Твоё молчание хуже пытки..

...Я все еще надеялся что он перестанет и молил его мысленно прекратить, для меня это все становилось невыносимо, и я старался хоть немного держать себя в руках, хоть это и было чертовски тяжело, когда в очередной раз за эти сутки я словил периферийным зрением его взгляд на себе. Глаза цвета трав туманным утром-они поглощают все падающие лучи света, а не излучают его, словно дыры в космосе, и от того, что они направлены в мою сторону я буквально ощущаю, как на теле после контакта с моей кожей та начинает дымиться и плавиться, чувствую как лениво сползает холодный пот на загривке и неприятно спускается ниже, проникая даже под прозрачную, облегающую рубашку, заставляя каждый раз ежиться. Перед концертом в Лос-Анджелесе ты был как всегда пьян, но куда более мрачен чем обычно, а с самого прибытия в город и заселения в номера отеля ты не сказал мне и слова, не явившись и на ланч, организованный для группы. До этого дня я и вовсе перестал тебя видеть, хоть причин для подобного поведения не было, я сходил с ума три недели без тебя, ты не звонил, и не брал трубку. Чертов эгоист. И когда мы начали давать небольшие концерты в честь выхода "Ultra", только когда нас собрали менеджеры, я наконец-то увидел тебя. Синяки под глазами и серый цвет лица ясно дали мне понять, что ты опять пил все это время и не мог остановиться, ты никогда не мог устоять, когда дело доходило до спиртного. Мне не потребовалось и секунды чтобы внутренне закипеть яростью, когда я это понял. Убивал сам факт того, что тебе было хуево, а я был не в курсе, ты бы сдох, но и не подумал пойти ко мне, и меня это бесило невозможно. Почему, черт тебя дери, Март?! Я знал, что он начал пить запоями еще больше, когда ушел Алан, я не дурак и был в курсе, что этих обоих связывают чувства, но как ни выл от бессилия, ничего не мог сделать. Стоило Алану сделать финт хвостом и ты буквально впал в алкогольную кому, а мне снова пришлось быть лишь сторонним наблюдателем, не в силах донести до тебя, что может чёртов Чарли и ушел, но я то все еще здесь, рядом-бесплатная жилетка поплакать, которая на деле оказалась бесполезной. В последних песнях что Март написал, я словно услышал в них все то, что происходило с нами последние пять лет, откровенно обвиняя Алана, или просто ставил перед фактом, что Уайлдер без него ничто и если он настолько туп чтобы это понять, то стоит походить к психологу, одновременно с тем намекая, что если у него, Чарли, вдруг внезапно зачешется, то пусть приползет на брюхе, а Март, так уж и быть, простит его. Было больно слышать, еще больнее осознавать, насколько он завладел мозгом и сердцем Мартина, в то время как мне перепало лишь небольшое снисхождение Гора почувствовать его под собой пару лет назад, и насладиться звуками его сладких стонов, чтобы эта картинка въелась глубоко в подкорку моего мозга раз и навсегда. ************* Я не знал и до сих пор не знаю, отчего мне так повезло оказаться рядом с ним и испытать хотя бы толику эмоционального оргазма в своем мозгу от одних лишь глупых фантазий, что такой как он может может заинтересоваться таким как я, от того завелся и просто перестал отрицать то, насколько сильно я его хочу. В какой-то момент все мои мысли занял он, у меня был год хотя бы попробовать, в душе надеясь, что Мартин не оттолкнёт меня, как только узнает о внезапном признании ему больше чем в симпатии вокалиста, тут же начинающего смотреть глазами щенка, стоило лишь Марту зайти в комнату. Но пока я пытался придумать, как признаться ему во всём этом, я от чего-то мгновенно и разом растерял весь свой запал и напускную браваду, даже не понимая с чего начинать и как заговорить с ним. Именно в то время к нам и пришел он. Уайлдер был старше всех нас не только по годам, но и интеллектуально, а так же в музыкальном плане должен был стать для нашей группы большим рывком вверх. Мартин не мог отвести свой взгляд от пальцев Алана, когда тот играл на синтезаторе или пианино, казалось его это завораживало, словно он в следущее мгновение выпадал из реальности и все его восприятие сужалось до этих