Утро вечера мудренее

Я ожидал наихудшего варианта развития событий. То есть Шляпа не даст и слова сказать и распределит меня домой. Желания учиться не было вовсе, хоть магия и была моей сущностью. Меня удручало пребывание в щуплом тельце первокурсника, к тому же к вечеру устал морально и физически. Ощущения не из приятных, я казался сам себе практически стариком. Но все было поправимо. Я сосредоточился и задумался, на какой же факультет определит меня Шляпа. — Итак, — произнесла она, — на какой факультет ты хочешь? Подумай. — Я могу выбирать? — изумился я. — Разве директор не законфундил тебя до потери сознания, и стоит тебе только выкрикнуть нечто глупое, вроде «Олух, пузырь, остаток, уловка?» — Какая оригинально! — обрадовалась Шляпа. — Я обязательно подскажу идею директору! Райвенкло или Гриффиндор? Холодный разум или горячее сердце? — Избавь от банальностей, — поморщился я. — Наверняка у меня нет никаких вариантов. — Есть вариант жить в Запретном лесу, — буркнула Шляпа и внезапно рявкнула, что аж уши заложило: — Выбирай! — Райвенкло? — предложил я неуверенно. Внезапно я представил картинку, где не существует мародеров и не совершится предательство Питера, где нет места дружбе с Сириусом и Джеймсом, лишь тепло библиотеки и печальные воспоминания о несостоявшемся будущем. Хотел бы я полностью переписать историю? Сомнения и раздумья поглотили в самый последний миг, и я заколебался. Шляпа, ощущая мою нерешительность, заявила: — Поскольку ты не можешь решить за себя, как ты сможешь решать за других? Ты — не гриффиндорец, ты тряпка, слабак! — Я не слабак, я хочу быть сильным и смелым! — заорал я прежде, чем заметил ловушку, в которую меня заманила Шляпа. — Тогда… Гриффиндор! Я застыл на месте, ощущая себя последним идиотом. Так глупо попасться! И не подкопаешься. Шляпа выудила подсознательные желания, о которых я и не думал. Возможность показать себя сильным и смелым — это чистейшее грифффиндорство. Я не мог думать о несбыточном и пытаться перепрыгнуть через голову, как слизеринец. Я хотел быть реалистом, как райвенкловец, но не смог. Мной двигал страх. Я боялся не оправдать надежду отца, который желал лучшей судьбы для меня. Я желал показать, что могу быть отличником и старостой факультета. И забыл только об одном факультете, где все держатся вместе и не выделяются, где трудятся, не ожидая почестей и награды. — Эх, не быть мне хаффелпаффцем, — буркнул я себе под нос. Ничего не поделаешь, пришлось снять Распределяющую Шляпу и идти к столу гриффиндорцев. Сел между Эванс и Макдональд. Задумался. Почему я не рискнул изменить будущее? Так надеялся приобрести друзей? Я увидел ободряющий жест от Сириуса и тяжело вздохнул. Ну вот вылитый Скай. Те же синие глаза, цвет волос и улыбка. Живой и порывистый. Яркий, как сама звезда. Как выдержать семь лет учебы и не обратить внимание на невероятного Сириуса Блэка? Он очаровательный! Какое-то время спустя появилась еда, и мои размышления канули в лету. Я накинулся на появившуюся еду. Не забыл и о девочках, подавая блюда и ухаживая за ними. Первокурсники хихикали, прглядывая на меня, но я был сама вежливость и предупредительность. Мальчики постарше смотрели на меня одобрительно. — В кои-то веки на первом курсе есть люди, а не жрущие обезьяны, — услышал я чей-то голос и обернулся. Но никого не увидел. Мне послышалось? Я внимательно осмотрел Большой зал. Большинство школьников просто занималось поглощением пищи, редко кто из учеников глядел в сторону гриффиндорцев-новичков. Зато в сторону новичков глядели учителя и бурно что-то обсуждали. Кажется, они играли в тотализатор, хоть слышно было не очень. Лишь мой волчий слух ловил отдельные слова, и я смог составить представление об обсуждаемой теме. Внезапно сверкнуло у меня в глазах. Я проморгался и заметил пристальный взгляд директора Дамблдора. Он не стал скрывать свою попытку прочесть мои мысли и отсалютовал бокалом