Вкус виски и малины

      Табачный дым с медленным вдохом проникал в легкие, окутывая напряженный мозг иллюзорной пеленой спокойствия. На языке оставалось легкое послевкусие сигарет с ментолом и терпкого вина с малиной, которое дарило призрачное тепло в это холодное и серое утро. Питер в четыре утра еще спал. Далеко слышались редкие звуки машин, которые контрастировали с такой морозной тишиной угрюмого города. Небо было укутано непробиваемым слоем грязных туч, которые всеми силами пытались скрыть солнце от посторонних взглядов.       Рыжая девушка сидела на террасе одного из многих уютных питерских домов, со своей исключительной историей и атмосферой, куря сигарету и наслаждаясь своим недолгим тихим утром в одиночестве. Ее локоны хаотично рассыпались по тонким плечам, а на худом бледном лице была легкая задумчивость. Красивые зеленые глаза, которые раньше были похожи на яркую и красочною весну, теперь превратились в холодную и апатическую осень. Они потухли. Озорные искорки, которые всегда там плескались, были потушены льдисто-голубым океаном его омутов. Она были измучена и сломлена, но все равно сюда возвращалась.       В их квартире царил беспорядок. Раскиданные вещи валялись на полу гостиной, поднимаясь лестницей на второй этаж. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться что в очередной раз здесь произошло. В очередной тысяча какой-то там раз, за все пять лет их совместной жизни.       Первую его пассию звали Олеся и тогда она устроила огромный скандал, после которого, казалось, все наладилось и он одумался. Но нет... С каждым разом они возвращались к тому же сценарию: очередная его дама ночи, скандал, уход, шаткое примирение. Она жила в этой петле, потеряв счет его выходкам, каждый раз прощая и надеясь лишь на любовь, в наличии которой она уже сомневалась.       Девушка задыхалась в едком сигаретном дыме, пытаясь выкурить удушливый запах чужих женских духов, смешанных с его запахом. В квартире отвратительно пахло сексом и этот аромат до слез въедался в глаза.       В гостиной послышалась возня и девушка разочарованно выдохнула последнюю порцию дыма, понимая, что спокойствие этого утра уже не вернуть. В проходе на террасу показалась высокая худощавая шатенка, одетая лишь в широкую мужскую рубашку, которая мало что прикрывала. На лице очередной пассии появилась гримаса недоумения и раздражения, когда она увидела нежданную гостью. — Вы кто такая?,— до одури писклявым голосом выкрикнула шатенка, подходя ближе к рыжеволосой. — М-да, с каждой новой девкой он все больше удивляет меня своим вкусом,— тихо высказала в слух свои мысли девушка, делая большой глоток терпкого малинового вина, чтобы хоть как-то заглушить привкус боли на кончике языка и в глубине груди. — Как вы попали сюда, я сейчас вызову полицию, дамочка,— шатенка еще более раздражалась от напускного спокойствия своей неожиданной собеседницы. — Интересное развитие событий,— рыжеволосая горько улыбнулась.— Я бы закатила истерику, но слишком устала после перелета. Не осталось сил на никчемные и ненужные драмы, поэтому собери свои вещи и немедленно выметайся. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать и указывать мне?— девушка начала нелепо размахивать руками от злости. — Я дома у любимого мужчины и с места не сдвинусь, а вот, кто ты такая, мне уж больно интересно узнать. Откуда у тебя вообще ключи от квартиры? — Я жена. — девушка болезненной улыбнулась, произнося это горькое слово, которое когда-то обещало ей принести горы радости и счастья. «И в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии...». Ничего кроме горя это клеймо ей однозначно не принесло. — Я жена Арса, поэтому для всех будет лучше если ты сейчас соберешь свои вещи и без лишних криков и скандалов уйдешь из этого дома, в котором ты оказалась по ошибке. Так тебе понятно?       Шатенка на удивление оказалась не критично глупой, поэтому быстро оделась и начала обуваться, когда на лестнице послышались тихие шаги и еще сонный голос: — Зайка, ты уже уходишь? — в поле зрения рыжеволосой показался силуэт когда-то так горячо любимого мужчины, в одних пижамных штанах. — Не хочешь остаться на завтрак?       Шатенка уставилась на вошедшего брюнета, с которым она провела эту ночь, будто она увидела мертвеца, испуганно прыгнула в ботинки и выскочила из квартиры, оставляя после себя удушливый шлейф фиалковых духов. — Доброе утро, зайка. Ты так мил, завтрак это именно то, что мне нужно после утомляющего десятичасового перелета в Питер, — женский голос, пропитанный ядом привлек внимание Арса. — Дана. — это была сухая констатация факта без лишних эмоций, которые были присущи любящим людям.— Я смотрю вы уже успели познакомится с Анечкой? Замечательная девушка, такая чуткая, когда... — Хватит.— ее громкий выкрик заставил его замолчать. На глазах Дарианны была пелена слез, которые грозились вот-вот покатиться солеными дорожками по бледным щекам. Он так давно не видел ее слез. — Хватит, Арс, я достаточно увидела сегодня. Ты, как всегда, в своем репертуаре, я ничего другого и не ожидала от тебя. — Так славно, что у тебя нет глупых надежд на мой счет, — мужчина спокойно прошел мимо жены и включил кофемашину, будто ничего и не произошло.       Она знала, что так будет. Она была уверенна в этом, потому что так происходило всегда. Каждый раз когда она улетала в командировку, когда он уезжал на гастроли или в Москву на съемки, он всегда оказывался в объятьях очередной девицы, которая ему хоть немного приглянулась. Так было и сегодня... Каждой своей изменой Арс глубоко внутрь втыкал острую иголку, но вскоре место для игл кончилось, как и ее силы и попытки бороться за своего любимого мужчину. Он превратил ее в одно огромное кровоточащее ранение, которое никогда не заживало, а становилось лишь больше. И самое обидное было то, что он даже не пытался скрыть свои гулянки. — Я хочу развестись,— тихий голос Даны прозвучал слишком громко для нее самой. Она даже не думала об этой мысли, но видимо и ее терпению и выдержке может наступать конец. — Ты надеешься на то, что я буду умолять тебя не делать этого и клясться в том, что такого больше не случиться?, — насмешливо ответил Попов на заявление жены. — Нет. — едва слышный шепот. — Я уже давно ни на что не надеюсь Арс. Я слышала все твои клятвы и обещания, которые ты никогда не выполнял. Я... я устала. Жить во всей этой фальши, когда все вокруг думают, что мы такие счастливые и везучие, а на самом деле последние три года я только то и делаю, что плачу на осколках нашей с тобой счастливой семейной жизни. Я, блять, тоже человек и я тоже могу чувствовать, у меня есть сердце, Арс, хотя в этом факте я уже давно сомневаюсь. А ты специально издеваешься надо мной, причиняешь боль, заставляешь ненавидеть тебя, словно тебе становиться от этого легче. — Не надо во всем винить меня, — такой вечно спокойный Арс теперь возвышался над маленькой девушкой, грозясь раздавить ее своей злостью.— Если бы не ты, то я не начал бы гулять. Это ты не женщина, Дана, это ты не можешь родить ребенка. — Замолчи. — громкая пощечина на миг оглушает их обоих.       Красное пятно от ее ладони теперь красуется на щеке у мужчины, приводя его в чувство от сказанных им слов. Уже и так мокрое лицо рыжеволосой окропляет новая порция горьких слез обиды и осознания собственной никчемности. — Достаточно меня мучать, я не железная.       Дарианна в последний раз заглядывает в бушующие омуты и выходит из их уютной питерской квартиры, в которой она когда-то была так счастлива с ним.

