Повелитель Пустоты или краткий опус, как довести всех до белого каления.

      Проснулся я рано и, посмотрев на время, только вздохнул. Ну и что у нас по плану? Сидеть тихо, учиться и не отсвечиваться? Ну уж нетушки, не в моём стиле. И я опасно улыбнулся. Депрессия немного спала, так что… Хоть и погода не радовала. Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее. Выйдя в гостиную и сев в кресло, подбросил поленьев в камин. Прикрыв глаза, стал ждать пробуждения детей. Фамильяр нагло расположился на моих коленях и с наслаждением ухал от моих ласк. Кстати, к Букле я забежал и всё же смог с ней помириться. Хотя, это мне стоило долгих уговоров и совиных вкусностей. Но главное, Букля оттаяла. Через час в комнатах завозились. Вздохнув и встав, отправился приводить себя в порядок, умываться и одеваться.       Во время завтрака я, вновь обезвредив еду, с удовольствием пил ароматный кофе и заедал бутербродом. — Зато Снейпа сегодня в расписании нет, — ободряюще заметил Рон. Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Чем-то она была слегка обрадована, и, когда Рон спросил, чем именно, она ответила: — Шапок уже нет. Такое впечатление, что эльфы-домовики все же хотят свободы. — Не знаю, не знаю, — едко сказал Рон. — Они могли и не понять, что это головные уборы. По мне, так это никакие и не шапки — больше похоже на вязаные мочевые пузыри. Я в перепалке не учавствовал, лениво окидывая взглядом зал. Гермиона же не разговаривала с Роном всё утро. Похоже, обиделась и сильно.       За сдвоенными заклинаниями в тот день шла сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ. — Вы должны помнить, — пропищал малорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, — что эти экзамены могут повлиять на ваше будущее на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьез о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придется работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны! Пока он говорил, я вновь зевал, а после сверкнув глазами, незаметно повесил на профессора забавную иллюзию. Сам же сделал вид поневинней. Так же я постарался сделать так, чтобы меня не спалили. Знаю, что детский сад, но слушать его было слишком скучно. Дети выглядели ошарашенно, когда заметили некие изменения в профессоре. Ну да, рога демона на голове маленького Флитвика смотрелись странно, так же как и полыхающие глаза кровавого цвета. Кто-то нервно дёрнулся и постарался отодвинуться. Кто-то начал хихикать, поняв, что произошло. А так, дети старались сделать мину кирпичом. Странно, что профессор даже не заметил пристального внимания учеников к своей персоне. Я же поставил таймер на три часа. После немного подумав, добавил хвост, клыки вампира и копыта. Красота! Как будто вновь вернулся в Пустоту. Хотя… Может добавить рост и чешую? Хотя нет, не стоит, а то мало ли… Не хватало, чтобы его свои же прибили. Мою иллюзию очень трудно распознать, так же невозможно снять раньше, чем закончится срок действия заклинания. Да-да, моя задумка, стоит гордиться. Выходили из класса дети по стеночке и старались не смотреть на Флитвика. Представляю, какие слухи поползут, хе-хе. Хотя были и те, кто прекрасно всё понял и стараясь сдержать смех, побыстрее слиняли из класса, чтобы не выдать себя. Я же лишь довольно лыбился и неспеша вышел из класса. На шок рыжего и Герми, не обратил внимания. Так же, не участвовал в их разговоре, да и не слушал, если честно. М-да, после такого, всем было трудно сосредоточиться на Манящих чарах. Так что маленький профессор был нами не доволен. И из-за этого, багряное пламя в глазах Флитвика разгоралось только сильнее. Что же, могу сказать, что многих пробрало. Я же был доволен, как кот, стащивший сметану. То же