо не собираясь продолжать эту бессмысленную словесную перепалку:       — У вас никогда не было домашнего животного?       Математик опешил от столь наглой смены темы. Он уже был готов прочитать нотацию о том, что перебивать, вообще-то, невежливо и так далее по списку, однако Кадзуха даже не дал ему вставить слово, продолжив:       — Как я уже говорил, Вас он жалует явно больше, чем меня, — Каэдэхара кивнул в сторону лохматого комочка агрессии, всё ещё прячущегося прямо за головой математика в попытках слиться с его такими же тёмными, но не такими растрёпанными волосами. — Со мной жить он не будет. Я уже пытался запереть его с собой в квартире — это закончилось чужим побегом прямо с балкона. Выпускать его на улицу, очевидно, нельзя. Котокафе или приюты тоже не вариант — если хозяин Дости узнает, что его каким-то чудом кому-то пристроили, то беды не миновать. Единственный вариант — отдать его кому-то на передержку, однако кроме Вас я знаю только одного человека, к которому Дости настроен хотя бы не враждебно. И этот человек сейчас за много километров отсюда, — в этот момент Кадзуха сделал паузу, словно придаваясь мимолётным воспоминаниям. — В общем, Вы — единственный вариант и спасение для этого малыша, — в ответ на эти слова, Дости злобно прошипел, словно намереваясь показать, что никакой он не малыш и не сдалась ему ничья помощь.       Кадзуха не озвучил, на какой срок он просит передержать кота, потому что сам не знал эти сроки. В собственной голове они были обозначены «до Его приезда», однако он не знал, приедет ли Он вообще. И пока Сяо не начал задаваться этим же вопросом, он поспешил надавить на главную слабость математика:       — Он очень слаб. Ему нужна Ваша помощь, — пауза, чтобы дать словам пройти сквозь Сяо и закрепиться в голове. — Прошу Вас. Помогите ему, — и тишина, оставляющая простор для одних только собственных мыслей и принципов.       И разве мог он после такого отказать?       Сяо тяжело вздохнул.       — Купить для него всё необходимое — Ваша ответственность, — начал он выставлять условия, но Каэдэхара уже довольно заулыбался, готовый согласиться на всё, что математик сейчас скажет. — Вы также будете следить за ним, — попытка привязать литератора к месту и заставить его приходить чаще. — И, надеюсь, квартиранту можно с животными? — сарказм, чтобы прикрыть уязвимость. — Или за это отдельная плата?       — Тысяча в сутки, — улыбнулся Кадзуха и рассмеялся в ответ на возмущенное лицо математика, — но для Вас, так уж и быть, никаких наценок.       Сяо в ответ лишь устало вздохнул, и в этом жесте были слышны все молитвы и проклятия мира.