Вкус виски и малины

      Дни пролетали с немыслимой скоростью, не оставляя после себя ничего, кроме серого осадка. Будни превратились в рутину на работе, а выходные в отчаянные девичьи завывания, невольным слушателем которых оставалась лишь тишина одинокой квартиры.       С каждым днем вопрос о разводе становился все более реальным, оставалось лишь собрать последние документы и заверить их у нотариуса, и как же хорошо, что этим всем занимался ее юрист, иначе она бы уже давно бросила все в сжигающий костер и помчалась обратно в их уютную питерскую квартиру. К нему…       Арс после того дня не звонил и не писал, что было не странно. Он всегда после их сор оставлял ее в покое, будто давая ничтожный шанс на спасение от никчемной зависимости в нем. И каждый раз она сломя голову бежала к нему, но не в этот раз. После этого случая она намерена изменить давно устоявшийся сценарий их жизни, в котором она — жертва, а он — мучитель.       Работа была ее отдушиной и в такое трудное время спасала ее от ненавистного одиночества вокруг. Каждый день был расписан с раннего утра до поздней ночи — приемы, конференции, операции, и так по кругу. Благодарные лица ее пациентов и слова признательности грели сердце, давая возможность почувствовать себя нужной в этом мире хоть кому-то.       На четвертую неделю после ссоры с Поповым телефон начал разрываться от звонков их общих друзей и родителей. Это было очень странно, ведь обычно про их размолвки мог узнавать лишь Матвиенко и Шастун, и то, если ему расскажет Ирка, которая была хорошей подругой Даны. Но вот Кузнецовой девушка ничего еще не успела сказать, а Антон звонил, как не в себе, за компанию со всем кастом Импровизации и каждым их совместным знакомым из Питера. — Да, — раздраженно ответила девушка после двадцать какого-то там звонка Иры. — Что ж вам всем не живется спокойно? Ира, ты превысила свой лимит звонков на день в десять раз, поэтому я хочу услышать достаточно вескую причину, почему ты трезвонишь мне в мой выходной с самого утра? — Романова, всю жизнь проспишь, — послышался встревоженный голос подруги по ту сторону телефона. —Причина достаточно весомая: почему я про развод лучшей подруги узнаю из тупого паблика в твиттере, а не от нее самой? Не хочешь объясниться? — Какого еще паблика? — А, то есть, тебя только этот факт интересует? Что за паблик? А о разводе ты мне своем не хочешь поведать?       Ее на миг оглушило. Если в интернете все в курсе об их разводе, значит, что Арс приоткрыл завесу их отношений. Это значит, что это… конец? — Приезжай ко мне, — тихо выдыхает девушка. — У меня нет сил разговаривать об этом по телефону.       В этой квартире слишком пусто без его шагов. Она раньше так любила просыпаться, вдыхая запах его тела и чувствуя рядом тепло родного мужчины. Ее мужчины. Он пах малиной и сыростью после дождя. Возле него она никогда не курила, чтобы не спугнуть и не развеять этот до одури пьянящий запах Арсения Попова. Но здесь не было его запаха и тепла, поэтому и причины просыпаться не было.       Дана спала и курила, чередуя эти занятия, чтобы не сойти окончательно с ума без его рук и голоса. Она стала помешанной на нем идиоткой.       Кузнецова добралась до ее квартиры довольно быстро и застала печальную картину: рыжеволосая девушка обессиленного лежала на диване, все пространство было закупорено едким дымом, а журнальный столик был усыпан окурками. Она не оставила себе воздуха, чтобы дышать, отравляясь никотином. Лицо Даны было осунувшимся, а ключицы стали еще более выпирать из-под прозрачной кожи. — Романова, ты во что себя превратила? Это что за депрессивный мешок картошки?, — подруга открыла все окна, пытаясь выветрить дым из-за которого слезились глаза. — Я ушла от него, — сил хватало только на маленькие предложения. — Это я и так вижу, — все окурки со стола отправились в мусорное ведро. — Но вот ведешь ты себя так, будто это он тебя бросил. Дана, я тебя не узнаю, а где же та гордая и самодостаточная девушка, которой ты всегда была? — Он ее сломал, оставил мне лишь воспоминания о ней. — Все хуже, чем я предполагала.       Ира подошла к кухонной тумбе и достала оттуда два бокала и бутылку красного вина, которое сюда когда-то притащил Матвиенко. — Объявляю открытие винотерапии, — торжественно проговорила девушка и протянула, наполненный алой жидкостью, бокал Романовой. — А теперь рассказывай очередную неимоверно увлекательную причину вашей ссоры. — Ир, я устала, — почти шепотом произнесла рыжеволосая подруга. — Я больше не хочу бороться за то, чего давно не вернуть. Мы держались лишь на старых воспоминаниях, когда мы вдвоем были счастливы и безумны, но это было будто бы в другой жизни, будто не с нами. — Милая, я тебя понимаю, — подруга нежно погладила ее руку в успокаивающем жесте. — Знай, что я поддержу тебя в любом твоем решении и ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и помощь Антона. Как бы я хорошо не относилась к Попову, но по отношению к тебе он ведет себя, как последний мудак.       Ей очень не хватало ее вечно заботливой и понимающей Иры, которой можно позвонить в четыре часа утра и она примчит к тебе, подставляя свое плече для слез.       Вино развязало обеим язык и, забыв тему проблем в отношениях Романовой, они теперь обсуждали близящиеся новогодние праздники. Но уже поднявшееся настроение девушки развеял звук входящего уведомления на телефон. Арс (18:42): Нам нужно встретиться и обсудить условия развода — Ну вот, кому что, а этот хочет побыстрее от меня избавиться, — Дана протянула телефон блондинке, показывая сообщение. — М-да, Попов такой дурак, что теряет такую женщину. Дана (18:57): Нам не о чем говорить. Этим занимается мой юрист, пообсуждай все с ним. — Не думаю, что он надолго останется холостяком, Арс ведь так хочет семью с детьми, — девушка горько улыбнулась своим мыслям, пряча свои слезы в бокале. — Не смей даже думать об этом, Дана. Ты сделала все, для того, чтобы подарить ему ребенка, не щадя свое здоровье, а он этого не ценил и не понимал. В этом вопросе Попов жуткий эгоист и думал лишь о своих желаниях, поэтому выбрось эти глупые мысли из своей головы, — Кузнецова строго посмотрела в зеленые глаза подруги. — Да, ты права, я не буду на этом зацикливаться. Арс (19:12): Завтра в кафе возле твоего дома в 20:00. Жду. — Как же он меня бесит.