самое, если не хуже, — на трансфигурации. Хотя бедокурить с МакГонагалл я не рискнул. Мало ли… — Невозможно сдать СОВ, — сурово провозгласила профессор МакГонагалл, — без серьезной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, — надо только потрудиться. (Невилл испустил тихий недоверчивый стон.) Да, и вы, Долгопупс, — сказала профессор МакГонагалл. — Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ. Она сказала сущую правду. Хотя, мне было фиолетово. Но я решил изобразить дурачка. Так что до конца сдвоенного урока ни мне, ни Рону так и не удалось заставить исчезнуть улитку, хотя Рон оптимистически заявил, что его улитка, кажется, стала чуточку бледнее. А вот Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки, заработав для Гриффиндора десятиочковую премию от профессора МакГонагалл. Она единственная не получила домашнего задания; всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой.       К началу урока ухода за магическими существами я понял, что так дело не пойдёт. Слишком скучно и спокойно… Нужно придумать развлечение! День немного разгулялся, было прохладно и ветрено, и, пока мы шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на лица нам время от времени падали отдельные дождевые капли. Профессор Граббли-Дерг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от двери хижины. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Когда я и Рон приблизились к столу, сзади раздался взрыв хохота; обернувшись, мы увидели Драко Малфоя, который направлялся туда же в сопровождении своей обычной слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Пэнси Паркинсон и прочие, подтягиваясь к месту урока, все никак не могли унять смех. По тому, как они поглядывали на меня, предмет насмешки угадывался без труда. Хм, детишки хотят поиграть? Так это я им могу устроить! — Драко, вы так веселитесь, что мне даже завидно стало. Не расскажете суть вашего веселья? Вместе посмеёмся, — мягко сказал я, приблизившись к напрягшимся ребятам. — Что такое? Вижу, вы мне не рады… Жаль, жаль. Я печально вздохнул и с иронией посмотрел на насторожившихся детей. Странно, я ведь белый и пушистый! Чего они так испугались? — Да вот интересно нам, Поттер. Через сколько дней тебя выгонят из Хогвартса. Говорят, профессор Амбридж очень настаивает на этом, — растянув губы в улыбке, сказал блондин. — Хмм, понятно. Как забавно, — опасно оскалился я, забыв о своих планах, подшутить над детьми. — Наверное, нам с ней стоит ещё раз поговорить. Думаю, ей очень «понравится» наша беседа. Зайду к ней вечерком. Спасибо за полезную информацию, Дракончик. С меня причитается. Хоть мне и плевать, но зарвавшуюся женщину стоит поставить на место. А то она чересчур безнаказанно себя чувствует. — И как ты это собрался сделать, а, Поттер? — с недоумением спросил блондин. Он так опешил от моей тирады, что даже не попытался зубоскалить. — Поверь, есть у меня один рычажок. Думаю, профессору этого хватит, — ехидно хмыкнул я. Но увы, наш интересный разговор прервала профессор. На остальных шокированных детей я даже не взглянул. Нет, Рон и Герми попробовали меня оттащить, но я лишь поднял руку, показывая, чтобы те не вмешивались. Конечно же ещё и сопроводил этот жест, внимательным и холодным взглядом. Это помогло и они решили не встревать. Даже Рон. — Все здесь? — гаркнула профессор Граббли-Дерг, когда явились и слизеринцы, и гриффиндорцы. — Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? Она показала на лежащую перед ней кучу веток. Рука Гермионы взвилась в воздух. За спиной у нее Малфой, скаля зубы, передразнивал ее манеру подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Пэнси Паркинсон взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешёл