Ранние контакты

       — Ты утратила разум, дитя моё? — ровным голосом спросила женщина, которая вышла из портала. Брюс уже переместился к команде, и все они выстроились у стены дома, напряжённо наблюдая за пришельцами. Поздравления откладывались или отменялись совсем, но Кларк обеспокоенно посмотрел на Брюса. «Я в порядке», — ответил тот, хотя боль в животе превратилась в зверя, огромного, хищного и с убийственно твёрдыми когтями. Пришельцы — все пришельцы — стояли на арене, почти по центру: Шай-Ро немного в стороне, как и подбежавший Хай. Лэй, задрав подбородок и сложив за спиной руки так же, как перед игрой, вытянулась в струнку напротив своих… родителей. Брюс видел их всех в профиль. Мужчина — Голова вида? — в стандартном комбинезоне белого цвета был очень худ и очень высок, выше Шай-Ро. Его лицо не выражало ничего, кроме безмятежного спокойствия, зачёсанные назад густые волнистые волосы почти достигали плеч. Женщина же — Шэйин, Шэй? — широкоплечая, крепкая, возвышалась над своим… мужем минимум на полфута, а Лэй еле доставала ей до середины груди. Комбинезон без рукавов открывал её расчерченные шрамами мускулистые руки. «Боже, на экране смартфона она казалась меньше, — прошептал Барри. — А бицепсы у неё покруче твоих будут, Бэтс. Она, наверное, вырывает сердца вместе с грудной клеткой». Четыре шрама спускались по правой щеке женщины к нижней челюсти, мощную шею тоже покрывали рубцы. Одно запястье обвивал ярко-голубой браслет. Причёска ничем не отличалась от причёски Лэй: или девчонка подражала своей матери, или так стриглись все их воины. Никаких вторичных половых признаков Брюс не заметил. Разве что женщина, невзирая на общую физическую внушительность, обладала более феминными, по человеческим меркам, чертами лица, чем её муж или Шай-Ро. Вероятно, этот вид в целом отличался андрогинной внешностью. — Ваше с твоим истинным братом поведение неприемлемо, но твоя вина превышает его, так как тебя назначили ответственной за чистку, — продолжила Шэйин. — Вы нарушили прямые приказы Совета. Вы отложили дематериализацию и отправили во вневременное подпространство несколько миллиардов условно разумных существ из пятого раздела, растратив тем самым огромное количество энергии. Вы неоднократно спускались на планету во время чистки. Вы убили двух существ из пятого раздела собственными руками, вы привели на корабль существо из пятого раздела, которое ударило Шай-Ро Й, и запретили дематериализовать его, потому что ты взяла это существо в рабство. — Она повернула голову к людям, повела ноздрями и безошибочно уставилась на Брюса. И глухо чихнула. — Девчонка взяла тебя в рабство? — с долей то ли ужаса, то ли восхищения уточнил Барри. Брюс не ответил. Неужели у этого вида чихали только женщины? Он безуспешно попробовал вспомнить, чихали ли мальчишка и Шай-Ро. — Впрочем, мы знаем, что вы солгали, чтобы сохранить существу жизнь, — заметила Шэйин. — За это нарушение ты ответишь отдельно. — Могу я к вам обратиться, шшин? — неожиданно заговорил Хай. Брюс нахмурился. Вежливое обращение? Не важно. Хорошо, что они вообще понимали, о чём беседуют пришельцы. Или радиус действия переводчиков был очень велик, или, что вероятнее, в дело вступил Искрам. Брюс наконец-то всерьёз задумался над работой трансляторов и попробовал представить, как можно преобразовать — разделить, преобразовать, направить сигнал прямо в мозг и частично обмануть слуховые центры? — звуковые волны так, чтобы в один и тот же момент времени, может, с небольшой задержкой, пришельцы слышали только свой язык, а они, люди, только свой, и наоборот — и не сумел. До таких технологий человечество ещё не доросло. Возможно, и не дорастёт. Он сосредоточился на текущей проблеме. — Сомкни губы, дитя, — даже не посмотрев на него, велела Шэй. Хай послушно умолк, а Шэйин продолжила перечислять прегрешения. — Вы не сообщили о приближении к планете, находящейся в процессе очищения, Зелёного Фонаря, а когда он сложил полномочия, отправили его очиститься. — Она опять повернулась к людям, и на её лице промелькнуло выражение недоверчивой брезгливости. — Чувак, она и тебя посчитала, — хмыкнул Флэш. — Ты не трепещешь? Меня вот не посчитали, но я трепещу. — Джордан, засунув руки в карманы, вызывающе вздёрнул подбородок. — Обнаружив многочисленные нарушения, нам пришлось экстренно открыть гиперпространственный портал в эту солнечную систему, — отвернувшись, добавила Шэйин. — Это привело к незапланированному расходу энергии, а когда мы прибыли, то оказалось, что ты не только приняла вызов вида из пятого раздела, но исполнила его и проиграла. Это позор, дочь моя, и лишь твой возраст делает этот позор смываемым кровью. Подбородок у Лэй задрожал — от гнева. — Вселенная — не твоя игровая площадка! — громыхнула её мать. — Ты не можешь делать всё, что тебе заблагорассудится. — Планеты детям не игрушки, — нервно хохотнул Барри. — Ты и твой истинный брат получите по тысяче двести и тысяче эргоплетей соответственно, и, я уверена, ты примешь его наказание на себя, но даже твоё тело может не выдержать подобной нагрузки, — вынесла вердикт Шэйин. — Если же ты выдержишь, то получишь ещё триста эргоплетей за ложь, благодаря которой существо из пятого раздела, ударившее высшее существо, до сих пор дышит. Брюс мрачно стиснул челюсти. Его безрассудное желание вновь ударить «высшее существо», пусть и другое, становилось всё сильнее. — Она собирается выпороть собственную дочь и предполагает, что может запороть её до