***

Ты выдумал меня. Такой на свете нет,

Такой на свете быть не может.

Ни врач не исцелит, не утолит поэт, —

Тень призрака тебя и день, и ночь тревожит.

      Она поднималась по ступенькам на свой этаж уже готовая к тяжелому субботнему дежурству. Руку после мороза приятно согревали два свежих латте, для себя и Кузнецовой, чтобы мозг хоть немного начал работать в утро выходного дня. Погода сегодня была крайне ужасная: сильный ветер бил в лицо, запутывая в аккуратных локонах красивые снежинки и даже теплое зимнее пальто не согревало.       Девушка настолько выпала из реальности и улетела в своих мыслях, что не заметила, как столкнулась с кем-то высоким, и очнулась уже, когда кофе безжалостно скатился со ступенек, а крепкая рука сжимала ее локоть, спасая от позорного падения.

Повторю в канун разлуки,

Под конец любви,

Что любила эти руки

Властные твои

— Девушка, ну нужно же немного под ноги смотреть, а не витать в облаках, — огромные голубые глаза смотрели на нее осуждающе. — П-простите мне это недоразумение, я просто немного задумалась, — девушка смущенно улыбнулась и виновато посмотрела на мужчину.

И глаза — кого - кого-то

Взглядом не дарят! -

Требующие отчета

За случайный взгляд.

      Он был высоким. Настолько высоким, что даже она, достаточно не низкая девушка, чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. У него были темные немного кудрявые волосы и голубые глаза, в которых было грех не утонуть. Он был очень красивым мужчиной.

Всю тебя с твоей треклятой

Страстью — видит Бог! —

Требующую расплаты

За случайный вздох.

И еще скажу устало,

— Слушать не спеши! —

Что твоя душа мне встала

Поперек души.

