Экстра
7 декабря 2021 г., 21:52
Стоило входной двери закрыться за их спинами, Юнги прижал к ней Чимина и впился влажными губами в уже припухшие после натиска в аэропорту губы последнего. Пак потянулся ближе, крепко обвив руками Мина за талию, с одной стороны, выражая согласие к дальнейшим действиям, а с другой, будто стараясь держать некую дистанцию и иметь возможность контролировать ситуацию.
Чимину стыдно было признаться, но в его двадцать с лишним лет, Юнги был его первой любовью, и все, что он чувствовал, и что они делали в аэропорту и продолжали сейчас, все было впервые. Это было свежо и в некоторой степени любопытно, но Пак мог поклясться, что вот-вот упадет в обморок от подобного калейдоскопа чувств и эмоций.
Все, что парень знал о том, что происходит после держания за руки, объятий и поцелуев, им было почерпнуто из книг и фильмов, что, мягко сказать, не совсем соответствовало действительности. Как бы чувственно и прекрасно ни было показано слияние тел и душ двух любящих, ну или не любящих друг друга людей, ни экран, ни напечатанный текст не могли передать, пожалуй, самого главного – ни вкусов, ни запахов, ни жара стоящего рядом человека.
Это был первый шок, будто ударивший Чимина по затылку и пустивший табун мурашек по спине. Все органы чувств будто были обострены до предела, каждое прикосновение отдавалось жаром, проносящимся по всему телу и концентрировавшимся где-то внизу живота, теплыми пульсациями спускаясь к самому сокровенному. В носу перемешивались запахи аэропорта, сигаретного дыма, уличной прохлады и запах самого Юнги, прижимавшегося к нему.
Вкус тоже был замиксованным коктейлем, однако не вызывающий никакого отвращения, как могло подуматься Чимину в бытность девственной ромашкой.
Вторым шоком, никак не отпускающим Пака, была стремительная работа шестеренок в его мозгу. Пак Чимин, который безумно боялся потерять контроль над окружающей его ситуацией, что возможно и стало причиной отказа от такого прекрасного в своем роде лекарства от всех душевных невзгод, как алкоголь, продолжал контролировать происходящее. Со стороны, как казалось продолжающему с собой внутренний диалог парню, это должно выглядеть странно, а в фильме он сам окрестил бы это «неубедительной актерской игрой».
– Пак, да не буду я тебя насиловать, ей-богу, расслабься, – проговорил Юнги, наконец разорвав поцелуй и, будто в подтверждение своих слов, отступив назад.
И третьим шоком были бессознательно вместе с выдохом облегчения опустившиеся плечи Чимина. Парень замер и выпучил глаза. Плечи саднили, будто он длительное время как несколько лет назад корпел над конспектами по ночам перед экзаменами. Обычно после таких ночей, наконец поставив логическую точку, происходило обрушение «горы с плеч», когда плечи с шумным выдохом принимали расслабленное положение, но при этом продолжали гудеть от напряжения.
– Прости, я… – начал было Чимин.
– Не извиняйся, ромашка, – усмехнулся Юнги, видящий все мысли на более разговорчивом лице собеседника. – Всему свое время. Уютненько у тебя тут…
Мин как ни в чем не бывало разулся и прошел в комнату.
– Спать значит тут, да? – парень прошел в просторную комнату, у дальней стены которой стоял раздвинутый диван.
– Нет, – просто отвечает Чимин. – Там отдельная комната есть...
– Приехали, я прилетел с черти откуда, чтобы ты меня в отдельную комнату укладывал?
– А чего ты хотел, – усмехнулся подыгрывая Пак. – До свадьбы ни-ни. Ромашка, помнишь?
– Ты еще поговори мне тут своими опухшими губами, – съязвил Юнги и попал в самую цель.
Чимин залился краской настолько быстро и густо, что казалось вот-вот пар пойдет из ушей.
– Твоя комната там, – только процедил тот и отправился на кухню.
***
Вытолкать Юнги в другую комнату оказалось не так-то и просто. – Хочешь, сам иди туда спать, – заявил тот, развалившись на любимом диване Чимина, который не раз подрабатывал последнему жилеткой. От удивления подобному нахальству у Пака даже на какое-то время дар речи пропал: – Чего блин?! – Что слышал, – подытожил Мин и отвернулся к стене, дернув на себя одеяло. – Еще чего! – вспыхнул Чимин и устроился на своей любимой половине, забирая одеяло себе. После некоторого времени тишины Пак почувствовал шевеление за спиной, а затем одна рука медленно просунулась под его шеей, а вторая накрыла талию, немного поглаживая и устраиваясь поудобнее. Спина почувствовала жар другого тела, и легкое дыхание в волосах. Чимин неосознанно задержал дыхание, ожидая, что произойдет дальше и прислушиваясь к собственным ощущениям. – Чимин, не забывай дышать, – услышал тот у самого уха низкий шепот, заставивший его громко вобрать в себя воздух. Пак почувствовал тяжесть в области живота, будто находившийся все время там вулкан начал постепенно просыпаться, норовя разлиться по всему телу огненной лавой. Такого рода ощущение было новым и непривычным. Тело поддавалось импульсам извне, совершенно не слушая голос разума, начинающего бить тревогу из-за невозможности предвидеть, что будет дальше. Дыхание Чимина участилось, что не осталось незамеченным для Юнги, рука которого продолжала поглаживать талию Пака, создавая тот самый импульс. Мин приблизился кончиком носа к задней части шеи лежащего рядом парня и оставил на ней легкий поцелуй. – Юнги, я… – начал было Чимин и задохнулся собственными словами. Он повернулся к Мину, подставляя губы для поцелуя и пытаясь еще ближе придвинуться к раздражителю, туманящему последние обрывки сознания. Тот откликнулся на подобный жест доверия и вовлек Чимина в долгий нежный поцелуй. Они будто продолжали изучать друг друга, Юнги – настойчиво, но с некоторой опаской, чтобы не спугнуть, Чимин – неловко, но с рвением, которое проявлял во всем. Теперь обе руки Мина спустились на талию парня, наплывами, словно ласкающие песчаный берег волны, пробираясь и легко касаясь обнаженной кожи Пака под домашней футболкой. В какой-то степени утратив связь с реальностью, Чимин все же немного отстранился от Юнги и спросил, уткнувшись последнему в шею: – Это всегда так приятно? – Со мной да, – почувствовал Пак ряд легких поцелуем на своей макушке. – А потом будет еще приятнее... – Ловлю на слове, опытный ты наш, – усмехнулся Чимин и не заметил, как провалился в сон.
