Учитель-вампир

Они вроде скрывали свои отношения, но… Конечно же, вся школа была в курсе. Не то чтобы они действительно прятались по углам, украдкой оставляя поцелуи… Ладно, именно это они и делали. Все на удивление легко приняли их отношения, чему Докча был очень рад, потому что успел привязаться к своим ученикам. А вот Джонхьюку было безразлично. Наверное. Очень сложно было разобрать эмоции мужчины на его вечно каменном лице. Зато по глазам вампир научился читать все его чувства, что радовало его самолюбие, ибо взгляд у того практически постоянно был таким же, как и лицо. Лишь в присутствии Докчи тот позволял себе немного расслабиться, чему сам вампир был только рад. Их отношения были удивительно гармоничны. Ссор как таковых не было, времени они вместе проводили довольно много. А ещё Джонхьюк был заботливой мамочкой, потому что всегда проверял, не забыл ли Докча чего-нибудь, обязательно заставлял надевать что-то тёплое, когда было холодно (как вампиру, ему это было не нужно, но обижать своего парня не хотелось), а ещё просто прелестно готовил. Опять-таки, человеческая еда Киму не нужна была, но есть её он мог, чем и пользовался постоянно, ибо его парень готовил прямо божественно. В школе Докча всё-таки продолжил подкалывать Ю, не обидно, конечно. Но было слишком смешно наблюдать реакцию мужчины на все его безобидные фразочки. А ещё было просто до ужаса уморительно смотреть, как мужчина ревнует его к детям. Сам вампир стал проводить чуть больше времени с Ю Санга и Хан Суён, часто слушая жалобы второй на всё подряд и робкие вопросы первой об отношениях. Он уже давно понял, что девочки друг другу нравятся, поэтому и пытался их немного сблизить. Ю же нещадно ревновал, не замечая очевидного, из-за чего сам вампир тихо посмеивался. А ещё Ким понял, что кровь у мужчины очень сладкая и вкусная, а кусать его мягкую кожу — нечто невероятное. Желание укусить Джонхьюка возрастало с каждым взглядом в сторону того, и он радовался, когда мужчина позволял вампиру вонзить свои клыки в плечо или ключицу. Но это было не так уж и часто, что неимоверно огорчало. А ещё было обидно, что дальше поцелуев и взаимной дрочки дело не заходило. Прямо-таки вдвойне обидно. Хотелось чего-то более… Острого. И чтобы можно было искусать мужчину всего. У самого вампира за всю его о-о-о-о-очень долгую жизнь сексуального опыта набралось всего ничего. Возможно, он был слишком сентиментален для бессмертного существа, но ему хотелось найти ту или того единственного, с кем он готов будет находиться постоянно, чувствовать радость встречи и тосковать от долгой разлуки. Любви хотелось, самой настоящей. Но таких людей не было, поэтому он продолжал оставаться один, иногда подцепляя кого-то. Ненадолго. И редко. Только когда приступы одиночества скручивали с особой силой. Но когда в его жизни появился Ю Джонхьюк, всё резко изменилось. Одиночество перестало давить на него, все его мечты сбылись в одно мгновение. И было бы просто прекрасно, чудесно, если бы не одно но… Трахаться хотелось. До ужаса прямо. Вампир истосковался по интимной близости, а когда рядом с тобой твой возлюбленный и объект страсти, то хотелось вдвойне больше. Но Ю Джонхьюк был слеп. Тупо игнорировал все намёки и останавливался, когда дело принимало явно серьезный поворот. И Ким Докча всё больше и больше злился, пока наконец не взорвался. — Джонхьюк-а! Мужчина удивлённо обернулся к прямо-таки пылающему от ярости вампиру. Докча навис над Ю, прожигая взглядом. Его достало всё, поэтому он собирался дойти до конца. И никто ему не помешает, тем более Джонхьюк. Вампир обошёл диван, на котором устроился его парень, и сел ему на колени. Мужчина уже откровенно удивлённым взглядом уставился на вампира, когда тот