смерти? — негромко уточнила Диана. Кажется, она была шокирована. — Полагаю, происхождение этих шрамов ясно. — Как вы узнали, — морща лоб, пробормотал Хай, — я же вмешался в протоко… — Дитя, — перебила его Шэйин, — твой интеллект переоценён, если ты считаешь, что твои многократные вмешательства в протоколы Искрама не были замечены. За это вы оба тоже понесёте наказание. Хай потрясённо приподнял брови и приоткрыл рот. Лэй между тем сфокусировалась на Шай-Ро и прошипела что-то настолько злобное и неразборчивое, что её не понял, наверное, вообще никто. — Холоднокровный ублюдок! — уже внятно рявкнула она и рванула к побледневшему Шай-Ро. Хвать. Брюс моргнул. Шэйин, вытянув вперёд правую руку, без видимых усилий держала длинными, сильными пальцами Лэй за шею. На весу. Девчонка явно раздражённо перебирала ступнями в воздухе, но не вырывалась. — Как котёнка за шкирку, — прокомментировал Флэш. Брюс начал задумываться о том, чтобы вырубить Барри и заодно Кларка, который дышал ему практически в ухо. Это… отвлекало. — Шай-Ро Й исполнял свои обязанности, дитя моё. — Я хочу убить его не за то, что он исполнял свои обязанности! — зарычала Лэй. — Он пытался ударить моего истинного брата, но я проявила… Не важно, ничего я не проявляла. Я отложила его смерть, но мне стоило сделать это сразу! Шэйин поставила дочь на траву и устремила ледяной взгляд на Шай-Ро. — Шай-Ро Й, младший в моей крови, ты пытался ударить изменчивого старшей крови, которому предстоит стать идеальным Сердцем? — спросила она. — Взываю к вам и прошу о снисхождении, шшин Йит-Рейин, — рухнув на колени, взмолился тот. Он уже не выглядел бледным, он словно полностью выцвел за секунду. Брюс хотел бы соврать самому себе, что заметил всё, но он не заметил ничего. Шагах в семи от него упала голова, из которой хлестала кровь. Флэш вскрикнул. Кларк вцепился Брюсу в плечо. На арене обезглавленное тело Шай-Ро обвалилось на траву. — Я собиралась сделать это дома! — сжав кулаки, крикнула Лэй. — Я собиралась сделать это так, чтобы видели все! — Позёрство — не лучшее качество для будущего идеального Острия, — равнодушно вытерев испачканную ладонь — одну ладонь — о комбинезон, сказала ей мать. — К твоему наказанию добавятся ещё пятьдесят эргоплетей. — Нет! Моя привилегия — карать, и ты не имела права… Шэйин очень по-человечески сцапала дочь за ухо и потянула вверх. — Мама… Люди же смотрят, — сквозь зубы процедила Лэй. На её щеках загорелись бледно-красные пятна. — И это всё, что её беспокоит? Они не поделили убийство того парня, но девчонку волнует, что мамочка оттаскает её за уши при свидетелях? — на грани истерики поинтересовался Барри. — А папочка вообще просто постоять прилетел. Голова вида повернулся и устремил взгляд на Флэша — не брезгливый, но и не дружелюбный. Скорее, отстранённый. — Нам надо действовать, — заявила Диана. — Перед нами те, кто принимает решения. Брюс покачал головой, чувствуя, как наваливается отчаяние. Эти взрослые церры никогда не примут такое решение, хотя Голова вида не был настроен так же враждебно, как Остриё и Плечи, но вряд ли его вообще интересовали люди. Кажется, этого мужчину, который прожил, вероятно, полтысячи лет или всю тысячу, не интересовало абсолютно ничего. Фонарь собрал неверную информацию. Ни правительство церров, ни их глава не планировали никаким способом инициировать отмену чистки. — Ваше импульсивное решение об отмене чистки не будет принято к рассмотрению Советом Домов, — подтвердив его мысли, продолжила между тем Шэйин и отпустила Лэй. — У вас нет права… — Нет! — в один голос воскликнули Брюс и остальные, и, что удивительно, к ним присоединился не только мальчишка, но и девчонка. — Нет, мама! У меня есть право принимать вызов, есть право сражаться и есть право… — Она обернулась на пару мгновений, скользнула взглядом по людям и зачем-то повела носом. — У меня есть право проиграть. Я проиграла, люди… жители этой планеты выиграли. У них есть право получить то, что я им обещала в случае их победы. — У тебя нет права давать обещания, которые ты не можешь выполнить. — Нет! Ты не можешь отменить моё — наше — решение. Мы его уже приняли. — Лэй качнулась навстречу матери и сжала кулаки. — Если ты отказываешься принимать наше решение, я… Я. Я брошу тебе вызов! — Ты бросишь мне вызов, чтобы сразиться за этих… за этих… букашек? — переспросила Шэйин. Её голос даже подрагивал от, видимо, переполнявшего её чувства непреодолимого отвращения. — Нет! Я брошу тебе вызов, чтобы сразиться за своё право принимать решения и за то, чтобы наше с моим истинным братом первое имеющее значение решение было рассмотрено Советом Домов! Голова вида впервые проявил интерес. Его ноздри почему-то слегка дёрнулись. Хай таращился на Лэй, и в его глазах плескался подлинный ужас. — Это смехотворно, дитя моё, — снисходительно заявила Шэй, — твой несоизмеримый потенциал вскружил тебе голову. Младший кадет не может бросить вызов Острию вида. — Разрешите обратиться, шшин. Я не хочу, чтобы моя истинная сестра бросала вам вызов, но и молчать не могу, потому что нет ни правил, ни законов, запрещающих это, — учтиво, но твёрдо высказался Хай, хотя его губы тряслись, — а повод вызова, озвученный Лэйин, является веским. Вы не можете ей отказать. — Мне снится это или нет? — выдохнул Барри. Брюс, дотянувшись, побольнее ущипнул его и оттолкнул локтем Кларка, который уже практически улёгся на него. Супермен зашипел сквозь зубы. Локоть попал ему в сломанные рёбра. Брюс усмехнулся