в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки. — О-о-о-о-о! — воскликнули Парвати и Лаванда. — А ну-ка, девочки, потише! — скомандовала профессор Граббли-Дерг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу. — Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Грейнджер? — Лукотрусы, — ответила Гермиона. — Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идёт на волшебные палочки. — Пять очков Гриффиндору, — объявила профессор Граббли-Дерг. — Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Грейнджер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются? — Мокрицами, — выпалила Гермиона. — И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть. — Очень хорошо, ещё пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов — одного на троих — и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела. Ученики толпой двинулись к столу. Я немного завис, рассматривая этих существ и пытаясь вернуть чёткость прежним воспоминаниям, а после тряхнув головой, поспешно двинулся к Рону и Гермионе, которые сидели на траве на корточках чуть поодаль и пытались привести лукотруса в более или менее неподвижное состояние, чтобы его зарисовать. Я вынул пергамент и перо, опустился на корточки рядом с ребятами и вздохнув, принялся за скучную работу. — Гарри, можешь подержать лукотруса, я лицо хочу зарисовать… — вдруг попросила Гермиона. Я лишь кивнул и помог девочке. Что сказать, урок был скучен как и остальные.       Втроём мы не спеша шли мимо огородов. Небо по-прежнему словно бы ещё не решило, будет дождь или нет. Дверь ближайшей теплицы открылась, и из нее вышло несколько четверокурсников. — Привет! — жизнерадостно сказала рыжая девчонка, проходя мимо. Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у неё был запачкан землёй, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела меня, её глаза задорно блеснули и она двинулась прямо ко мне. Многие мои одноклассники с любопытством повернули головы. Луна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила: — Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что ты дрался с ним и спасся. — Э… да, — неуклюже сказал я, почесав затылок. Что сказать, эта девочка застала меня врасплох. Ведь сейчас мне и дела-то не было до тёмного мага. Чисто развлекался, беся Амбридж, а так… Что он мне сможет сделать-то? Хотя, пока не стоит так храбриться. Всё же для начала, нужно освободить часть своих сил. Да и я надеюсь, что нам не придётся сражаться. Такие союзники на дороге не валяются. Надеюсь, он вернёт себе рассудок, вот тогда и поговорим. Тут моё внимание привлекли серёжки девушки. Уши Луны были украшены серьгами, похожими на оранжевые редиски, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на её мочки. Интересно, что смешного? Мне кажется, вполне симпатично. Демонессы и не такое носили… Больше всего любили глазные яблоки врагов, которых сами и убили. Вот это и правда, бррр… — Смейтесь сколько хотите! — повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над её словами. — Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк. — Так ведь они были правы, разве не так? — с раздражением сказала Гермиона. — На свете действительно нет и не было таких существ. Луна бросила на неё уничтожающий взгляд и метнулась прочь. Но я успел схватить девочку за руку и резко притянул её к себе. Положив руку на её белобрысую голову, нежно погладил по волосам. Та же ошарашенно посмотрела мне в глаза. — Тихо, тихо, не злись. Не обращай ни на кого внимания. То, во что верить или не верить, это только твоё право. Не стоит обращать на кого-то внимания, они этого не стоят. И спасибо тебе. Мне плевать, верят мне или нет, но твои слова приятны. Это греет душу. Спасибо, Луна. И да, очень