***

      Ее старая квартира встретила ее удушающей пустотой и тоской. Она часто здесь оставалась ночевать, когда они с Арсом ссорились, но никогда не задерживалась здесь дольше нескольких дней. Но, видимо, не в этот раз.       Поездка по утреннему серому Питеру немного охладила ее пыл и успокоила бушующие чувства, готовые превратиться в такую ненужную сейчас истерику. Она долго обдумывала свои случайно брошенные слова о разводе и с каждым доводом ее разума понимала, что это самый оптимальный выход из их ситуации, который предвещает наименьше потерь с ее стороны.       Но сердце было против... Ее глупое женское сердце всеми клетками любило этого мужчину, который только ранил ее своими поступками. Но она так часто слушала свое сердце, что не успела заметить, когда его «и в горе, и в радости» успели сломать ее.

Я не могу надышаться запахом твоих волос

Ты можешь остаться? Честный вопрос

Первый поцелуй на губах твое имя

Простые слова, но я гордился ими

Так много всего вокруг, но с тобою иначе

Мне не кажется, я чувствую, что ты для меня значишь

— Ты такая красивая сегодня, — его руки покоились на ее талии, нежно поглаживая ткань белого платья. — Ты всегда красивая, моя девочка. — Я так люблю тебя, Арс, — я положила голову на его плечо, плавясь в крепких объятьях моего мужчины, который вел нас в первом танце, наконец, новобрачных. — Как никого и никогда? — Как никого и никогда.

Засыпая держались за руки сильно-сильно

Я боялся потерять тебя - такая красивая

Я не мог наслушаться как ты дышишь

Мне ничего не нужно без тебя, слышишь?

— И когда мы успели просрать всю нашу любовь, Попов?. — Дана задал этот вопрос в тишину одинокой квартиры. И никто из них не сумел бы ответить, даже если бы сильно захотел.

Ай, больно, ай