Клятва под белым солнцем

      — Ваша Светлость, — нейтральный голос заставил волосы на загривке встать дыбом.       Кристиан как раз перешагнул порог залов исцеления. Вокруг заструился мягкий свет, поднимавшийся от ярких плиток, ловко спрятанных между обычными белыми камнями. Запах трав и лекарств тут же вызвал настойчивое желание прикрыть лицо платком. Кристиан звонко чихнул.       Никогда не любил бывать здесь, хотя пару раз доводилось. Особенно ярко помнилось, как он задыхался и кашлял, провалившись поздней осенью под лёд, который нетвёрдо встал на садовом пруду. Тогда Кристиан услышал громкий треск, а потом окунулся в ледяную воду с головой. Кто и как его вытащил - навсегда стёрлось из памяти. Кристиан заранее знал, что заболеет, но всё происходило не так, как обычно. Было страшно дышать и не чувствовать воздуха, пытаться кричать и плакать, а с посиневших губ срывались лишь чудовищные хрипы. В тот раз он лежал здесь же, на кровати у дальнего окна, окружённый мягким светом и резким запахом.       — Целитель Кинаэль, — Кристиан почувствовал, как решительность растворяется в мягком свете.       Очень неуютно было стоять под пристальным взглядом тусклых голубых глаз. Целитель Кинаэль сложил руки на груди, отчего его тёмная мантия с неприметным узором собралась в складки, будто была ему велика. Между тонких бровей наметилась привычная морщинка, которая то становилась глубже, то почти разглаживалась в зависимости от состояния пациента. Судя по его выражению лица, Кристиан мог считать себя здоровым.       — Как он? — вопрос совершенно не требовал уточнения. В залах исцеления была занята всего одна кровать, которую заботливо отгородили от других воздушными ширмами.       — Жив, — ответ ни капельки не обрадовал.       Кристиан почувствовал, как опустились плечи. Не то чтобы он рассчитывал, что заявившись сюда услышит: «Всё радужно, Ваш отец здоров», но сам факт нападения пока не казался настолько реальным, чтобы легко в него поверить. Всё равно глубоко в душе зрела беспочвенная надежда, что отец пострадал не так серьёзно, как писал король и сам себе надумал Кристиан. Горло сдавило.       — Раны больше не кровоточат, — продолжал ровным голосом Кинаэль, точно обсуждал погоду за окном, — однако местами развилась инфекция, с которой мы продолжаем бороться. Собственно поэтому и поддерживаем Советника в состоянии глубокого сна. Сожалею, но поговорить с ним в ближайшее время не получится.       — А могу я… — Кристиан не договорил.       — Можете пройти, если не станете прикасаться к повязкам, — он кивнул в сторону ширм.       Кристиан почувствовал, что ноги ослабли. Он не хотел видеть, насколько плохо отцу. Перед глазами заплясали цветные пятна, похожие на кровавые разводы. Картинка, которая преследовала его совсем недавно — как белоснежные бинты расцветают алым,— возникла снова. И показалась ещё более чудовищной. Дыхания не хватало, совсем как в после купания в зимнем озере.       — Ваша Светлость, ещё немного, и я передумаю, — предупредил целитель Кинаэль, поддерживая Кристиана под локоть.       — Нет, пожалуйста, — он ощутил, что его отстраненно бережно усадили на стул у кровати. — Я сейчас соберусь.       — Ну-ну.       Руки дрожали, когда Кристиан попытался сделать несколько глотков из высокого стакана, любезно предложенного целителем Кинаэлем. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы распугать цветные пятна. Ещё какое-то время ушло на то, чтобы поднять глаза на кровать. И увидеть родное лицо с заострившимися чертами, гладкие волосы, осторожно убранные в сторону, бьющуюся жилку на шее, мерно вздымавшуюся грудь под тонким одеялом. Казалось, что отец в самом деле просто спал. Картину слегка портили повязки — совершенно чистые, — убегавшие по плечу на торс. Дышать сразу стало легче, пусть болезнь отца менее серьёзной от этого не выглядела.       — Как долго он ещё будет спать? — шёпотом спросил Кристиан, потрогав тёплые шершавые пальцы, безвольно покоившиеся на мягком матрасе.       — Полагаю, дней десять. За это время я рассчитываю, что воспаление удастся полностью перебороть и раны начнут заживать быстрее. Пока же господину Советнику лучше положиться на комплекс упражнений, которые делают за него мои подчинённые, для поддержания мышц в рабочем состоянии.       — Десять дней, — медленно повторил Кристиан. Срок казался немалым, даже с учётом того, сколько уже отец пролежал здесь. Цифры всё равно пугали значительно больше.       — Раны, подобные таким, не простая царапина, Ваша Светлость. Сильно пострадали мышцы, сухожилия, кое-где я нашёл трещины в костях, так что период восстановления займёт много времени. И это ещё яд не внёс свою лепту в тяжесть состояния.       — Яд? — Кристиан даже вздрогнул.       Снова. С тем, что его пытались отравить, он уже смирился. Но слова целителя Кинаэля порождали новые вопросы. Неужели тень в замке была одной из тех незнакомцев, кто напал на отца? Если так, то отец убил её вместе с остальными. Правда, оставалось неясно, кто она, зачем были все эти нападения.       — Он предсказуемо не подействовал, — продолжал неторопливо целитель Кинаэль.       «А я говорил!» — чуть не сорвалось с губ, но Кристиан вовремя прикусил язык. Он крепче сжал зубы, застыв от напряжения. Ощущение, что вот прямо сейчас Арманис вмешается и расскажет об отравлении, стало невыносимым. Хотелось зажмуриться, но не вышло. Целитель Кинаэль продолжал что-то говорить, чего Кристиан не мог расслышать из-за шума крови в ушах. Вот прямо сейчас. Сейчас.       Но ничего не происходило. Казалось, Арманиса вообще не существовало. То ли его отпугнул вид целителя Кинаэля, то ли он придумал нечто похуже, чем очередная шуточка. От последней мысли стало совсем не по себе. Кристиан отвлекся от размышлений, когда понял, что в залах исцеления стало тихо.       — Услышали что-то важное? — осведомился целитель Кинаэль.       — Просто подумал, что, выживи хоть кто-нибудь из нападавших, они могли бы рассказать, зачем всё это затеяли, — уклончиво отозвался Кристиан.       — Маловероятно. Имея на руках флакон с ядом, они могли сами себя умертвить, чтобы никому ничего не рассказать, — он дёрнул плечом.       Из-за ширмы кашлянули. Целитель Кинаэль взглянул на часы, оказавшиеся хитро встроенными в синий купол залов. Витые стрелки неторопливо отсчитывали время, беззвучно перепрыгивая с деления на деление. Похоже, пришла пора уходить. Не хотелось.       Кристиан опустил глаза на руку отца, которую продолжал держать. Отчаянное желание чуть сильнее сжать пальцы и разбудить его, как в детстве, было очень сильным, чтобы он покачал головой, откинул в сторону одеяло и позволил устроиться рядом. А потом развеял все страхи вкрадчивым голосом. Кристиан нахмурился, вглядываясь в спокойное лицо отца. Пусть живых нападавших не осталось, но он попытается узнать ответы на роившиеся в голове вопросы. Арманис был прав, кто-то точно знает всё.       Из залов исцеления он уходил медленно. Расстаться с родным теплом, несмотря на проклюнувшуюся решимость, было сложно. На пороге обернулся, но не увидел ничего, кроме плотной белой ширмы. За ней угадывались неясные тени целителя Кинаэля и его помощника. Едва слышно позвякивали стеклянные баночки и шуршала ткань. Кристиан заставил себя переступить порог. Отец обязательно поправится.       Последняя мысль успокаивала вместе с водой, смывающей недавнюю дрожь. Тёплые капли скользили по вискам, стекали с волос и щекотали основание шеи совсем рядом с проступавшей на коже печатью. Кристиан вынырнул, мотая головой и отфыркиваясь. Пена мерно качалась на волнах, собираясь в странные узоры, которые хотелось дорисовать.       