Я тебя ждал

Едва ли что-то и когда-то заставит Стивена отказаться от некоторых своих правил. Например, носить на работе костюм с галстуком или безупречно бриться по утрам, даже если есть шанс, что вечером тебя побреют и загримируют в морге. Поэтому даже после смены трех самолетов и семи часовых поясов за сутки он заходит в штаб с гладким лицом и тугим узлом под воротничком. — Снова этот гель для душа. Ты мог принять душ в Хилтоне, он тоже есть возле аэропорта, — как обычно, Ниа не здоровается и даже не поворачивается. — На карте нет ограничений по средствам. — Мне хватило и ванной в безымянном «ИНН», — отвечает Стивен и кладет папку с собранными данными на ближайший стол. — Тут все результаты по трем дням наблюдений. Я все присылал, но ты просил… — Спасибо, Джованни. Я просмотрю еще раз. А ты отдохни. Я попросил подготовить для тебя вторую комнату. Стивен только чуть склоняет голову. Он уверен, что этого ответа достаточно для Ниа, даже сидящему к нему спиной. Вторая комната встречает запахом чистого постельного белья и приглушенным светом. Стивен разувается и падает на покрывало, раскинув руки. Он и в самом деле дьявольски устал за эти дни постоянной слежки — почти без сна и с постоянным напряжением. Устал настолько, что нет сил заснуть. Тупое оцепенение, в котором он проводит то ли пять минут, то ли пару часов, прерывает мягкое прикосновение ко лбу. Стивен протягивает руку, которую тут же перехватывают за запястье. — Если «да», то просто лежи спокойно, — говорит Ниа над ним. Ниа наощупь распутывает узел под воротничком, не поднимая глаз, словно смущается. Стивен знает, что на самом деле это не так. Стивен вообще знает о Ниа очень многое, и все равно тот каждый раз умудряется удивлять. Как сейчас, когда несколько секунд накручивает на пальцы широкую шелковую ленту галстука, а потом вдруг улыбается, садится Стиву на бедра и поднимает его руки над головой. Вторая комната и кровать с балясинами однозначно на стороне Ниа. Как и весь пустой штаб. Как и сам Стивен, покорно позволяющий обхватить запястья галстуком, накрепко стянуть их между собой, а потом привязать к спинке. Затекшие в бесконечных поездках и полетах мышцы приятно ноют от такой растяжки. Ниа не спешит. Гладит от запястий к плечам через одежду: где-то едва ощутимо, где-то надавливает посильней, и Стивен тихо, коротко стонет — от удовольствия, пока никак не связанного с сексуальным возбуждением, от легкой боли, которая быстро проходит и оставляет после себя расслабленность. А Ниа заканчивает с руками и мимолетно касается шеи. Когда Ниа распахивает пиджак, Стивен чувствует себя более обнаженным, чем в душе по утрам. Каждая расстегнутая пуговица рубашки — несколько сантиметров голой кожи, по которым скользят кончики пальцев и губы. Ниа медленно продвигается ниже, целует без слюны, «сухо»; приятная тяжесть его тела давит на бедра. Стивен напрягает руки — галстук немедленно впивается глубже — и с ясностью озарения понимает две вещи: первое — он, почти тридцатилетний элитный агент, беспомощно лежит под своим начальником, двадцатилетним гением; второе — это невероятно возбуждает. Настолько, что даже накопленная за последние дни усталость уползает куда-то подальше от кровати, на которой Ниа, тесно прижимаясь грудью к паху, целует живот Стива. — Ниа, — еле слышно стонет Стивен. Хочется запустить пальцы в волосы, хочется обнять и найти губами губы, хочется посмотреть в глаза — и всего этого не дают сделать уже ненавистный галстук и сам Ниа. — Нет, Джованни. Не так, — голос Ниа неизменно ровный, а вот пальцы стискивают ноги с нетерпением. У Стивена нет ни сил, ни желания сопротивляться Ниа, и это тоже устраивает обоих. — Нэйт, — шепчет он. Этого достаточно для того, чтоб Ниа снова оседлал его бедра и впился — это не назвать иначе — поцелуем в губы. Впервые с момента встречи инициатива оказывается у Стивена, и он пользуется ей. Ниа позволяет наслаждаться поцелуем не слишком долго. Не отстраняется, не приказывает, нет — просто сильно прижимается бедрами к члену, и Стивен сам со стоном откидывается на подушку. Ниа не нуждается в просьбах и мольбах — он быстро расстегивает брюки Стивена, сползает чуть ниже, двигает бедрами вперед, дает ощутить, что тоже возбужден; от одного этого Стивен задыхается и выгибается, ощущая легкую боль в запястьях. Кажется, только она и не позволяет кончить прямо сейчас. Стивен смотрит на Ниа пару секунд — сосредоточенный взгляд вниз, будто он решает сложнейшую логическую задачку, белые прядки почти касаются плеч, пижама застегнута до самой шеи — и невольно закрывает глаза, когда чувствует кольцо пальцев на члене. Стивен знает, что Ниа может отдрочить так, что доведет до оргазма за минуту. Но сейчас он настроен на другое, и поэтому Стив бьется под ним со все более громкими стонами долго: ладонь то двигается быстро, скорее вибрирует, чем скользит, то замирает и медленно проводит от основания к головке, и возбуждение подчиняется этим движениям. Как оркестр дирижёру, как Стивен Нэйту… — Посмотри на меня, Стивен, — даже в таком состоянии Стивен слышит легкую дрожь в голосе. Он открывает глаза: Ниа все так же сидит на нем, дрочит ему сильными, короткими движениями и кажется бесстрастным и далеким. Кажется до тех пор, пока не запрокидывает голову, быстрым движением убирая со лба влажные от пота волосы, встречаясь со Стивеном взглядом. Грамотно выбранный момент. Оргазм сотрясает тело долго, все вокруг сливается в белую массу тумана, из которого смотрят внимательные серые глаза. И Стивен сам растворяется в этой белизне, не ощущает больше ни стянутых рук, ни кровати под собой. Туман сгущается и собирается в сознательно мыслящего агента Стивена Джованни через несколько минут. Тогда же Ниа развязывает ему руки и встает с кровати. — Подожди, а ты? — спрашивает Стивен, хотя едва находит в себе силы повернуться. Ниа демонстрирует два влажных пятна на пижамных штанах. — А я пойду переодеваться, — он едва уловимо улыбается. — А ты теперь сможешь заснуть. И в ванной твое любимое мыло с эвкалиптом, перебьешь этот ужасный гель. Стивен пытается возразить, на что Ниа только бросает «увидимся утром» и уходит. После душа Стивен засыпает почти мгновенно, успев только подумать, что галстук все еще висит на спинке кровати.