пальцев, скользящих по клавишам. Чувствуя как моё сердце неровно пропускает удары, я наблюдал за бьющейся жилкой на шее Гора, нервно кусая нижнюю губу и понял, что я его проебал, как и шанс, пусть и мифический, быть с ним. В следующие годы я видел как из милого соседского мальчика ботана, Мартин превращался в размалёванную блядь, надевая всё более развратные наряды, и если увидев его впервые в платье меня чуть не порвало от возбуждения, от невольно брошенного на его голое бедро взгляда, то дальше все становилось только хуже. У меня до сих пор остаётся подозрение в том, что именно Уайлдер открыл ему новый мир кожи и БДСМ атрибутов, я знал, что это его влияние, как и принимая это за факт, насколько в этом случае дурной пример оказался заразителен. Однажды я по обыкновению пришел в студию, где застал Мартина и Уайлдера за работой-ничего необычного, пока внезапно я не заметил край лилового синяка под ошейником на его шее. В долю секунды меня затопило жгучей ненавистью к Уайлдеру-какого хрена он вытворял с ним?! Я даже не помню, как я подскочил сзади к тому и почти до хруста вцепился ему в плечо, грубо разворачивая лицом к себе и видя в глазах раздражение смешаное с недоумением. Он поравнялся со мной и попытался вырваться из моей хватки, но в тот момент я обезумел от ярости, и это придало сил. Нагнувшись к его уху я тихо отчеканил: -А чего ты так задёргался? Я думал тебе нравится боль во всех ее аспектах, разве нет, Чарли? -выплюнул с сарказмом его имя я и указав глазами в сторону недоумевающего Гора сжал плечо еще сильнее так, чтобы он понял, насколько я взбесился и недоволен, что он причиняет Марту боль, пусть даже тот сам того хочет. Я просто не мог видеть, как на его нежной коже теперь расцветает уродующая гематома, и против своей воли представил как Уайлдер судорожно сжимает пальцы на этой шее и трахает его до тех пор пока Мартин не начинает задыхаться, и сам ощутил как к горлу подкатил ком. Алан не отводил взгляд, недоумевая, чего я до него доебался, но почти мгновенно все понял и ухмыляясь, ответил: -Он сам хотел этого. Отпусти. Я старался не выказать публичного проявления слабости, особенно сейчас перед Уайлдером, но в тот момент осознав, что еще немного и я глупо и по-детски разревусь перед ним от беспомощности своего положения, и медленно разжал ноющие, побелевшие от хватки пальцы на его плече. Взяв куртку я молча ушёл из студии, пешком отправившись в бар, находящийся в соседнем квартале. Самое хреновое во всем этом было то, что Алан теперь знал, что я испытываю к Марту какие-то чувства и теперь точно не упустит свою возможность обладания Мартином. Через полчаса сидя в одиночестве и заливая в себя "Хейнекейн", в голове я прокручивал последний год, когда мы взяли Уайлдера в группу и пытался вспомнить, когда у них появилось это - какой именно момент я проебал, когда дружеский взгляд Марта на Алана превратился в кошачий, с какого дня они начали все более интимно касаться друг друга прилюдно? Я так и не находил в голове ответов. В итоге на ватных ногах, даже не помня как добравшись до своей квартиры той ночью, я уснул прямо на полу в прихожей. ************* Через несколько лет я стал замечать, как их связь начала истончаться, то и дело регулярно я замечал на Марте "знаки отличия" Уайлдера, его лицо приобрело ещё более бледный оттенок, я наблюдал, как он накидывался алкоголем каждый раз, находясь в студии, но вместе с тем теперь было то, что доводило меня до яростного скрежета зубов - это выражение лица пресыщенности хорошим сексом, блаженное и одновременно заёбанное. Однажды я не выдержал и чуть не набил морду Уайлдеру, но наш добродушный и порядочный Энди сказал: -Что вам, падлам, спокойно не живётся?", от души отвесил нам по подзатыльнику, и я остыл так же быстро, как и завёлся, но из студии убрался. Просто потому, что было выше моих сил видеть такого Мартина, Мартина, который был в какой-то другой параллельной вселенной, словно под постоянным кайфом от прихода, и в той вселенной для него не существовало никого и ничего, кроме Алана. Ни одна хорошенькая девочка не могла завести меня