Впрочем, это ничуть не мешало снова вспомнить о словах целителя. Яд. Итак, некто пытался отравить сначала его, условно безуспешно, затем отца, точно безуспешно. Могли быть эти случаи связаны? Могли. Способ не самый очевидный, но зато давал шанс скрыться до того, как жертва заподозрит неладное. Да и, чтобы отравить, достаточно небольшой ранки или добавления в пищу. Правда, для начала надо было подобраться поближе, и нападение подходило прекрасно.       Кристиан покачал головой. Не складывалось: если на отца напали, чтобы отравить, то наносить ему тяжёлые раны было необязательно. Да и с самим Кристианом могла выйти промашка, если бы он не съел что-то с ядом. Слишком сложно просчитать. Не разумнее ли было действовать в обоих случаях одинаково и более осторожно?       — Или это всё-таки два разных случая? — вслух спросил он, переливая воду из одной ладони в другую. Хрупкие капли, поблескивавшие в лучиках светильников, помогали думать.       — Если это были разные яды, то с большей вероятностью, да, — незамедлительно отозвался Арманис.       — Надо спросить у целителя Кинаэля, чем пытались отравить отца, — пожал плечами Кристиан. — Небо, я же мог раньше сообразить! — он вскочил.       — А заодно и рассказать, какие ощущения испытывает отравленный неизвестным ядом, — рассмеялся Арманис.       — Да не подействовал на меня яд! Я такой же, как мой отец, — медленный вдох помог отогнать всколыхнувшееся раздражение. — Хорошо. Предположим, что яд подействовал. Совсем необязательно кому-то об этом рассказывать, тем более целителю Кинаэлю. Можно просто узнать, чем отравили отца. Тогда можно было бы рассуждать о том, один это случай или разные.       — Так-то я тебе и сейчас могу сказать.       Стало тихо. Кристиан замер. Слова продолжали едва слышно перекатываться под высоким потолком купальни. Вода плескалась о высокие бортики бассейна, будто просила продолжения. Даже дыхание замерло, не способное сорваться с треснувших губ. Арманис коварно молчал.       — И? — не выдержал Кристиан, когда тишина стала невыносимой.       — Разные, — прозвучало почти приговором. Неужели те, кто покушался на отца, мертвы, а таинственная тень продолжает разгуливать на свободе? Скверно. Очень скверно. Такое положение вещей значительно усугубляло ситуацию. Искать придётся сразу в нескольких направлениях.       — Почему? — голос слушался плохо, но прозвучал почти твёрдо.       — Потому что звёзды так говорят, — важно отозвался Арманис и тут же рассмеялся. — Откуда я знаю? Я не провидец.       — Опять ваши шуточки! — Кристиан ударил ладонью по воде, поднимая в воздух сотню брызг. Разочарование скрыть не получилось. — Как только совести хватает шутить, когда отец ранен?       — Да какие уж тут шуточки, Кристиан, — непривычно мягкие интонации снова напоминали те, которыми изобилует речь родителей. Возмущённое фырканье стало достойным ответом. — Вопрос про яд может немного подождать, если, конечно, ты не хочешь увидеть Кинаэля ещё раз. Мы не знаем, чем пытались отравить тебя, поэтому нам эта информация ничего не даст.       — Я думал, вы знаете.       — Увы, определять все виды ядов по их вкусу и действию я не умею, — улыбка стала чуть ярче. В глазах, отразившихся в воде бассейна, заплясали искорки. — Мне бы жизни не хватило всё попробовать.       — Что нам теперь делать? Опять выжидать? — Кристиан присел на тёплую ступеньку и принялся намыливать предплечья, чтобы занять себя чем-то монотонным и не сорваться, в очередной раз принимаясь ходить от одного бортика до другого. И без того знал, что там ровно шесть шагов.       — Для начала закончим с Меморандумом, а там видно будет. Глядишь, отец твой очнётся и сам расскажет что-нибудь интересненькое. Не просто же так на него напали, — в голосе не было ни капли сомнения в том, что будет как-то иначе.       