краешком рта. Родители девчонки быстро переглянулись. Диана легко дотронулась до Бэтмена, привлекая внимание, и они поняли друг друга без слов. Сейчас мать, с одобрения отца, как следует погрозит дочери пальцем, и у них — у людей — останется единственная возможность для спасения планеты. Им придётся бросить вызов Острию вида. Их шансы равнялись не нулю, они были отрицательными и очень далёкими от минус одного, но они не могли вообще ничего не делать. — Вызов был брошен. Вызов был принят. Вызов был исполнен, — продолжила Лэй. — Люди победили. Мы приняли решение. Совет Домов должен его рассмотреть. Ты хотя бы видела исполнение вызова, мама? Мой проигрыш покрывает меня смываемым кровью позором, но люди сражались достойно. Двое людей сражались достойно. — Она совсем… — Флэш резко умолк и почесал затылок. — В общем-то, и не поспоришь. — Я не трачу время на наблюдение за детскими играми, — ответила Шэйин, — достаточно того, что мне известен результат. Инициированное вами решение не будет рассмотрено Советом Домов. — Тогда… — Лэй шумно вздохнула, покосилась на Хая, который непрерывно качал головой — нет, нет, нет — и сосредоточилась на своей матери. — Я, Лэйин Йит-Рейин, твоя первая дочь и первая дочь своего славного отца, старшая в своей крови и моя кровь обжигает, бросаю тебе вызов, Шэйин-Йит-Рейин, первая дочь своей славной матери и первая дочь своего славного отца, старшая в своей крови, чья кровь сжигает! — сказала она. Её руки опять были сложены за спиной. — Огласи повод, дитя моё, — помедлив, ответила Шэйин. Её безэмоциональный муж чуть прищурился и опять слегка дёрнул ноздрями. Диана прошептала что-то неразборчивое. Брюс нахмурился. Он едва верил тому, что слышал. — Я требую признать за мной и будущим идеальным Сердцем право принимать имеющие значение решения. Я требую, чтобы Совет Домов рассмотрел принятое мной и будущим идеальным Сердцем решение о судьбе этой планеты. Я требую, чтобы это рассмотрение не было формальным. В случае моей победы и твоего поражения мои требования будут удовлетворены. — В случае твоей победы и моего поражения твои требования будут удовлетворены, — согласилась Шэйин и сложила руки за спиной так же, как дочь. — Мы отключим защитные системы комбинезонов и будем сражаться в течение двух местных минут. — «Что за волшебные две минуты?» — пробормотал Барри. — Ты будешь использовать ресурсы своего тела полностью. Я буду использовать ресурсы своего тела полностью, за исключением силы, которую я буду использовать максимум на двадцать пять процентов. Если по окончании отведённого на сражение времени ты будешь дышать, я признаю твою победу и моё поражение. — Д-дышать? — срывающимся голосом переспросил Кларк. — Она собирается драться насмерть с собственной дочерью? — Не думаю, — возразил Брюс. — Они регенерируют. Вероятно, для того, чтобы окончательно и бесповоротно убить церра, надо лишить его головы. — Он немного сомневался в собственном предположении, но — действительно — не могла же мать убить свою дочь, да ещё и в присутствии мужа и отца. — Я наложу на своё тело одно ограничение, — сказала между тем Шэйин. — Я не нуждаюсь в твоём снисхождении, — прошипела Лэй, — но хочу внести одно дополнение в правила. Если я пущу тебе кровь — не каплю, не море, но реку — сражение будет завершено досрочно и ты признаешь мою победу и своё поражение. — Да будет так, дитя моё. — А так же я требую межпространственную трансляцию. Я хочу, чтобы все видели… — Достаточно. — Нет! — Лэй сморщила нос, подалась вперёд и тут же качнулась назад. — Или ты боишься, что все увидят, как ты проиграешь? — Ты не умеешь ставить ловушки из слов, дочь, — широко усмехнулась Шэйин, и это была самая острая и зубастая усмешка из всех, что когда-либо видел Брюс, — а твоя беспредельная самоуверенность перестанет быть простительной, как только ты вырастешь. Хорошо. Твой проигрыш увидят все. Это надолго остудит твой пыл. — Тогда я назначаю место — здесь, и наша арена не имеет границ — и время — сейчас! Голова вида как будто вздохнул, по крайней мере, его плечи едва-едва поднялись и опустились. Шэйин серьёзно посмотрела сверху вниз на Лэй и так же серьёзно ответила: — Я, Шэйин-Йит-Рейин, первая дочь своей славной матери и первая дочь своего славного отца, старшая в своей крови и моя кровь сжигает, принимаю твой вызов, Лэйин Йит-Рейин, моя первая дочь и первая дочь своего славного отца, старшая в своей крови, чья кровь обжигает. — И её комбинезон за считанные секунды изменился так же, как изменился перед игрой в пятнашки комбинезон дочери. — Интересно, сколько церрских детишек доживает до совершеннолетия? — протянул Барри. — Ай. Принцесса?.. Брюс покосился на Диану, которая дала Флэшу лёгкий подзатыльник, и благодарно кивнул. Рамка арены исчезла. Из купола выросли два красных портала — дематериализатора? — и голова и тело Шай-Ро испарились. Сам купол засветился нежно-голубым и как будто приблизился к земле. Голова вида и Хай, который почтительно следовал позади, прошли к задней стене дома и встали в нескольких шагах от Брюса и его команды. Хай явно переживал, в отличие от Головы. Тот даже прислонился спиной к ярко-жёлтому сайдингу и невозмутимо сложил на груди руки. — У девчонки нет шансов, — сказал Кларк, косясь на пришельцев, — её мать — машина для убийств. — Возможно, мы попросту не представляем, на что она способна на максимуме, — отозвалась Диана. Она смотрела лишь на арену, в центре которой стояли двое бойцов. — Если даже и так, её мать