вина. Я криво улыбнулся. Учителя и директор могут пить вино? Внезапно я почувствовал, что провалился в глубокую яму, где было темно и жарко. Мгновенно меня одолела жуткая жажда. Я так сильно захотел попробовать вино на вкус, что рот наполнился слюной. Мне надоели пресные и сладкие вкусы. Хочу коньяк, виски, абсент! Коньяк с оливкой! Крепкий чай, кофе! Мне же приходится обходиться бокалом легкого белого вина, и внушать окружающим, что обожаю все сладкое и приторное. Зато на каникулах я могу расслабиться и пить коньяк в свое удовольствие. Что это такое? Это не мои мысли! Очнулся я, оглушенный и подавленный. Оказывается, я проник в сознание Дамблдора без его согласия. Вот это невероятно! Я — легилимент и могу проникать в сознание, не прибегая к большим усилиям? Но не думаю, что всё так просто. Меня не оставляла мысль, что мысленное вторжение было наименьшим из зол. Дамблдор явно поставил специально такую защиту — зеркало. Или же он был слаб в ту минуту и думал только о выпивке. Но открыться первокурснику и слить тайную слабость — очень неумно. Да я и не верил, что Дамблдор — пьющий. Хотя… Возможно, за страстью к сладкому скрывалась зависимость более глубокая, чем думали окружающие. Думать об этом больше, чем требовалось, я не хотел. После ужина школьники сплотились по факультетам и направились отдыхать. Я устало поплёлся за своими. Башня оставила приятное впечатление. Хоть портьеры и подушки на диванчиках были темно-бордовыми и внушали некоторое беспокойство, мебель казалась уютной и располагала к разговорам и общению. В самой спальне красный цвет прекрасно сочетался с желтыми покрывалами и белой постелью. — Можно терпеть, — раздался голос Петтигрю. — Я думал, красный цвет меня задушит. Его слишком много! — А мне нравится, — отозвался Сириус. — Лишь бы не зелёный и серый. — Я люблю синий, — буркнул Джеймс. — И особенно сочетание синего с зеленым. Мне все говорят, что это сочетание идеальное для меня. К красному, я думаю, со временем привыкну. Люпин, какой ты цвет любишь? — Черный, — ответил я. — Только детям не советуют носить такую одежду. Они хандрят и плачут. Я как раз снимал черную рубашку и переодевался в черную теплую пижаму. Сириус глянул на меня и открыл рот, решаясь на какой-то вопрос. По закону подлости, обязательно должна была прозвучать какая-либо глупость! Я посмотрел на Сириуса внимательно. Другие мальчики занимались раскладыванием своих вещей в шкафчики и не обращали на меня никакого внимания. Мой же взгляд проигнорировать было сложно, так как я с едва ощутимой болью в сердце наблюдал за малейшим движением брови. Наконец Сириус отмер и спросил: — Ты кого-то потерял? — Да, — ответил я, из-за полнейшего изучения лица Сириуса хорошенько не подумав над ответом. — Своего старого и близкого друга. Ты похож на него. — Я — не он, — нашёлся Сириус, — но мы можем стать друзьями. Только мы уже будем совсем другими друзьями. — Можем, — нехотя ответил я, жалея о своей несдержанности. — Главное — не пытайся наглеть и не нарывайся на неприятности. — Ладно, — сказал Сириус, — хоть я и не понимаю тебя. Ты рядом со мной, значит, ты — мой друг. — Не все мальчики, с которыми ты спишь в одной комнате, хотят быть твоими друзьями, — ответил я. — Я не это имел в виду! — напирал Сириус. — Так я — твой друг? — просиял Петтигрю. — Я согласен! Давай дружить! — Давай, — кивнул Джеймс, но Сириус смотрел только на меня. — Не лезь в душу, — помрачнел я. — Дружба и любовь доступны не многим. Я не уверен, что способен на человеческие привязанности. — Ты — человек, — просто сказал Сириус. — Ты запросто можешь быть моим другом. — Я — оборотень, — мягко напомнил я. — В полнолуние я могу запросто тобой позавтракать. — Я не согласен! — заартачился Сириус. — Я предупредил тебя, — сурово сказал я. — Не думаю, что тебе стоит со мной связываться. И я лег в постель, решительно задергивая полог кровати. Говорить на бессмысленную тему