Только от этого Кристиану стало ощутимо легче. Он вздохнул, расслабленно откинувшись на ступеньки. Края чувствительно врезались в спину, но ничуть не мешали разглядывать высокий потолок, через который проникали розовые закатные лучи, отражаясь от крошечных зеркал, создавая блики созвездий и иллюзорных цветов.       Будучи маленьким, он обожал сидеть на коленях отца и рассказывать ему о том, что видел в россыпи огоньков. Отец важно кивал и иногда сам начинал негромко говорить. В такие моменты Крситиан замолкал и замирал, затаив дыхание. Ему нравилось ощущение тайны и уюта, который существовал только для них двоих. После отец неизменно вытирал его пушистым полотенцем и бережно относил спать. Не целовал разве что, но Кристиану не было ни капельки обидно.       Сейчас вытираться и укладываться в постель пришлось самому. Едва слышный хруст свежих простыней обласкал прохладой. Подушка будто сама прыгнула под щёку. Кристиан вытянулся, кутаясь в тонкое одеяло, и вздохнул. В темноте спальни, в окне которой виднелся кусочек знакомого тёмно-синего неба, почудился тихий голос, шепчущий то, что так хотелось услышать.       — И тебе доброй ночи, отец, — отозвался Кристиан и сам не заметил, как его сморил сон.       Утро началось неожиданно. С ощущения судороги в ноге, как если бы её окунули в ледяную воду. Кристиан рывком сел и тут же застонал. Мышцы спины, поясницы и бёдер отозвались протяжной болью. Пришлось замереть, скрючившись в корабельную скобу, и переждать. Разогнуться, впрочем, было не легче. Очень медленно он снова лёг.       — Этого ещё не хватало, — застонал Кристиан.       — Доброе утро! — от улыбки Арманиса снова заныло всё. — А чем это ты таким занимаешься?       — Тренирую силу воли, — непонятно, чего в голосе было больше: мрачности или злости. Очередные проблемы подобрались незаметно и оттуда, откуда их никто не ждал. Хотя можно было бы догадаться. — Жаль ума не хватило, — попытка сжать зубы и хотя бы сесть опять обернулась провалом.       — А давай, я тебе помогу!       Кристиан был бы рад возразить и отказаться, но не успел. Тело резко дёрнули вверх, отчего дыхание моментально спёрло. Та самая сила воли моментально израсходовалась на отчаянную попытку сдержать крик, рвущийся из груди. Одеревеневшие мышцы не слушались. Стоять на месте выходило кое-как. Пусть проскакивала мысль потянуться и ухватиться хотя бы за столбик кровати, но останавливало то, что для этого нехитрого действия пришлось бы поднять руку.       — Вы чего удумали? — прошипел Кристиан. Он уже вполне свыкся с новыми обстоятельствами и сам сделал пару шагов, которые тут же отозвались неприятным покалываем в спине, словно кто-то высушенной хвои насыпал под рубашку.       — Да я, собственно, всё сделал, — рассмеялся Арманис. — Видишь, ты дальше можешь сам.       — Методы у вас, конечно.       Кристиан проигнорировал ответную лучезарную улыбку и кое-как поковылял в купальню. Про слабость собственного тела и неспособность к магии — временную по утверждению некоторых, — он помнил, но совершенно не учёл, что привычная с детства верховая езда — тоже нагрузка. Причём не настолько легкая, как можно подумать. Казалось бы, бежать самому не надо, только и знай, что сиди в седле да лес разглядывай. Ничего подобного. Он сам только начал убеждаться в этом, к сожалению, на собственном опыте.       Вода в бассейне постепенно становилась горячее и расслабляла мышцы. Кристиан замер, окунувшись в ласкающие волны по самую шею, и блаженно прикрыл глаза. День только начинался, а желание идти куда-нибудь начисто испарилось. Не прельщала ни встреча с королём, ни возможность заглянуть к отцу, ни поездка к наставнику в Коллегию. О последнем думать и вовсе не хотелось. С первым и вторым стоило бы разобраться.       Вскоре после завтрака Кристиан остановился в просторном холле А’Короса. Мышцы противно ныли. Приходилось соблюдать излишнюю предосторожность, чтобы не тревожить их лишний раз. Нехорошо подумалось, что вздумай на него кто-нибудь напасть сейчас, шансов на очередное счастливое спасение было бы гораздо меньше.       — Ох, нет, — ужаснулся Кристиан.       — Зря, — тут же отозвался Арманис.       — Вот как вы понимаете, о чём я думаю? Это только усиливает подозрения, что вы знаете больше, чем говорите.       — Я знаю ровно столько же, — отмахнулся тот. — У тебя просто лицо очень выразительное. Я тоже хочу поучаствовать в том, что ты задумал.       — Давайте не будем ни в чём участвовать, — Кристиан неспешно поднимался по лестнице.       На верхней площадке были гостеприимно распахнуты тяжёлые двери в библиотеку. Хрустальные светильники искрились, отбрасывая драгоценные капельки солнечных зайчиков на резное дерево шкафов и изумрудную обивку диванчиков. Изнутри не доносилось ни звука. Тяжёлые портьеры, призванные защитить хрупкие пергамент и бумагу от разрушительного света Ра’Ласа, создавали приятны полумрак в самых отдалённых уголках.       Как бы не хотелось зайти, Кристиан свернул направо к очередной лестнице и тяжко вздохнул у её подножья. Кто придумал устраивать королевский кабинет так высоко? Даже мягкие ковры под ногами ничуть не спасали от волны неприятной дрожи, проходившейся от пяток до макушки при каждом шаге. Небо, а когда-то он бегал по этим бесконечным лестницам, не чувствуя даже усталости.       Возле кабинета короля обнаружилась пара гвардейцев. Они благосклонно кивнули Кристиану и вытянулись по струнке, будто его и вовсе здесь не было. Он едва заметно улыбнулся и расправил плечи. На мгновение всё стало как раньше, когда отец только начал приучать его к мысли, что он не просто мальчишка, а маленький аристократ. И в счастливое время, когда над ними с сестрой не довлел «Всеславный этикет».       — Дитя, я знаю, что ты там, — раздалось из-за дверей. — Входи.       Кристиан не успел ни руку поднять, ни, тем более, постучать. Король обожал так делать. Демо говорил как-то, что он всегда знал обо всём, что происходило в замке. В это охотно верилось, учитывая, сколько их с сестрой проделок королю удалось сорвать своим будто бы случайным появлением. Хотя даже в этом случае он вмешивался только тогда, когда их шалости были слишком опасными. Они так едва с балкона не спрыгнули и через горящий камин не пробежали в выдуманную потайную комнату.       — Простите, что мешаю, — Кристиан неловко улыбнулся.       Арманис тут же завертел головой, разглядывая богатое убранство кабинета. Ажурный купол, через который свободно падали золотистые лучики Ра’Ласа, огромные окна в пол с воздушными занавесками. Письменный стол на витых ножках устроился в тени бесчисленных растений, занимавших полочки и полки. Даже на низеньком чайном столике, окружённом уютными креслами, обнаружился небольшой кустик. Ощущение самого настоящего сада дополняло ненавязчивое журчание родника, увидеть который Кристиану не удалось ни разу.       — Ты вчера навещал отца, — король кивнул на стул напротив. Он сосредоточенно перебирал бумаги на столе, периодически размашисто расписываясь. — Ужас, сколько накопилось, пока его руки преспокойно выздоравливают, — доверительно сообщил.       — Надеюсь, что он скоро поправится, — Кристиан сглотнул застрявший в горле ком.       — Очень скоро, а то мне не хватает его ворчания по поводу того, что я опять отвлекаюсь на что угодно, кроме работы. Здесь, — он обвёл глазами просторный кабинет, — слишком тихо без него. Я успел соскучиться.       — Ваше Величество, позвольте спросить? — увидев едва заметный кивок, Кристиан, вопреки порыву, замолчал. Сомнения вмиг стали сильнее. — Почему отец убил всех, кто на него напал? Может быть, они рассказали бы, зачем всё это.       — А с чего ты взял, что твой отец убил их? — прищурился король. Кристиан непонимающе на него посмотрел.       — Так письмо же. Вы писали мне…       — Я написал, что нападавшие были убиты. Твой отец сам прекрасно понимал, что они могут знать, кто приказал убить его, и одного просто ранил. Пришедшие твоему отцу на помощь стражники успели даже рану зажать, но потом нападавший выхватил кинжал и вонзил себе в грудь. Так что, они не просто готовились к покушению, они, в случае возможного провала, должны были унести все свои секреты с собой.       — Вы сказали: «кто приказал его убить», — медленно повторил Кристиан. — За этим стоит кто-то другой, — он и раньше думал об этом, но одно дело просто думать, а совсем другое — услышать. По спине скользнул неприятный холодок.       — Именно. Кто-то, кто очень не хочет, чтобы его помощники что-нибудь кому-нибудь рассказали. Возможно, он слишком близко, что любая неосторожность может его раскрыть, или слишком далеко, что она же может указать направление для поисков, — король говорил тихо. Каждое его слово маленьким стеклянным шариком ударялось о хрустальный шепот родника. Кристиан почувствовал, как на висках взмокли волосы. — Разведка наращивает работу, но пока ничего. Это может указывать только на безупречную подготовку — никаких следов.       Кристиан молчал. Погрузившись в свои размышления, он настолько уверился в собственно правоте, что был сбит с толку. В голове эхом продолжали звучать слова короля. То, что отец не планировал убивать нападавших, ничего существенно не меняло, но тот факт, что один из них сам убил себя, порождал новые вопросы. От них кружилась голова. За нападениями наметилась некая таинственная и очень могущественная фигура, за которую запросто отдавали жизни.       Король задумчиво поглаживал гладкий лист цветка, стоявшего на краю его стола, и не вмешивался. Кристиан поймал на себе его внимательный взгляд и попытался отодвинуть подальше назойливые мысли. Получилось отвратительно. Так или иначе, он всё равно возвращался к тому, что все нападения связаны не только способом — яд не зря попал в поле зрения, а в этом Кристиан был уверен, — но и тем, что целью выбрали именно их с отцом. Зачем? Вопрос пока не поддавался.       — В любой безупречной подготовке есть недостаток, — вдруг отозвался Арманис.       Кристиан медленно выдохнул и покачал головой. Пусть со стороны выглядело странно, но король, казалось, внимания не обратил. Он соединил кончики пальцев перед собой и едва заметно улыбнулся. Напряжение, которое до этого пронизывало прогретый воздух кабинета, осыпалось звонкими песчинками. Дышать сразу стало легче.       — Само собой, — довольно кивнул король. — Никогда нельзя быть уверенным в том, что твой план безупречен. Мир найдёт, чем ответить и разрушить его, потом только и останется, что удивляться.       — Я не целый мир, — заметил Арманис, сверкнув глазами, — но удивить сумею.       — Не сомневаюсь, дитя. У тебя столько талантов, о которых ты не подозревал. Не морщись. Я говорил тебе об этом, но не могу не повторить, — в голосе короля чувствовалась совсем лёгкая насмешка, но Кристиан обнаружил, что не может сердиться. Ему вдруг стало тепло-тепло, будто окунули в мелкое лесное озеро в жаркий полдень. — Ты сейчас особенно трогателен, дитя. По голове хочется погладить и чем-нибудь угостить.       До угощения впрочем дело не дошло. В дверь постучали. Король, очевидно довольный трогательным лицом Кристиана, мигом посерьёзнел, хотя можно было поклясться, что в его ярких глазах танцевали крошечные огоньки, совсем не похожие на отблески света. Кристиан поёжился. Не хватало ещё, чтобы Арманиса обнаружили, что его стараниями вполне могло произойти. Объясняться будет крайне затруднительно, да и мало кто поверит в то, что в теле Кристиана есть ещё кто-то, кроме него. Он сам точно не поверил бы.       