опытнее не на один порядок и намного сильнее. Ограничение силы мало что меняет, — задумчиво произнёс Брюс. — Опыт и сила против таланта и… скорости? Может быть, девчонка всё-таки быстрее. — Смысла смотреть вообще нет, — заметил Фонарь. — Наше восприятие не позволит нам увидеть ничего, кроме результата. Тем не менее они все — Джордан, Диана и Брюс немного впереди, Барри с Кларком чуть позади, за их спинами — сосредоточились на арене, которая ничем не ограничивалась. Длинный сигнал возвестил о начале. — А что значит — «наша арена не имеет границ»? — запоздало спросил Флэш. — Хэл, ложись! — крикнула Диана и рванула его вниз вместе с собой. Брюс не видел ничего. Размытая мешанина двигалась от центра поля к ним, оттуда доносились звуки ударов, как вдруг наружу что-то вылетело и с оглушительным треском впечаталось в сайдинг. Лэй врезалась в стену боком, проломила её и, не медля ни секунды, выдернула себя наружу. Из её шеи и правого плеча торчали куски жёлтого пластика. Нос был свёрнут на бок. Девчонка по-собачьи встряхнулась, перепрыгнула через Джордана с Дианой и кинулась в бой. Её мать, замершая на арене, казалась заскучавшей. — Благодарю, принцесса, — процедил Джордан и вслед за Чудо-Женщиной поднялся на ноги, морщась и держась за задницу. — Места на трибунах сегодня не безопасны. Брюс напряжённо уставился перед собой. Лэй опять летела. Красиво, вытянувшись в струнку. Он видел. Она начала разворачиваться вокруг собственной оси ещё в полёте и приземлилась ему под ноги на обе ладони и обе ступни, припав к траве. Кусок пластика, который торчал из шеи, пропал, зато второй был практически вбит в плечо, на котором застывали алые разводы. Нос у Лэй превратился в лепёшку, из проломленной левой скулы текла кровь. Если её мать наносила ей такие травмы, используя силу на четверть — или ещё меньше? — то что было бы, если бы она использовала всю силу? Он некстати вспомнил, что эта женщина обезглавила другого церра, использовав одну-единственную ладонь. — Избиение младенца, — неодобрительно сказала Диана. «Нет, — подумал Брюс. — Урок». Наверняка Шэйин могла победить меньше, чем за секунду, но решила преподать дочери жестокий урок. Лэй как будто и не волновали полученные ранения. Она, не вставая, крутанулась на сто восемьдесят градусов и бросилась обратно. Брюс посмотрел налево. Перед Хаем и Головой вида висел… экран, который крепился к куполу на тонкой полупрозрачной нити. Пришельцы наблюдали за замедленным повтором «избиения младенца». Значит, зрительное восприятие церров, не являющихся воинами, в какой-то степени соответствовало зрительному восприятию людей. Барри ахнул, словно от ужаса. Брюс повернулся к арене. Девчонка кубарем укатилась за бывшую левую границу, а у неё из спины вроде бы торчали кости. Её мать стояла, выставив вперёд длиннющую руку со сжатым кулаком, и выглядела слегка раздражённой. Судя по всему, Лэй не удалось нанести ни одного стоящего удара. Прозвучал первый короткий сигнал. Прошла четверть раунда. — Я всё ещё дышу, мама! — вскочив на ноги, дерзко, но неразборчиво крикнула Лэй и неестественно криво ухмыльнулась. С челюстью у неё, видимо, тоже было не всё в порядке. — Тебе пора сложить полномочия Острия и уступить место в Совете мне! — У них вообще есть социальные службы?! — возмутился Флэш. — У неё от носа ничего не осталось, она даже не может нюхать, а нюх для них самое важное! Так ведь, ребята? — Помочь тебе составить жалобу? — саркастично уточнил Джордан. — Брюс, почему ты… — начал Кларк, но Бэтмен, спрятав неожиданную усмешку, шикнул на него. Явно уставшая от выходок дочери Шэйин рванула вперёд с чудовищной скоростью, и надежда, которая появилась у Брюса, угасла. Над ареной разнёсся слишком громкий для одной сломанной кости треск, и Шэйин в очередной раз отправила свою непослушную дочь в полёт. Скорее всего, в последний. Лэй, впервые за всё время неуклюже, рухнула на бок шагах в десяти от людей и быстро поднялась — быстро для того, чья левая рука переломилась в предплечье, а левая нога — в голени. По её спине, из которой действительно торчали обломки нижних рёбер, текла кровь. Она крепко стискивала кулак здоровой руки и твёрдо стояла на траве — на одной ноге, поджав раненую. Шэйин появилась как из ниоткуда, высокая, сильная, убийственно быстрая. Бэтмен уловил крик, но вдруг прямо перед ним — перед ними — возник гигантский экран. Кто-то из пришельцев мужского пола счёл людей достойными просмотра финальной сцены? Прозвучал длинный сигнал, означающий завершение сражения — досрочное — которое подтвердил Искрам. Брюс уставился на экран. Лэй стояла на одной ноге, крепко стискивая кулак здоровой руки. На неё, сверху, как Гнев Господень на грешников, готовилась обрушиться её мать, но неожиданно девчонка подпрыгнула на одной ноге. Совсем не высоко. Кулак Шэйин уже приближался к голове Лэй, когда та вытянула здоровую руку и разжала пальцы — и её мать, широко раздувающая ноздри, попала в облако серой пыли. Рука Шэйин дрогнула и лишь мазнула Лэй по уху. Девчонка приземлилась на обе ноги, заорала от боли — вот кто кричал — и сумела ещё раз подпрыгнуть. И впечатала кулак дезориентированной, чихающей Шэйин прямо в нос. — У тебя научилась, Бэтс? — восхитился Барри. Экран погас и растаял в воздухе. На арене Лэй валялась на траве и точно дышала. Над ней стояла её мать с разбитым носом, из которого текла кровь: не море и не капля — а как раз река. Облако куриной дерьмопыли таяло. Шэйин вновь громко чихнула. Она быстрее