В осколке прошлого я вижу свет

      Было больно.       Просто очень больно. Когда болит не тело, а что-то, что внутри, что где-то глубоко, что ни растереть, не согреть, не намазать чем-нибудь… Докуда не дойдет никакая таблетка, растворившись в желудочном соке, и не добежит лекарство, пущенное по венам…       Было глупо, но единственное, что приходило на ум – это сбежать.       Сбежать, как можно дальше. Возможно ли, что станет легче?

***

      Распростершись на диване Мин Юнги был погружен в свои мысли. Думать в последнее время стало такой обыденностью, что он мог найти себя, стоящего посреди улицы в самом дальнем районе своего городка, абсолютно не понимая, каким образом, идя домой, оказался здесь.       Чем чаще такое случалось, тем больше это беспокоило Мина, так как пришедшему в чувства парню приходилось переться обратно, уже в некоем подобии сознания, волоча ноги по неасфальтированным дорожкам. И каждый раз это превращалось в очередной кошмар. Потому что жить в маленьком городке – это в принципе задачка не из легких, когда так хочется затеряться в шумной безликой толпе. Листая в сотый раз ленту в соцсети, Юнги не мог ни за что зацепиться взглядом, чтобы в очередной раз мысли снова не вернулись к нему – Чон Хосоку. И к вечным вопросам, каждый раз становящимся все настойчивее и тонкими иглами впивающимися в сердце на физическом уровне, – А могло ли все быть иначе? Почему все происходит так, как происходит? Почему он, Мин Юнги, просто не может любить в ответ именно этого человека, Чон Хосока?..       Вибрация телефона ознаменовала обновление, появившееся в ленте.       «ГОДОВАЯ ПРОГРАММА ЗАГРАНИЦЕЙ! ИСПОЛНИ СВОЮ МЕЧТУ!» – кричала вычурно выглядящая реклама компании, сопровождающей граждан, которые хотели бы провести год в другой стране, и помогающей в оформлении всех документов.       «ДОКУМЕНТЫ – МЫ БЕРЕМ НА СЕБЯ!»       «На себя говорите…» – протянул в голове Юнги. – «Ну, на себя так на себя», – и щелкнул по ссылке.

***

      «Хорошего полета», – так гласило сообщение от Хосока, на которое сидя в зале ожидания не моргая смотрел Юнги.       Их встреча перед отлетом была мягко сказать не очень. В кафе, на нейтральной территории, было шумно, за крайним столиком заливаясь и упиваясь собственными эмоциями, плакал маленький мальчик, а позади них, сидящих друг напротив друга, громко шушукалась парочка школьниц, обсуждая какую-то знаменитость.       – Когда улетаешь? – отпив уже остывший кофе, ровным голосом, насколько было возможно в подобном балагане, спросил Хосок.       – Завтра в обед, – бессознательно отзеркалив его действия ответил Юнги.       Сидя так, друг напротив друга, и не смотря друг другу в глаза, они и вели неспешный разговор, один из многих таких же неспешных и абсолютно бессмысленных разговоров. Потому что между ними все было кончено. И все точки над «и» были поставлены. Но все это почему-то продолжалось, тянулось как жвачка, которая от длительного нахождения между двух активно двигающихся челюстей, уже потеряла не только вкус, но и цвет.       Хосок еще тогда пожелал ему «хорошего полета». Ни один мускул не дрогнул на его лице, как и на лице Юнги. Они знали, как другому было тяжело, насколько их обоих ранили такие встречи, но все равно они происходили вновь и вновь. А теперь была надежда, что они прекратятся, пусть и таким банальным способом.       Сбежать.       – Внимание! Начинается посадка на рейс…       Юнги убрал телефон и сверил номер своего рейса с произнесенным в громкоговорители.       План бегства уже шел полным ходом.