красивые серёжки. Они мне нравятся, — и коснулся сережки пальцем. Сердце вдруг защемило. Это воздушное создание… Нет, я не влюбился, ведь просто не мог, но… Защитить мне её захотелось. Не знаю, странные чувства. Вроде она и похожа, но не совсем. Не знаю, я бы хотел, чтобы у меня была такая младшая сестра. Теплом от неё веет… И всё же, странный порыв… — Спасибо, Гарри, — успокоившись, мягко улыбнулась девушка, слегка покраснев. — И за слова и за комплимент. Ты прав, не стоило мне расстраиваться. Мне пора. Если захочешь, поговорим в следующий раз. — Конечно Луна, беги, — лукаво улыбнулся я и отпустив девушку, подмигнул ей, а после несмотря на ошарашенных детей, замер. — Эмм, Гарри, что это было? — аккуратно спросил Рон. — А вы зачем наезжаете на девушку? — недовольно посмотрел я на детей. — Делать больше нечего? Луна искренне поддержала меня, а вместо этого ей и нагрублили и осмеяли! Гермиона, не ожидал от тебя такого! — Ты прав, я наверное переборщила, но… Про эту Полумну Джинни мне все рассказала. Она верит только тому, что ничем вообще не доказано. От дочки человека, который издает «Придиру», другого и ждать нельзя. Так что, не стоит с ней общаться… — и девчонка упрямо посмотрела на меня. Это взбесило. — Я сам решу, что мне делать и с кем общаться, — холодно произнёс я, опалив Гермиону взбешённым взглядом. Они что, хотят мной управлять? Ну уж нет! Подавитесь! Ещё бы немного… Но от скорой расправы детей спас Эрни Макмиллан. Подойдя к нам, он сказал: — Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, — произнес он громким, звучным голосом, — что на твоей стороне не только сумасшедшие. Я лично верю тебе на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять. Эти слова хоть ещё больше взбесили, но я всё же смог взять себя в руки. — Спасибо большое, Эрни, — сухо сказал я. От слов Эрни улыбка с лица Лаванды Браун мигом исчезла, и, поворачиваясь к Рону и Гермионе, я краем глаза заметил выражение лица Симуса — смущённое и упрямое. И тут не выдержав, всё же высказался. — Кто не верит, это их проблемы. Я не собираюсь настаивать и что-то доказывать. Время само всё расставит по полочкам. Заодно, я увижу, кто действительно друг, а кто — идиот. Сами решайте и думайте. Но говорю сразу, второго шанса не будет. Если считаете меня психом, пожалуйста. Это даже забавно. Но предупреждаю, таких людей я сразу же отсеиваю и не собираюсь больше общаться. Не нужно моё общество, пожалуйста. Мне плевать. Не расстроюсь. Это относится ко всем, ясно?! Так же, нападок не потерплю. Буду отвечать тем же. — Что ты о себе возомнил, Поттер?! — рыкнул Симус. — Ничего, просто сказал всё как есть, чтобы потом не возникало каких-то обид, — пожал я плечами и, повернувшись к мальчику, уставился на того тяжёлым взглядом. — Просто пояснил, что мне не горячо не холодно от вашего общества. И ползать, доказывать что-то я больше не собираюсь. Тот, сглотнув, попятился. Но тут тяжёлую атмосферу прервала профессор. Вот и хорошо. Надоел мне этот цирк.       Профессор Стебль начала урок, конечно же, с наставлений по поводу важности СОВ. Хм, а после я почти не слушал, витая в своих мыслях. Настроение в конец испортилось. В конце урока, Стебль задала очередную письменную работу. Я же лишь вздохнул. Может свалить из замка? Надоели… Ну ничего, я что-нибудь придумаю. Кстати, слухи про изменения Флитвика, уже поползли, хе-хе. Только виновника пока так и не нашли, хоть и активно искали.       