пришла в себя, чем Лэй минут десять назад, и тоже… вспылила? Или у девчонки закончились силы. — Ты… Ты выиграла Вызов, брошенный Острию вида! — завопил Хай и вприпрыжку кинулся на арену. Он притормозил рядом с Шэйин, неуверенно покосился на неё и, упав на колени рядом с Лэй, начал с большим мастерством, говорящим о регулярной практике, вставлять обратно в тело, вправлять и подгонять сломанные кости. — Где ты научилась использовать окружающую среду, дитя моё? — наконец заговорила Шэйин, внимательно глядя вниз. — У… у букашек, — прохрипела Лэй и, усевшись, основанием ладони надавила на нижнюю челюсть. Раздался тихий щелчок. Видимо, та была не сломана, а выбита. — Хай, спина, — скомандовала она и сосредоточилась на матери. — Когда ты сказала, что не видела исполнение вызова людей, я поняла, что у меня есть реальный шанс на победу. Ты так же снисходительно, как делают это все средние и старшие кадеты и, конечно, неизменчивые, не оговорила использование оружия, технологий и окружающей среды, потому что вы все знаете — младшие кадеты этого не умеют. Но сегодня я получила первый урок использования окружающей среды в бою и рискнула, потому что я — твоя дочь, а ты тоже ненавидишь менять носовые фильтры. Я всё спланировала. Я знала, что ты захочешь продлить моё унижение, чтобы преподать мне урок, и не закончишь наш бой в первые же мгновения. Я лишила себя нюха — твоими руками — и сражалась так, чтобы твои удары привели меня в то место, где я могла бы получить преимущество. Я не стала использовать полученное преимущество сразу же, а дождалась следующего момента. Я поняла, что ты полностью убеждена в моём поражении и уже утратила бдительность. И тогда я победила. Брюс хмыкнул. Временами девчонка говорила очень складно, и пусть её обычный интеллект был не особенно высок, но боевой — как раз наоборот. — Вызов был брошен. Вызов был принят. Вызов был исполнен. Ты победила, — согласилась Шэйин и вытерла ладонью окровавленное лицо. — Твои требования будут удовлетворены, а твой позор полностью смыт моей кровью. — Выходит, Земля спасена? — прошептал Кларк. Брюс пожал плечами. В итоге они пришли к тому, с чего начали, и им оставалось только ждать. Ему это очень не нравилось, но они зависели от чужой воли. — Тем не менее, дитя моё, — продолжила Шэйин, — твоя победа не отменяет справедливого наказания, положенного тебе и твоему истинному брату. Браслет на её запястье начал разматываться, превращаясь в мерцающую плеть, но тут же сложился обратно. Маленькая демонстрация силы. Шэйин усмехнулась и протянула дочери руку. Лэй, фыркнув, подёргала восстановившимся носом, потрогала сросшуюся скулу и, проигнорировав ладонь матери, вскочила на ноги. Они обе вели себя так, словно не произошло ничего особенного. Все пришельцы вели себя так, словно не произошло ничего особенного. Обычное дело. С одной стороны, ускоренная регенерация частично нивелировала всю жестокость произошедшего, с другой стороны, боль от ударов и переломов оставалась болью. Брюс решил, что ему есть к чему стремиться, и удивился сам себе — он был рад видеть, что девчонка, взъерошенная, чумазая, наполовину покрытая уже запёкшейся кровью, в порядке. — Прошу прощения, шшин, но я хочу снова к вам обратиться, — вдруг заговорил Хай и выпрямился. С его лица пропали все краски, но он решительно продолжил: — Практически все нарушения правил, которые вы перечисляли, произошли по моей вине. Да, Лэйин назначили ответственной за чистку, но я принял решение, своё первое решение, своё первое имеющее значение решение, и всё время направлял мою истинную сестру на тот путь, который считал верным. Наказание должен понести только я. — Что? — Лэй удивлённо распахнула глаза и отвлеклась от своего занятия — она сосредоточенно, прикусив язык, ковыряла вросший в плечо кусок пластика и никак не могла вытащить его наружу. — Куда это ты меня направлял? Я хожу только теми путями, которые выбираю сама! Ты не можешь понести наказание. Это моё наказание. — Ваше — твоё — наказание может быть вообще отменено, если ты скажешь правду, дочь моя, — прозвучал голос Головы вида, который абсолютно бесшумно подошёл и встал ровно посередине между двумя видами. — Какую ещё правду, папа? — раздражённо проворчала Лэй. — Не хочу я разговаривать. Я растратила огромное количество энергии и хочу есть, но сначала хочу окончательно восстановить физическую целостность, которую серьёзно нарушила твоя истинная душа. Шэйин на обычной скорости дала дочери увесистый подзатыльник: — Следи за тем, что изрекают твои губы, дочь. — Она встряхнулась и чихнула, и Лэй — тоже. — Вам следует сменить носовые фильтры, Шэйин Йит-Рейин, — тут же посоветовал Искрам. — Лэйин Йит-Рейин, состояние ваших носовых фильтров не определено. — Они вросли в новую носовую перегородку и не работают, но я их чувствую и это неприятно. Так что укороти звуковые волны, — прошипела Лэй, наконец-то вытащившая кусок сайдинга из плеча, и получила второй подзатыльник. — Дао, мама! Хватит делать это… при людях. Хай с Флэшем хохотнули. Бэтмен посмотрел на Барри, Шэйин посмотрела на Хая. Тот и другой сразу поникли. — Я жду, дитя моё, — произнёс Голова. — Скажи, почему именно ты бросила вызов своей матери, и помни, истинные намерения невозможно скрыть. — Ты не можешь нюхать меня, когда тебе заблаго… заблагу… заблагус… захочется! — возмутилась Лэй, и её глаза округлились от обиды. — Это вторжение в моё личное пространство! — Я — могу. Лэй посмотрела на мать, невозмутимо стоявшую