всё-таки решил сообщить о своём решении: — Джонхьюк-а, сегодня мы дойдём до конца. Ю непонимающе моргнул, а потом осознание начало медленно приходить к нему, и совсем лёгкий румянец проступил на щеках. Сам Докча тоже был румяный от своей наглости, но он решил, и будет идти до конца, подавляя своё смущение. — А можно? Ким завис. Что? Он внимательно вгляделся в лицо Джонхьюка. Тот явно не шутил, что ввело Докчу в ещё больший ступор. — А почему нельзя? Джонхьюк нахмурился и пробурчал что-то типа: «Я думал, ты против», и Докча не знал, смеяться ему или плакать. Так что он сделал третье: поцеловал мужчину. Ему тут же с жаром ответили, валя на диван. Руки мужчины стали забираться под домашнюю футболку вампира, оглаживая холодные бока. Докча слегка выгнулся, подставляясь, жадно отвечая на поцелуй, пока Ю стаскивал с него футболку и начал оглаживать горячими руками ледяное тело. Прикосновения обжигали, из-за чего вампир мелко дрожал, почти что тая от наслаждения. Джонхьюк оторвался от его рта, и оставил цепочку поцелуев от слегка заострённого ушка до ключиц, чуть прикусывая кожу. Докча, путаясь в собственных руках от наслаждения, впопыхах стянул верхнюю одежду Ю, начиная возится с домашними штанами, аккуратно пробираясь тонкими пальчиками за резинку. Мужчина вздрогнул, когда почувствовал холодные прикосновения на своём члене, уже болезненно нывшим от слишком сильного возбуждения. Вампир усмехнулся, облизнув тонкие губы, и сделал пару фрикций рукой, отчего Джонхьюк низко застонал. Застыв на несколько секунд, вампир поёрзал под возлюбленным, сгорая от желания. Он чуть привстал на локте, заворожено смотря на ключицу, и вновь облизнулся. — Кусай, — хриплый голос разнёсся по комнате. Докча тут же припал губами к коже и, лизнув пару раз, вонзил клыки, не прекращая двигать рукой по члену Ю. Болезненно поморщившись от не самых приятных ощущений, Джонхьюк тут же низко застонал, чувствуя заполняющий голову туман. А вампир же самозабвенно слизывал ручейки крови, чуть ли не мурча от удовольствия. Возбуждение было слишком болезненным, чтобы сдерживаться дольше, так что мужчина оторвал вампира от своей ключицы, скидывая свои штаны вместе с бельём, и помогая снять нижнюю часть одежды и Докче. А после встал с дивана, слушая протестующее хныканье вампира, и пошёл к тумбочке. Несколько дней назад он купил смазку, надеясь на разрешение, и вот сейчас она была как нельзя кстати. Повозившись пару минут, быстро возвращается, и мужчину тут же опрокидывают на диван. Докча садится на бёдра Джонхьюка, слегка ёрзая, и жадным взглядом осматривая тело того. Подтянутое, накачаное, с большим количеством шрамов. Как же вампир хотел бы искусать его всего! И он не отказывает себе в таком желании, наклоняясь, при этом потираясь оттопыренной задницей о каменный стояк Ю, отчего тот глухо стонет, сжимая ладонями чужие упругие половинки. Докча же кусает в плечо, несильно, но так, чтобы остался след. Потому что Джонхьюк его. Вампир отстраняется, выжидающе глядя на мужчину. Тот же пытается избавиться от тумана в голове. Слишком хорошо. Но тут Докча опять трется своей грёбаной задницей о его каменный член, и Ю не выдерживает. Переворачивается и опрокидывает Кима на диван, открывая баночку смазки, зачерпывая немного. Вздёргивает вампира в коленно-локтевую и надавливает скользкими пальцами на тугое колечко мышц. Докча тут же вскрикивает, но не делает попыток отстраниться, в какой-то степени наслаждаясь этой болью и дискомфортом. Джонхьюк осторожно вводит палец на одну фалангу, чувствуя, как жаркая теснота обволакивает его конечность. Он задыхается, как и вампир. Слишком горячо, слишком… Хорошо. Мужчина вводит палец полностью, прислушиваясь к звукам, издаваемых Докчей, и очень