Утомленные и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Стебль, гриффиндорцы потянулись обратно в замок. — Эмм, Гарри, что это было? — аккуратно спросила Гермиона. — Гарри и правда, ты переборщил… Ты же знаешь их… Не стоило… — пробормотал Рон. — Мне плевать, — пожал я плечами и буркнул. — Пусть обдумают. Я решил, что допущу к себе только тех, на кого могу положиться. Остальные, пусть идут лесом. Разговор на этом затих. Позади был ещё один нудный день. Мне очень хотелось есть, и поскольку мне ещё нужно было обсудить кое-что с Амбридж, я сразу же, даже не занося сумку в башню Гриффиндора, отправился на ужин. Но не успел я войти в Большой зал, как раздался громкий сердитый возглас: — Эй, Поттер! — Ну что ещё? — устало пробормотал я и, обернувшись, увидел Анджелину Джонсон, которая, похоже, была вне себя от гнева. — Я тебе сейчас объясню, что ещё, — сказала она и, двинувшись прямо ко мне, жёстко ткнула в грудь пальцем. Меня от такого обращения к своей персоне покоробило, но сдержаться я всё же сумел. — Тебя отстранили от квиддича, ты это знаешь?! — зашипела та. — Что? — удивлённо вздернул я бровь. Ох, а вот с этим повезло. Амбридж постаралась? Ну, хоть за что-то ей спасибо можно сказать. — Я же говорила, что мне нужна вся команда, что я хочу посмотреть, как впишется новый игрок! Разве ты не знаешь, что я специально заказала на это время поле? А теперь…!!! Зачем ты нарывался?! — Найдете нового ловца, — припечатал я. — Тыыы!!! Иди к ней и проси прощения! — яростно потребовала Анджелина. — Как будешь ее уговаривать — меня не касается. Можешь, если хочешь, сказать ей, что Сам-Знаешь-Кто — плод твоего воображения. — С какого перепугу? — едко сказал я. — Нет, я поговорю конечно с ней, но не уверен, что ей понравится этот разговор. Девушка же зло посмотрела на меня и резко повернулась, унеслась прочь. — Знаете что? — сказал я Рону и Гермионе с ухмылкой, когда мы вошли в Большой зал. — Надо бы узнать в «Паддлмир Юнайтед», не погиб ли Оливер Вуд на тренировке. В Анджелину, похоже, вселился его дух. — Ну, и какие, по-твоему, шансы, что Амбридж допустит тебя? — скептически спросил Рон, когда мы сели за стол Гриффиндора. — Меньше чем нулевые, — опасно ответил я, положив себе бараньи отбивные и взявшись за еду.       Без пяти пять я попрощался с детьми и пошёл на четвертый этаж в кабинет Амбридж. Но перед этим завернул в выручай-комнату за пером. Ох и весело будет сейчас. Когда я постучал, она сахарным голоском откликнулась: «Входите». Я вошёл, оглядываясь по сторонам. Что же, вот и расставим все точки. Не убью, но поставлю эту женщину в очень неловкое положение. Этот вариант я долго обдумывал и понял, что он мне нравится намного больше, чем убийство. Сам пока не понимаю почему, ну да ладно. — Добрый вечер, мистер Поттер. Зачем вы явились? Я же сказала, не появляться на моих глазах! — зло рыкнула та, поняв кто её потревожил, но тут же мягко добавила. — Или вы наконец осознали свою неправоту? Я же лишь хмыкнул, а после с угрозой посмотрел на женщину, но сдержался. — Добрый вечер, профессор Амбридж, — мягко отозвался я. — Я хотел поговорить с вами на чистоту, вот и всё. — Ну что ж, садитесь, — сказала она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого стоял стул с прямой спинкой. — Я вас слушаю, — елейным голоском произнесла та, когда я развалился на стуле. — Вам знаком этот предмет? Знаете, я кое-что про него узнал, — взял быка за рога я и показал кровавое перо. Женщину как молотом по голове ударили. — Откуда у вас моя вещь, Поттер?! — зарычала та, вскочив. Я же, не долго думая, обездвижил Амбридж. Она не ожидала такого, вот и попала в мою ловушку. В честном бою, у меня было бы мало шансов. Увы, сил сейчас маловато. А эта мымра, не так уж и слаба. Бесчестно? Возможно. Но меня давно уже это не заботит. — И так, а теперь давайте серьёзно поговорим. Вернее — говорить буду я, а вы слушайте, слушайте. Кстати, разговор наш я записываю. Думаю аврорам это понравится. Из моего голоса убрались мягкие