на месте, перевела взгляд на людей и сосредоточилась на отце. — Я… Ну… — Она как будто пристыжённо ковырнула ступнёй траву. — Я получила важный урок! — воскликнула Лэй и широко махнула левой ладонью, в которой был зажат кусок сайдинга. — Я проиграла вызов, потому что недооценила людей — из-за моих… из-за моих пересудков. — Предрассудков, — осторожно подсказал Брюс. Голова одарил его неопределённым взглядом. — Я недооценила людей из-за моих предрассудков, — поправилась Лэй. Её вообще не смущало, что другие — и церры, и люди — постоянно говорили ей, как правильно произносить те или иные слова. — Люди принадлежат к пятому разделу, но они совсем не такие, как нас учили. Они хитрые и коварные, умеют использовать окружающую среду в бою — а я до сих пор не умею! — и мы почему-то не считаем их истинно разумными, но вон тот человек. — Она не повернулась, но ткнула куском пластика точно в Брюса. — Он умнее меня, намного умнее. Как тот, кто не считается истинно разумным, может быть умнее того, кто считается истинно разумным? Ещё — они благ… бла-го-род-ны-е. Когда я собиралась сражаться с этим умным человеком, я была ранена, и он предложил мне восстановить физическую целостность, прежде чем начинать. Он знал, что я намного сильнее и быстрее, а моя травма — его единственный шанс на победу, но поступил благородно. Брюс попытался принять максимально невозмутимый вид, потому что на него уставились все пришельцы, кроме девчонки. Глаза Хая почему-то сияли, Шэйин выглядела пассивно грозной, а Голова вида — так, как и раньше — отчуждённо равнодушным. — Впервые рад не быть в центре внимания, — хмыкнул Джордан. Супермен вышел из-за спины Бэтмена и — абсурдно — зачем-то слегка прикрыл его собой. — Среди них есть криптонианин! — продолжила Лэй. — Он отказался воспользоваться положенными ему привилегиями и предпочёл остаться на Земле и умереть, если потребуется. Хай предложил привилегии умному человеку, но и он отказался. Шэйин заинтересованно прищурилась, рассматривая Кларка. — Женщина-воин, с которой я сражалась, даже смогла меня ударить — за долю мгновения после того, как прозвучал сигнал, завершающий раунд. Она не попыталась обмануть меня — хотя в той ситуации ей бы это и не удалось — а честно призналась, что не успела. Они не просто какие-то полуразумные букашки, в них есть смелость, честность и ум, — не остановилась Лэй. — Конечно, в целом они ужасно недоразвитые, но их вид очень молод и сможет развиться, если дать им такой шанс. — Спасибо за комплимент, убивашка, но начало речи мне понравилось больше, — буркнул Барри. Лэй вздохнула и, помедлив, заговорила вновь: — Когда мама сказала, что Совет не рассмотрит наше решение… Они стояли там. — Она опять махнула ладонью, наконец-то обратила внимание на пластик и выкинула его. — Они пахли так, словно никак не могли поверить, что с ними поступают настолько… несправедливо. И мне. Мне. — Смелее, дочь моя, — подбодрил её Голова. — Мне… — Лэй покусала губы. — Мне вроде как. Дао. Мне стало их… жаль. Хай почему-то, приложив ладонь к груди, ахнул. — Ты чувствуешь стыд, дитя моё. Почему? — поинтересовался Голова. — Я же будущий Идеальный Убийца, папа! Я смертоносная, свирепая и беспощадная. Я не знаю жалости! — Лэй воинственно оскалилась и ударила кулаком воздух. — У-у-у, я сама неотвратимость, — басисто прогудел Барри и тоненько, по-детски хихикнул. Фонарь с Кларком фыркнули. Сам Брюс не понял, но всё равно едва сумел проглотить смешок и буквально почувствовал, как улыбается Диана. Даже взрослые церры, казалось, сдерживали смех. Лэй на секунду повернулась к людям. Её губы были сердито сжаты. — Каюсь, успел подзабыть про вырванное сердце, — легкомысленно зачастил Флэш. — Прости, малышка, ты очень крутая, ты уделала свою суперкрутую мамочку… Слушайте, народ, если девчонка уделала свою мамочку, а Бэтс уделал девчонку, значит, он ещё круче? Ладно, ладно, убивашка, не смотри на меня так, я пошутил. Кларк снова фыркнул. — И я… — тем временем совсем другим тоном продолжила Лэй. — Это ощущение. Это странное ощущение, оно… нет, оно просто странное, папа. Такое странное. — Ты считаешь, что жалость противоречит твоей природе? — подсказал Голова. — Однако — ты дочь своей матери так же, как и моя дочь. — Да, только… — Она опять понурилась и опустила голову. — Жалость ведь и правда противоречит моей природе, но мне стало их почему-то жаль, и я решила проявить… со-стра-да-ние. Я решила проявить сострадание. Это значит, что я решила поучаствовать в их страдании, так как они пострадали — от несправедливости. — Я склоняюсь перед твоим интеллектом и твоей дальновидностью, моя истинная душа, — непонятно произнесла Шэйин, с нескрываемым восхищением глядя на мужа. Теперь он точно улыбался. — Дочь моя, все ваши — твои — наказания отменены, кроме пятидесяти эргоплетей за то, что ты своевременно не покарала Шай-Ро Й. Лэй вскинулась. Выражение её лица Брюс мог бы описать одной буквой: «А?» Он и сам чувствовал себя так же. — Всё изменится, — сказал Голова, и его ровный прежде голос прогремел подобно грому. Брюс непроизвольно содрогнулся и ощутил, что Кларк тоже дрожит. Этот мужчина, который выглядел лет на тридцать пять, Голова вида, этот худой, нескладный мужчина был старым, древним, но отнюдь не равнодушным. — Когда Идеальное Сердце впервые примет решение, когда Идеальный Убийца впервые проявит сострадание и когда тот, кто не считается истинно разумным, впервые будет признан умнее истинно разумного, — всё изменится. Воцарилась