не хотелось, только расстроюсь. Уснул я мгновенно. * * * Утро настало слишком быстро, по моему мнению. Лениво умылся и оделся. Вышел в гостиную, чтоб спросить, как пройти в Большой зал на завтрак. Я был готов съесть слона, настолько был голоден. Первокурсников, будивших кого пинком, кого холодной водой, собрали на меленькую речь. Минерва Макгонагалл, строгая и чопорная декан, обвела всех нас теплым взглядом. Похоже, это единственная эмоция, которую она себе позволила. — Дорогие первокурсники, добро пожаловать в Гриффиндор! Сегодня ознакомительный день, который я проведу вместе с вами. Уроков сегодня не будет, тем не менее, день будет насыщенный и очень интересный. Я познакомлю вас с замком и его обитателями. Вы узнаете где находится каждый факультет, познакомитесь с преподавателями и их предметами. Все мы — большая семья. Так давайте поддерживать и помогать друг другу. Прошу! Речь была добродушной, а тон слегка суровым. Отношение декана к первокурсникам было теплым и подталкивающим. Создавалось впечатление, что профессор Макгонагалл желала нам больше проявлять инициативу и стремление к наилучшим результатам. Интересная комбинация и тактический педагогический ход. И я понял, что иначе быть не может. Если чего-то не знаешь — самое страшное не просто задать вопрос, но и признаться, что ты глупый цыплёнок, только вылезший из гнезда. Сонные первокурсники оживились, когда декан предложила пройти на завтрак в Большой зал. Макгонагалл показала ориентиры и несколько хитростей, как сократить путь, объяснила, куда ходить не следует и что следует ожидать от замка в случае непослушания и неисполнения требований преподавателей. Действительно, поход по замку был интересный. Движущиеся лестницы, живые портреты, местные привидения… Необычная еда на завтрак. Суп с крыжовником и со сливками, чай с ягодами, овощи в разнообразном количестве. Мясо курицы, индейки и ветчина. После обеда — знакомство с другими факультетами. Мы даже пересеклись со слизеринцами — нашими негласными соперниками. Увидел Северуса в окружении новоявленных друзей. А он не так уж плох, раз не чурается соседей. Странно было бы, если б он оставался семь лет отшельником и не завел полезных знакомств. За Лили я присматривал совсем ненавязчиво. Она тоже не сразу привыкла к новой обстановке. Сперва сидела в гостиной в сторонке, но уже за неделю привязалась к соседкам по комнате, и ее можно было наблюдать в обществе Мэри Макдональд и Сильвии Эббот. Первый урок — Трансфигурация. Я предвкушал развлечение, заготовив маленький сюрприз для любимого декана. Так и есть. На учительском столе сидела серая кошка с подпалинами под глазами. Она сидела и вылизывалась. Умный взгляд сразу бы выдавал, что это профессор, но дети бывали иногда такими невнимательными. — Здравствуй, кошечка! Какая ты красивая! На вкусняшку! И протянул маленький корешок валерьянки. Кошка выгнулась, потянулась и цапнула корешок. Я хохотнул. — Не дразни кошечку! — проговорила Мэри Макдональд. — Она здесь с самого утра находится, — добавила Лили, ранняя пташка. — Профессор МакГонагалл, все пришли вовремя, — сказал я кошке. — Можно начинать урок. Кошка-декан прорычала нечто невразумительное и наконец-то превратилась в себя-человека. Между зубов застрял корешок валерьянки. Дети ахнули и дружно загомонили. А Сириус и Джеймс громко засмеялись. — Я тоже так хочу! — громко заявил Сириус. Макгонагалл фыркнула и вытащила корешок изо рта. Затем поправила мантию и что-то во внешности и громко заявила: — Мистер Люпин, отработка! У меня! С мистером Филчем познакомитесь в следующий раз. — В первый день учёбы заработать отработку! — восхищенно присвистнул Сириус. — Ремус, я тебя люблю! Я ощутил, как сильно забилось сердце и кровь прилила к щекам. Внезапно. Это признание застало меня врасплох. Высказывать чувства так явственно, как Сириус, я не мог, поэтому только улыбнулся и присел за первую парту. Начался урок.