нотки. Он стал холодным и обжигающим. Глаза превратились в омуты мрака. Я сдерживался, но похоже, не так уж это и получилось. — Вы хоть представляете, что собирались натворить?! — зло зарычал я. — Это тёмный артефакт. Чёрное кровавое перо! Не буду лукавить, ваше положение будет зависеть только от вас и от ваших ответов, Амбридж. Начнём с малого. Я расскажу вам настоящие свойства этого пыточного оружия, а вы должны ответить правду, знали вы это или нет. Начнём. Первое, оно предназначено для того, чтобы карать не детей, а беглых преступников. Вы знали это? И да, ложь я почувствую. — Нет! — взвизгнула женщина, когда я позволил ей говорить. — Это не сойдёт вам с рук. Вы представляете, что делаете?! — Представляю, Амбридж, представляю. И то, что вы врёте, тоже вижу, — и сдавил её горло невидимыми цепями. — Говори правду, тварь!!! Или умрёшь здесь и сейчас! — Знала!!! — задыхаясь, прохрипела та. Я ослабил жгуты силы. — Молодец. Продолжим. Ты знала, что кровавое перо действует на магическое ядро мага, так же на вены силы, протекающие по телу волшебника? — Нет… — пробормотала та. — Хм, не врешь. Тогда объясню. В этом пере есть яд. Когда человек им пишет на листке, на коже мага появляются кровавые следы. Только проблема в том, что перо ядовито. Я пока не понял, как яд проникает в тело, но да ладно. Он деформирует потоки и само ядро. Последствия проявляются не сразу, а через лет десять. Но маг начинает постепенно умирать от яда и дисбаланса в организме. Да и до этого времени с магией происходят сбои. Незаметные, но неприятные. Это гарантия того, что преступник даже если окажется на свободе, всё равно умрёт. Если вовремя не заметит конечно неладное. Если вовремя не заметить, то в будущем мага ждёт смерть и болезненная. — Я не знала… — с ужасом проблеяла та, понимая, что ей теперь грозит. — Ты хотела применить запрещённый артефакт на мне и на детях. Твоё незнание не даёт тебе оправдания. Если я отдам перо аврорам и сдам тебя, ты сама знаешь, что с тобой будет… — слишком мягко проворковал я. — Что ты хочешь? — Убирайся из Хогвартса и не попадайся мне на глаза. В следующий раз, я тебя так просто не отпущу. Поверь, у меня не дрогнет рука. Я тебя уничтожу. Перо и запись нашего разговора останется у меня. Если ты хоть что-то попытаешься сделать, они окажутся в Аврорате. Поверь мне на слово. Я конечно не люблю оставлять живых врагов за спиной, но сейчас сделаю исключение. Ты меня поняла?! — Да, — прохрипела та. Я же, вздохнув, освободил её от заклинания. Та же, грохнулась на пол и начала ловить воздух ртом. Придя в себя, прошептала. — Кто ты? Ты не Поттер… — Тот, с кем ты точно бы не хотела вести войну. Надеюсь на ваше благоразумие, профессор. Прощайте. И да, я не врал насчёт Тёмного лорда. Он скоро проявит себя. Только вот теперь, помощи от меня не ждите. — Хочешь встать на его сторону? — с ненавистью спросила та. — О, неужели поверили? — с сарказмом спросил я. — Верю. Теперь да… Даже есть подозрения, что ты… Я же расхохотался. — Нет, Амбридж, я не он. Я намного опаснее, поверь. Я не хочу вставать на его сторону. Мне это без надобности. Но помогать вам, тем, кто обливал меня помоями… Уж извини, не в моих правилах. И да, держи язык за зубами, если не хочешь без него остаться. Я связал тебя магией по рукам и ногам. Если ты хоть слово скажешь о нашем разговоре… Боюсь, тебе придётся очень плохо. Если не уберёшься из Хога, умрёшь. У тебя есть неделя. Прощай. Я без единого слова вышел из кабинета. В школе было совершенно безлюдно; наверняка уже перевалило за полночь. Я медленно двинулся по коридору, но, повернув за угол и зная, что отсюда она уже не услышит шагов, привалился к каменной стене. Как я устал… У меня не осталось сил ни на отработку Заклятия исчезновения, ни на дневник сновидений, ни на изображение лукотруса, ни на письменные работы. Хотя, ничего страшного. Слишком я переборщил с заклинаниями. Зато Амбридж теперь не совершит глупость.       