тишина, которую разорвал потрясённый восклик Хая. — Это же последнее пророчество Идеальной Интуиции? — Он бросился вперёд и замер в шаге от Головы. — То есть я его не знаю, но это ведь оно, да? Получается, вы всё просчитали… — торопливо, глотая от волнения буквы, спросил он, и его взгляд наполнился благоговением. — Вы всё спланировали, шшен?.. Вы с самого начала знали, что так будет! Дао! Для меня великая честь жить с вами в одно время, Кейир Йит-Рейин, Первый среди равных, — закончил Хай и поклонился. — Благодарю, Сердце, — ответил Кейир и, совсем как человек, потрепал мальчишку по волосам. — Что происходит? Какая ещё Интуиция? — вмешалась Лэй. Её брови сомкнулись у переносицы. Она явно ничего не понимала. — Что всё это значит? — Ваша душевность резко повышена, и её текущий показатель составляет ноль целых семь десятых пункта, — зачем-то сообщил Искрам. — Нет! — почему-то испуганно воскликнула девчонка и задрала голову. — Ваш смертоносный потенциал не изменился и по-прежнему является несоизмеримым. Изменение одних потенциалов никак не влияет на значение других, — добавил Искрам, и повеселевшая Лэй с видимым облегчением выдохнула. — Всё ещё не веришь в пророчества, Хэл? — довольно осведомилась Диана. — Брюс, поздравляю. — Ты стал героем древнего пророчества чужих, чувак! — воскликнул Барри. — Вселенская Летучая Мышь. Бэтмен не собирался размышлять о том, что всё ещё казалось ему каким-то сумасшествием, но не мог не размышлять. Выходит, информация Джордана соответствовала действительности, а Голова церров всё знал. Вместе с Остриём он прибыл на Землю в нужный момент и не ради того, чтобы наказать детей. Он знал, как поступит истинный брат его дочери и, вероятно, дал ему какие-то намёки перед чисткой, и знал свою дочь. Наверняка детали он упустил, но точно знал даже то, что дочь бросит вызов матери, и в нужный момент принюхался, чтобы убедиться в её истинных намерениях. Если Брюс выживет, ему будет на кого ориентироваться в искусстве планирования. Он прочистил горло и рискнул обратиться к… Кейиру: — Кейир Йит-Рейин, меня зовут Брюс Уэйн, и я хочу знать, что будет с нашей планетой дальше. Кейир повернулся и подошёл к нему. Остановившись в шаге, он наклонил голову и посмотрел сверху вниз, но не свысока: — Я, как Голова цивилизации Церр и Первый среди равных себе, даю тебе слово, человек, — чистка Земли будет прекращена. Мы исправим то, что сможем, и жизнь на вашей планете продолжится, Брюс Уэйн. — Он умиротворённо улыбнулся и отвернулся. — Искрам, подготовь два канала связи — один с Советом Домов, второй — с Хранителями Вселенной. — И это всё? — возмутился Барри. — Они просто уйдут? Никаких угроз, никаких оторванных голов, как никаких извинений или жарких объятий на прощание? Событие миллионолетия для нас и обычный четверг для них? — Барри, во-первых, заткнись, — попросил Брюс, — во-вторых, сегодня воскресенье. Кейир подошёл к жене, и они молча направились к вырастающим порталам. Хай улыбнулся людям и тоже рванул к порталам. — Человек Бруссэйн, — чуть-чуть задержавшись, крикнула девчонка, — ты всё ещё пахнешь тем стариком! Кстати, твой трофей останется у тебя и не забудь поцеловать криптонианина перед тем, как ваш мир погрузится в белизну! — Ч-что? — пробормотал Кларк и очень фальшиво закашлялся. — О чём она говорит? — Мы умеем чуять очень глубоко, умеем чуять и истинные намерения, и скрытые желания, — добавила Лэй. — Я нахожу поцелуи отвратительными, но взрослые обычно находят их приятными. Воспользуйся моментом, человек, потому что другого шанса у тебя может и не быть. И пришельцы исчезли. Все. Видимо, навсегда. Тем стариком? Девчонка успела повстречать Альфреда, и, значит, он в порядке? Этот космический пострел везде поспел. Альфред в порядке. Брюс покосился на малинового от стыда Кларка и, пропустив мимо ушей ехидные смешки Барри и Джордана и восторженный возглас Дианы, бросился к коробке с бэтарангом. Не время для осуществления скрытых желаний — проклятый супернюх. Купол опускался. Не время для поцелуев — чёртовы дети, не умеющие следить за своими детскими языками. Купол сужался. Не время для глупостей — в дальнейшем Брюс постарается не иметь никаких дел с детьми, это будет его главное правило. Мир погружался в белизну. Забыв о боли, Бэтмен прыгнул вперёд и распластался по траве. Схватив коробку, он перевернулся на спину и закричал: — Они заставят нас забыть! Мы ничего не будем помнить! Ничего! Белизна разлилась, и последнее, что увидел Брюс, было раскрасневшееся и печальное лицо Кларка.

***

— Сколько лет мы знакомы, Кларк? — Пять. — А если нет? — Что это? Бэтаранг? Странный цвет и… странный материал. — Не трогай. Что если мы знакомы не пять, а пять с половиной лет? — Мы знакомы пять лет. Что это за бэтаранг? — Я начал строить новый уровень и нашёл коробку с этим бэтарангом в одном из туннелей. Судя по отпечаткам пальцев и следам ДНК, я сам спрятал коробку, но я этого не помню. Вернее, не помнил. Хотя, впрочем, нет, не помню. — Ты ведёшь себя странно, Б. — Этот бэтаранг неземного происхождения и не разрушим никакими земными, криптонианскими, танагарианскими, амазонскими и атлантийскими технологиями или оружием. — Даже не стану спрашивать, откуда у тебя доступ ко всем этим технологиям и оружию. — Когда я коснулся бэтаранга, то вспомнил то, что со мной никогда не происходило, а потом выяснил, что пять с половиной лет назад из жизни всей Земли выпало почти семь дней. — Не против, если я проверю тебя