— У вас настолько очаровательная улыбка, что я готов вам простить еще тысячу таких недоразумений, — галантная улыбка незнакомца покорила ее девичье сердце. — Я Арсений. — он с манерами истинного аристократа взял ее маленькую ручку и поцеловал, не касаясь губами нежной кожи. — Приятно познакомиться, — рыжеволосая сделала шуточный реверанс. — Меня зовут Дарианна, но можно просто Дана. — Дана, — смакуя ее имя на языке произнес шатен. — Я бы с радостью поболтал с вами еще, но к моему большому сожалению я непростительно опаздываю, а вас уже ждет миссия по спасению этого мира от всех болезней. Думаю, мы еще встретимся. — Арс шутливо откланялся и побежал вниз по лестнице. — А как…— девушка хотела спросить мужчину, как он узнал, что она здесь работает, но он уже скрылся за поворотом, оставляя ее наедине со своими мыслями о загадочном незнакомце и испорченном кофе.

Взгляд—до взгляда — смел и светел,

Сердце — лет пяти...

Счастлив, кто тебя не встретил

На своем пути.

***

      Все было ровно так же, как и в их первую встречу. Декабрьский вечер встретил ее разъяренным ледяным ветром и снежной вьюгой. Каблуки неуверенно ступали по скользкой брусчатке, готовясь к падению в любой момент.       Рыжеволосая девушка куталась в длинное черное пальто, пытаясь хоть немного спастись от зимнего мороза. Тепло уютного кафе окутало ее с ног до головы, как только она переступила порог Блюра. Манящий аромат кофе соблазнял ее уставшее тело после тяжелого рабочего дня. Арс сидел у окна и что-то печатал в телефоне, не замечая появления девушки в кофейне. — Привет, — она лаконично обозначила свое присутствие, снимая пальто и шарф. Дана хотела по привычке поцеловать пока еще мужа в щеку, но вовремя одумалась, спасая себя от неловкого поступка. — Привет. — мужчина следил за каждым движением своей пока еще жены. Он всегда ругался, когда она надевала пальто в зимние дни, но она никогда его не слушала, пытаясь всегда выглядеть красиво и элегантно, даже в ущерб своему здоровью. — Я заказал тебе латте с ванилью, как ты любишь.       Мужчина подвинул к ней ближе чашку з ароматным напитком. — Спасибо, — девушка сделала глоток, согреваясь после улицы. — Так о чем ты хотел поговорить? — Ах, да. — его взгляд резко сфокусировался на девушке. — Мы обсуждали с твоим юристом, что при разводе квартира в Питере и Москве остается мне, а тебе наш питерский лофт и дом в дачном поселке, и, естественно, машина, которую я подарил. — Я это и так знаю, Арс. — она закатила глаза, — Ты заставил меня сюда прийти, чтобы тупо повторить то, что мне и так известно? — Нет, на самом деле у меня к тебе просьба, — мужчина взял ее руку, но в этом жесте не было никаких чувств, как раньше. — Я хочу развестись сразу, без этого времени на примирение, которое положено законом. — К чему такая спешка? — Моя девушка беременна, — Арс потупил взгляд, избегая смотреть в зеленые глаза. — И мы хотим, как можно быстрее, расписаться.       Ее оглушило так резко, что на миг она испугалась этой тишины вокруг.       «Беременна, беременна, беременна…»       Стальные тиски подступающей истерики сжали ее горло, не пропуская ни глотка воздуха. Девушка резко вырвала руку из мужской ладони, избавляя себя от его отвратительного тепла. — И это твоя плата за мою любовь?, — стеклянные глаза с такой горечью посмотрели на него. — Я терпела твои выходки, твои загулы, я всегда с пониманием относилась ко всем твоим гастролям и бесчисленным поездкам в Москву, не переставая любить тебя. И вот так ты мне за это отплатил? Ты воспользовался моей самой страшной болью — невозможностью родить ребенка. Ты умер для меня, Попов. Я подпишу бумаги на немедленный развод, но будь добр, больше никогда не появляйся в моей жизни. Ты ничего не приносишь, кроме страданий, я ненавижу тебя, Арсений Попов.       Рыжеволосая подорвалась из-за столика, захватывая свои вещи и выбежала на улицу. Холодный ветер плетью начал бить в лицо, приводя в чувство. Она дрожащими руками вытащила крепкие сигареты с ментолом. Пальцы не слушались хозяйку, поэтому поджечь сигарету удалось далеко не с первого раза. Она отравляла себя едким дымом, пытаясь выкурить из сознания образ Попова. — Я себя ненавижу, потому что, несмотря ни на что, продолжаю тебя любить.