Утром я не пошёл завтракать, чтобы накатать по-быстрому для прорицаний, которые шли первым уроком, пару фальшивых сновидений. Что странно, компанию мне составил взъерошенный Рон. — Вечером-то что тебе помешало? — спросил я парня, чей взор дико блуждал по стенам гостиной в поисках вдохновения. Рон, который крепко спал, когда я вернулся вчера от Амбридж, пробормотал, что «делал другое», и, низко склонившись над пергаментом, нацарапал несколько слов. — Ладно, сойдёт, — сказал он, захлопывая дневник. — Написал, что мне приснилось, будто я покупаю новые ботинки. Вряд ли она отсюда что-нибудь этакое сможет вывести. Вдвоем мы быстро зашагали в северную башню. — А как разговор с Амбридж? Поколебавшись долю секунду, хмыкнул. — Могу сказать одно. Плодотворно, — и ведь не соврал. Теперь эта женщина под моей властью. — Значит, ничего такого страшного? — спросил Рон. — Да, ничего, — сказал я. Хе-хе, по крайней мере для меня. — Кстати… вспомнил сейчас… допустит она тебя до квиддича? — Нет, — и покачал головой. Нет, я мог бы играть, но зачем? Просто не хочу. Рон же издал сочувственный стон.       День для меня опять выдался скверный или лучше сказать — скучный? Ещё и Анджелина Джонсон за ужином снова меня поймала и, узнав, что меня так и не допустили до игры, сказала, что разочарована моим отношением к делу. Да плевать, мне нет до этого дела. — Сколько домашней работы — это просто немыслимо, — несчастным голосом сказал Рон. — Не понимаю, почему ты вчера вечером ничего не сделал? — спросила его Гермиона. — Где ты был, кстати? — Я был… ну… прогуляться ходил, — уклончиво ответил Рон. Я же из-за чего-то напрягся. Неприятное ощущение пробежало в душе, заставляя нервничать. Странно, но нужно держать ухо востро. Весь вечер я просидел в библиотеке, с интересом читая книги. Наконец-то тишина.       Четверг прошёл так же скучно и это начало напрягать. Рон был очень сонный — и я не понимал почему. Надо держаться от рыжего подальше. А паранойя, которая вопила во всю, явно соглашалась со мной. Я даже в перерывах начал звать фамильяра. С ним было спокойнее. Идя по знакомым лестницам и коридорам, я вдруг остановился. Рон? Я дошёл тем временем до верха лестницы, повернул направо и едва не натолкнулся на Рона, который стоял за статуей Десмонда Долговязого и стискивал метлу. Увидев меня, он так и подскочил от неожиданности и попытался спрятать свой новый «Чистомет-11» за спиной. — Что ты здесь делаешь? — прищурившись, спросил я. — Я… ничего. А ты что здесь делаешь? — я нахмурился. — Да брось, мне-то ты можешь сказать! Чего ты тут спрятался? — Я… я от Фреда и Джорджа, если уж тебе так нужно знать, — сказал Рон. — Они только что прошли тут с первокурсниками, наверняка опять что-то на них испытывают. Ведь в общей гостиной они не могут, там сейчас Гермиона. Говорил он очень быстро и как-то лихорадочно. — Но метла-то тебе зачем? Куда лететь собрался? — спросил я, почему-то расслабляясь. Видимо, у меня всё-таки паранойя. — Я… ну… ну хорошо, скажу, только не смеяться, ладно? — слабо обороняясь, проговорил Рон, который с каждой секундой все краснел и краснел. — Я подумал, может, теперь, когда у меня приличная метла, меня возьмут вратарем в команду Гриффиндора? Ну вот. Давай. Смейся. — А чего смеяться? — с недоумением спросил я. — Если хочешь, так дерзай. Рон удивлённо посмотрел на меня. Я же продолжил рассуждать. — Значит, сейчас ты отрабатывал вратарские приемы? — И сейчас, и каждый вечер со вторника… правда, сам по себе. Я пытался колдовством