рентгеновским зрением? Или, возможно, магия… — Я в полном порядке. Смотри на экран. Я собрал всю статистику и все странные происшествия, которые никто — буквально никто — не замечал и не замечает. Сейчас декабрь две тысячи двадцать пятого, и за почти семь дней, с восьмого по четырнадцатое июня две тысячи двадцатого пропало без вести шестьсот тысяч пять человек. Обычно за такой промежуток времени пропадает порядка двадцати тысяч человек. — Это какая-то ошибка… — Все заявления о пропаже людей были поданы после четырнадцатого июня и до сих пор не нашли никого из пропавших тогда. За тот же период не было зафиксировано ни одной смерти и ни одного рождения, ни одного брака и ни одного развода, а так же ни одного несчастного случая, ни одного убийства, ни одного теракта, ни одной авто- или авиакатастрофы, хотя после четырнадцатого июня в течение следующих семи месяцев были найдены обломки двух тысяч семьсот тридцати двух самолётов. Но никаких тел. Я уже не говорю о разбитых машинах и пропавших кораблях. За этот период времени не зафиксировано вообще ничего. Не выходили газеты, не было новостей, телевизионных передач, даже постов в твиттере. Выбросы углекислого газа снизились до невозможного минимума. Словно кто-то поставил весь мир на паузу. Я попробовал вспомнить, что я делал восьмого и четырнадцатого июня и в промежутке между этими днями, но так и не сумел. Я помню только, что я тестировал бэтаранг. — Ты тестировал бэтаранг почти семь дней? Я… Я только что понял, что тоже не помню. — У тебя идеальная память, и ты не помнишь. Никто не помнит. Никто не замечает. Я обнаружил все эти необъяснимые… чудеса и обратился к Джордану. Когда он исчерпал запас своих «космически остроумных» шуток, я заставил его прикоснуться к бэтарангу. Ненадолго. — Заставил? — Заставил. — Ты его заставил, Б. Верю. — Фонарь спросил своё кольцо, но оно его проигнорировало. Тогда Джордан понял, что дело нечисто, и отправился на Оа. — И теперь ты расскажешь мне что-то ещё более странное. — Теперь я расскажу тебе что-то ещё более странное, Кларк. … — То есть ты утверждаешь, что пять с половиной лет назад на Землю напали пришельцы и… Чёрт, это бессмыслица какая-то. — Фонарь тоже так думал, и он вспомнил, что слышал о вторжении во время своих миссий, но будто бы игнорировал всю подобную информацию. Пока не прикоснулся к моему бэтарангу. Этот бэтаранг, этот трофей, мой трофей… Он точно спусковой крючок для памяти. — Брюс, ты хочешь, чтобы я вспомнил, как вспомнил ты? Ты вспомнил всё? — Нет. Полагаю, необходимо, чтобы прикосновение продлилось какое-то время. — Сделаем это… вместе? — Не улыбайся и не говори так. Ты как всегда всё драматизируешь. Хорошо. Сделаем это сейчас. — Рао! Мы были куда моложе, и там был демон?.. — Нет, Кларк, это случилось до демона, и мы были такими молодыми. — Там были мальчишка и девчонка, и ты кидал в неё бэтаранги, а потом… — …Мы играли с девчонкой в… пятнашки? — И мы победили. Она сломала Хэлу задницу, ха, но ты победил. Потом явились её родители, и ты… — …Стал героем древнего пророчества чужих, а перед тем, как уйти, та девчонка… — Она сказала… Ох. Мгм. Ты знал, что так будет? Ты знал. Ты вспомнил всё до того, как позвал меня. — Не смей слушать мой пульс. — Ты позвал меня, чтобы я вспомнил то, что мы оба хотели сделать, но не сделали, а теперь ворчишь на меня? Ты непоследователен, Б. — Хотели. Прошло пять с половиной лет. — То есть твои желания за этот срок изменились? — Пять с половиной лет — очень большой срок. Слишком поздно что-то менять. — Ты позвал меня, чтобы я вспомнил всё, а теперь говоришь, что слишком поздно? Это не только непоследовательно. Это жестоко. — Я решил, что ты захочешь узнать. Я не стал скрывать от тебя информацию. Проклятье, Кларк! — Спасибо за информацию, Брюс! … — Хнн. До встречи, Кларк. … — Альфред. — На связи, сэр. — Закажи мне на пятницу два билета в театр. — Полагаю, я ослышался, мастер Брюс, но всё же решусь уточнить — вы собираетесь посетить театральную постановку не ради прикрытия и не в одиночестве? Позвольте поинтересоваться, кто же эта прекрасная леди? — Прости, Альфред, но не позволю. Два билета, пятница, и выбери что-нибудь… романтическое. — Всенепременно, сэр, всенепременно. Могу я узнать, стоит ли мне приготовить в пятницу особенный ужин и позаботиться о соответствующей атмосфере, включающей свечи и классическую музыку? — Возможно. — Вам понадобится комната для гостей или ваша спутница, а может быть, спутник будет ночевать в вашей спальне? Что ж, думаю, за это мне не стоит переживать, ваши простыни я меняю регулярно. — Альфред! — Не парься, Альфи, к нам просто придёт Кларк, а он сельский парень и не будет шокирован, если найдёт крошечное пятнышко на подушке. Они с Б пять лет ходили вокруг да около, но наконец кому-то из них хватило смелости. Ставлю на Кларка. — Ч-что? Как. Хрн. Ричард, немедленно положи коммуникатор. Дети. Жаль, что я забыл главное правило. — Мастер Дик, невежливо вмешиваться в чужую беседу. Это правда, сэр? В пятницу нас ожидает визит мистера Кента, и этот визит будет особенным? — Дик, ты отстранён, а ты, Альфред… уволен. — Ах, не передать словами, как я счастлив это слышать, мастер Брюс. Я давно мечтал отдохнуть. Возможно, вы сами сумеете заказать билеты в театр и даже сможете приготовить романтический ужин, который не будет слишком несъедобным. По крайней мере, я верю в вас. Не спалите дом, когда будете зажигать свечи. Всего доброго, сэр. — Альфред? Альфред. Альфред! Конец.