так, как это умел делать Гор. Обнаженное плечо, ямка ключицы, шея, густо накрашенные черным полуопущеные ресницы, чёткие очертания линий губ - и всё, я готов был молить стоя на коленях. Как-то раз, заселяясь в номера, мы поднимались в тесном лифте отеля, Мартин стоял так близко и я буквально наслаждался его едва слышным и теплым дыханием, я чувствовал как мой пульс зашкалил под 150 разогнавшись за милисекунду, впился ногтями в ладонь, стараясь этим слабым отголоском боли хоть немного унять накатившее возбуждение. Только слепой идиот не понял бы, что я испытываю к нему чувства, и Мартин конечно знал, наверняка догадался с самого начала, его безмолвие я принял за отказ. Я не знал причин почему, но спросить не решался, боясь, что как только он произнёсет это вслух, оно обретёт реальность, материализуется и раз и навсегда я потеряю его и как друга, и как парня, который был мне небезразличен. За два года до, в тот год, когда Алан и Мартин негласно разосрались, каждый раз глядя друг на друга волками, и по всему видимому разошлись на какое-то время, в год моего полного героинового забытья и бесконечных пьянок, вечеринок, в которых мы все словно застряли в безумной, безвременной колее, в один из таких же вечеров и произошло это. Похожая как на все другие вечеринка, чёрт даже не знает у кого, да и разве это важно? Играла музыка, вбиваясь ритмом в уши как вата, я помнил лишь полутёмную, душную комнату с диванами, чувствовал в теле кайф от дозы, смешанной с алкоголем, а ещё я помнил его. Мы были одни в этой комнате, я и пьяный Март, и почему мы тогда оказались одни я тоже так и не вспомнил. Я почти не видел его черт лица ночью в, тускло освещаемой светом от уличных соседских фонарей напротив, комнате, но меня невероятно завораживал ореол его светлых волос рассыпаных по обивке дивана, мы сидели на полу, я не мог отвести взгляда от его профиля, в то время как Мартин медленно затягивался сигаретой, выпуская кольца дыма. Тогда я даже не осознавал, что в тот вечер я впервые оказался с ним наедине с тех пор, как появился Алан. Мы просто молчали, но это не напрягало из-за литров алкоголя внутри нас обоих, а еще потому, что это ощущалось хорошо, правильно, словно когда-то так и должно было случиться, я, он и никого более рядом. -Ты как? -хрипло спросил я. Он скосил на меня пьяный взгляд своих глаз и ничего не ответил, так и продолжив рассматривать меня. Отчего-то захотелось тогда поёжиться от этого, тепло прокатилось волной от ступней вверх дойдя до моей пересохшей глотки, запустило пульс вскачь от смелости того, что я внезапно собирался сделать. Подполз к Мартину и оседлав его я замер на нём, в ожидании чего угодно: удара в морду, возмущения, того, что он смущённо засмеется или скинет меня с себя, обозвав придурком, но Мартин даже не пошевелился, продолжая глядеть в упор, разрывая мне нутро своими безбожно красивыми глазами. -Я люблю тебя, Март... Воцарившаяся тишина медленно начинала убивать, просачиваясь под кожу внутривенно, удушая забивала нос и рот, от чего мне казалось, что она скапливается в лёгких, все меньше оставляя в них кислорода, заполняя все нутро до предела. Я уже был готов заорать на Мартина, встряхнуть, чтобы я не чувствовал себя идиотом, чтобы отреагировал, но как и всегда действия Гора невозможно было предугадать или понять. То, от чего еще больше рвало крышу было тепло его тела, что я ощущал в тот момент, которое моё не могло проигнорировать, старался продлить это еще дольше, хотя это даже не зависело от меня тогда. Мартин какое-то время смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице, а после просто поцеловал, поцеловал так, словно для нас обоих это было обыденным делом и не впервые, но если для него все было и так, то я буквально ощущал ни с чем несравнимое и ранее не испытываемое. На что это похоже? Похоже на бесконтактный оргазм. Точка. И я могу поклясться, что так как Мартин отдавался в ту ночь мне, то было словно в последний раз перед смертью нас обоих, будто на следующий день нас бы накрыло бы ядерной волной, перемалывая кости в пыль. А он тогда так и не сказал ни слова.