внимательно отслеживая реакцию тела того. Ким мелко дрожал, поверхностно дыша, но не делая ни малейшей попытки отстраниться. Поэтому Ю срывается, и добавляет второй, разводя напряжённые мышцы на манер ножниц. Дрожь желанного тела усиливается, и слышится тихий вскрик. Мужчина тут же прекращает, застывая. Некоторое время они оба тяжело дышат, не двигаясь. А потом Докча вдруг сам поддаётся назад, насаживаясь на пальцы, и коротко стонет, прикусывая губу. Джонхьюк больше не в силах терпеть это издевательство, так что быстро добавляет третий палец, принимаясь основательно растягивать вампира. Каждый раз, когда Ю растягивал тугое колечко мышц, Ким коротко вздрагивал и издавал нечленораздельные звуки. Ему было хорошо, и он надеялся на то, что ему станет ещё лучше. И стало, когда пальцы мужчины задели чувствительный бугорок простаты, отчего Докчу будто током прошило, и он выгнулся почти до хруста, хрипло, громко и протяжно простонав. Этот звук был настолько сексуален, что Ю чуть не кончил, и понял, что с растяжкой пора заканчивать, а то его член сейчас просто взорвётся от перевозбуждения. Он с тихим и очень пошлым хлюпом вытащил пальцы из Кима, на что тот протестующе захныкал, поддаваясь назад, но тут же притих, стоило ему почувствовать упирающуюся ему в задницу головку. Джонхьюк осторожно направил рукой свой член и стал медленно входить в вампира, который от небольшого пока дискомфорта напрягся, сведя лопатки. Ю продолжал проталкиваться в желанное тело, дурея от того, как внутри узко и жарко, как его сжимают со всех сторон, в то время как Докча чувствовал буквально каждый миллиметр, проникающий в него. Оба не знали, сколько прошло времени, пока Джонхьюк наконец не вошёл полностью. Мужчина замер на некоторое время, давая вампиру привыкнуть, и сходя с ума от желания вколачиваться в такое поддатливое тело. Но он терпел, а Докча тихо мычал из-за чувства наполненности. А потом медленно кивнул, зная, что Ю заметит. Так и произошло, и мужчина медленно вышел наполовину, потом резко поддаваясь вперёд, выбивая из вампира вскрик. Пошлый шлепок тела о тело прозвучал удивительно громко, практически в унисон с громким протяжным стоном, больше напоминающим вой. Киму было хорошо, очень хорошо. Несмотря на небольшой дискомфорт, сознание вампира уплыло куда подальше, а тело содрогалось в спазмах удовольствия. Да он уже готов был кончить, а ведь всё только началось. Ю Джонхьюк всё набирал темп, глухо рыча сквозь зубы, и безжалостно вбиваясь в Докчу, что трясся и закатывал глаза от эйфории, вскрикивая на особо глубоких толчках. В квартире не было слышно ничего, кроме громких хриплых стонов и пошлых шлепков тела о тело. Ю опять резко вогнал член до самого основания и, видимо, проехался прямо по простате, потому что Докчу будто подкинуло и раздался громкий крик наслаждения. Уже через несколько секунд до мужчины доходит, что тот уже кончил, испачкав обивку дивана белесой спермой, и почти сразу последовал за ним, загоняя член до основания и кончая внутрь, коротко простонав сквозь зубы. Руки Докчу уже не держали, ноги разьезжались, и он повалился на диван, полностью обессиленый и жутко довольный. Джонхьюк осторожно выходит из него и плюхается рядом, закидывая руки за голову. Диван был достаточно большим, чтобы двое взрослых могли спокойно лежать на нём, не свисая. Несколько минут проходят в тишине, пока оба пытаются отдышаться, но тут вампир прерывает её: — Знаешь, а я рад, что проспал Французскую революцию. Джонхьюк непонимающе моргает, переводя взгляд на своего парня. Тот усмехается и продолжает: — Если бы я о ней знал, ничего этого бы не было. Так что я рад, что тогда рассердил тебя незнанием темы. Джонхьюк на это лишь фыркает, притягивая Докчу к себе в обьятия.