заставить квоффлы лететь на меня, но это оказалось трудно, и не уверен, что от этого было бы много пользы. Фред и Джордж небось лопнут от смеха, когда я приду на испытания. С тех пор как меня назначили старостой, они постоянно меня дразнят. — Да ладно, ты справишься, — фыркнул я и хлопнул того по плечу. Тот же с благодарностью улыбнулся. Мы остановились у Полной Дамы, которая мирно дремала, уронив голову на грудь. Сказав пароль и разбудив недовольный портрет, вошли в Гриффиндорскую гостиную. Вот и ещё один день…       В пятницу — такая же хмарь и сырость, как всю неделю. Входя в большой зал, невольно бросил взгляд на преподавательский стол. Амбридж не было, отлично! Хмм, кажется, профессор Снейп слишком уж пристально за мной следит. Не первый день это замечаю. Неужто узнал? Нет, не думаю. Я загнал эту тварь в угол. Амбридж пока вякать не будет, если уже не сбежала. Но стоило ли её отпускать? Честно, не знаю. Хорошо, что завтра выходные. Можно будет хоть чем-нибудь полезным заняться… Да и вечер я потратил не просто так. Засев в выручай-комнате, я начал отрабатывать бой. Манекены были сильны и мне приходилось вертеться ужом, метать сильные заклинания. К концу боя я полностью выдохся и довольно разлёгся на полу. Что же, не так всё и плохо. Хоть от былого могущества остались крохи, но это не проблема. Буду тренироваться каждый день и толк будет.       В гостиную я ввалился усталый, но довольный. Меня встретил радостный вопль. Рон, сияя и обливаясь сливочным пивом, бросился ко мне бегом с кубком в руке. — Гарри, я сумел, я в команде, я вратарь! — Что? Ух ты, классно! — сказал я, пытаясь изобразить улыбку, сердце между тем по-прежнему колотилось. М-да, видимо сильно устал. — Вот, хлебни сливочного пива. — Рон сунул мне бутылку. — Я все никак поверить не могу… А куда Гермиона делась? — Здесь она, здесь, — успокоил меня Фред, тоже попивавший сливочное пиво, и показал на кресло у камина. Сидевшая в нем Гермиона задремала, кубок у неё в руке опасно наклонился. — Когда узнала, сказала, что рада, — сообщил Рон уже не таким торжествующим тоном. — Пусть поспит, — торопливо сказал Джордж, и чуть погодя я заметил у нескольких собравшихся вокруг первокурсников явные следы недавнего кровотечения из носа. Блин, они идиоты или как? Я про братьев. А детей — жалко… — Рон, иди сюда! Посмотрим, годится ли тебе старая игровая мантия Оливера, — позвала его Кэти Белл. — Можно будет убрать его фамилию и поставить твою… Я сел рядом с Гермионой. Когда я положил на пол сумку, она вздрогнула и проснулась. — А, это ты, Гарри… Здорово, что Рона взяли, правда? — сказала она вяло. — А я что-то очень… очень устала, — зевнула она. — Вчера до часу ночи вязала шапки. Они исчезают с дикой скоростью! — Замечательно, — без энтузиазма сказал я, желая её чем-нибудь стукнуть. Странный порыв…       Некоторое время я смотрел, как Фред, Джордж и Ли Джордан жонглируют пустыми бутылками из-под сливочного пива. Скучно. — Пойду лягу спать. Поздравь Рона от моего имени, хорошо? — Ну уж нет, — сказала Гермиона. — Ты идешь спать, значит, и я тоже могу, и совесть моя будет перед ним чиста. Я совершенно вымотана, а завтра мне делать новые шапки. Слушай, может, и ты подключишься? Это очень увлекательно, у меня получается всё лучше и лучше, я могу вывязывать узоры, помпончики и все, что угодно. Я недоуменно посмотрел на её светящееся от радости лицо и постарался сделать вид, что предложение меня в какой-то мере соблазняет. — Э… нет, я, наверно, не смогу, — сказал я. — Завтра уж точно не получится. Столько уроков… И я устало потащился к лестнице, ведущей к спальням мальчиков. Гермиона поглядела мне вслед с лёгким разочарованием. Угу, повелитель Пустоты вяжет шапочки. Да ни в жизнь!