В осколке прошлого я вижу свет

      Сложно было вспомнить, как все началось. Вроде с простой реакции и с простого ответа. Но так и начинается настоящее общение, разве нет?       Юнги медленно листал переписку с Чимином, которая с каждым днем набирала обороты. Обычные реакции и ответы на них сменились полноценными диалогами, даже от повторного прочтения которых на душе становилось как-то тепло.       Мин иногда задумывался, почему они с Паком еще тогда не общались точно также, ведь оказалось, что помимо обсуждения постов и сториз Юнги у парней много общих интересов. Ну как много, ну как общих. Создавалось именно такое ощущение, и Мину казалось, что все благодаря какой-то особой спокойной харизме и «пассивно-активного» интереса Чимина к его жизни и вообще. Последний активно слушал и старался выполнить все данные ему советы, например, посмотреть все прорекламированные Юнги фильмы. Но это было как-то правильно. Будто они росли вместе и вместе учились друг у друга. Они делились мыслями и навыками, их диалоги нельзя было назвать бессмысленной болтовней, которой грешит вся современная молодежь.       Однажды попав в очередной тупик, как физический, так и эмоциональный, Чимин посоветовал Юнги начать изучать новый язык, совершенно отличный от всего, что Мин делал и изучал ранее.       Сначала приняв это за шутку, последний и не заметил, как воспользовался советом и не на шутку увлекся.       – Это ты молодец, – подбодрил его тогда Чимин. – Даже если ты и не будешь заниматься им дальше, у тебя будет небольшой базовый навык, который можно будет при необходимости развить. А самое главное, что ты преодолел временный кризис в данный момент. И не скажешь, что просрал время, да? – добавил Пак улыбающуюся рожицу в конце сообщения.       Чимин и правда практически не изменился с тех студенческих времен, единственное, что никак невозможно было припомнить – это его голос. И в один из дней перейдя из переписки на аудиосообщения, а потом и на звонки, Юнги с удовольствием обнаружил, что у его нового старого друга очень приятный мелодичный голос. Возможно, даже слишком приятный и очень гармонично дополняющий общую картину под названием «Пак Чимин».

***

      – В общем, ты обещал не смеяться, я правильно понял? – с нажимом уточнил Юнги уже в пятый раз.       – Да, да, – отмахнувшись ответил Чимин и приблизился к экрану. – Ну, выкладывай!       – В общем, я понял, что хочу себе укулеле...       На секунду образовавшийся звуковой вакуум был внезапно разорван заливистым смехом по ту сторону экрана. Пак так раскачивался при хохоте всем телом, что не заметил, как полетел на пол.       – Эй, – вскрикнул Юнги и привстал на стуле, будто этот жест мог помочь ему заглянуть за экран, который транслировал сейчас лишь стену, и увидеть, в каком состоянии его распластавшийся на полу собеседник. – Ты там живой, Чимин, твою мать!       По ту сторону экрана раздалось тихое хихиканье, сопровождающее звуками возвращающихся на места стула и его хозяина.       – Придурок, – выдавил красный то ли от стыда, то ли от волнения, то ли от гнева Юнги, закрыв лицо руками и не смотря на продолжающее широко улыбаться лицо на экране.       – Хех, да ладно тебе, я часто так падаю, – устраиваясь поудобнее на многострадальном стуле своей многострадальной пятой точкой, проговорил Пак, все ещё не оправившись от взрыва веселья и потирая заслезившиеся глаза.       – Прибью гаденыша, а обещал не смеяться! – в порыве выдал Мин.       – Да я же не над тобой, – фактически проикал Чимин, еле сдерживая новые волны смеха. – Я тебе вот что скажу, – прокашлялся, – а, не, покажу! Щас!       От порыва чуть снова не улетев вместе со стулом Пак исчез за камерой. Юнги потихоньку приходил в себя от непонятно смешанных чувств, все ещё как в кипящем котелке, булькающих где-то на уровне солнечного солнцесплетения.       Послышалось громогласное «Та-дам!», и на экране появилась маленькая ладошка Чимина, бережно держащая гриф маленькой гавайской гитары. Теперь была очередь Мина с хохотом падать с кресла.       – Да ты издеваешься! – сквозь слезы выдавил Юнги и снова зашелся приступом смеха, обнажая мелкий ряд зубов и розоватые десны.       Чимин, усевшись обратно на стул и появившись снова на экране, выглядел не лучше раскрасневшегося от смеха Мина. По щекам текли слезы, глазки-щелки уже не могли ничего толком увидеть, от давящих на них налитых кровью и смехом щек. Он покрутил укулеле в руках и брямкнул пару раз, продолжая смеяться.       – Ну, теперь ты просто обязан мне что-нибудь сыграть! – все еще сквозь смех и слезы проговорил Юнги.       – Ага, щас, – засмущался Чимин. – Мне это, порепетировать что ли надо… – протянул он.       – Даю тебе день, – серьезно смотря прямо в глаза Паку, проговорил Мин. – Завтра я тебе звоню, и ты мне играешь и поешь. Вот и договорились! Пока! – и быстро отключился, не дав Чимину даже слова вставить.       – Вот говнюк, – тихонько посмеиваясь, проговорил последний, глядя на заставку компьютера.