Мысленно благодаря судьбу за возможность закончить беседу наедине, Кристиан обернулся через плечо, рассчитывая увидеть слугу с подносом, на котором дымился чайничек чая, и замер. Дверь медленно закрылась. Тревожа тишину кабинета мерными шагами, к ним приближался эльф в ослепительно белом мундире. Его тяжёлый взгляд придавал резкому лицу ещё более устрашающий вид, а поджатые губы, и без того чрезмерно тонкие, создавали ощущение постоянного недовольства.       — А, вот и ты, Лемуан, — король кивнул и откинулся на разную спинку стула.       Кристиан нахмурился. Слишком непривычно было видеть на плечах Лемуана мундир, украшенный серебром. Он выглядел так аккуратно и правильно, что вызывал отторжение. Очень хотелось потереть глаза руками, чтобы развеять мгновение, показавшееся наваждением. Возле дверей должна была стоять сестра, хмурясь или улыбаясь, но это точно должна была быть она.       Лемуан неспешно обогнул стол и вытянулся за правым плечом короля. Его пугающие прозрачно-голубые глаза не выражали ничего, словно были простой стекляшкой. Кристиан почувствовал невесомую дрожь, пробежавшую тоненькими иголочками от макушки до кончиков пальцев. Лемуан смотрел прямо на него.       — Чему это вы улыбаетесь, Ваша Светлость? — в его голосе не было враждебности, но желание отодвинуться подальше возникло.       — Я? — Кристиан только потом обратил внимание, что губы изогнулись в ослепительной улыбке.       — Тебя рад видеть, — мгновенно нашёлся Арманис. — Неужели и ты поедешь на учения?       — Вам-то какое дело? — Лемуан скучающе оглядел кабинет.       Кристиан очень хотел, чтобы разговор на этом и закончился, но нет. Арманис улыбаться не перестал. Склонил голову к плечу и прищурился. Чего он хотел добиться, одному небу известно. Лемуан его действий не оценил и пренебрежительно фыркнул. Король зашуршал бумагами, хотя Кристиан точно видел смешинки в его глазах. Он уже хотел перевести тему, но Арманис решительно прервал его попытку.       — Тебе определённо не мешало бы отдохнуть! Свежий воздух, шум леса и две недели никаких стен вокруг, только тонкая ткань палатки. Вот, у тебя даже глаза загорелись…       Кристиан закашлялся. От сурового взгляда, которым его одарил Лемуан, сердце забилось так, будто он несколько часов кряду бежал. Горло перехватило спазмом. Он сжал лежащие на подлокотниках ладони в кулаки, ощущая, как затрещала ткань перчаток. Медленно разгоралась злость. Арманис самым очевидным образом провоцировал того, кого провоцировать было нельзя. Да, Лемуан никогда не напал бы на него, но и выставлять себя посмешищем было глупо. А вопреки нежеланию получалось.       — Хватит-хватит, — мягко вмешался король. — И мне так на учения захочется.       — Мне уже хочется! — воскликнул Арманис, стоило Кристиану немного расслабиться.       — Что? — прошипел Лемуан.       «Что?!» — мысленно вторил ему Кристиан. Это только что сорвалось с его языка? Судя по удивлённому лицу короля и побелевшему Лемуана, да. Он не ослышался. Вдруг поездка в Эльфион на пару-тройку дней по пустяковому поводу перестала казаться такой короткой.       Кристиан не хотел ни на какие учения. Его дома ждали дела, да и вопросы, которых с каждым днём становилось всё больше, не позволяли бездельничать. Он злился. Ярость обжигала горло, пощипывала ладони, побуждая что-нибудь сказать или сделать. Пришлось медленно вдохнуть и выдохнуть, не избавляясь от нее, но хотя бы возвращая контроль над эмоциями. Сон в палатке и длительная тряска в седле совсем не были пределом мечтаний. Занывшие разом мышцы живо напомнили о том, чем это в очередной раз закончилось бы.       — Учения не увеселительная прогулка, какими бы они не казались со слов других, — медленно произнес Кристиан, надеясь, что голос звучал ровно. — Они нужны для отработки определённых навыков, которыми я не обладаю.       — Определённо, — кивнул Лемуан.       — Но надо учиться чему-то новому, поэтому я поеду на учения! — заключил Арманис, весело ему подмигнув.