Зачем ты это сделала?

Дура! Дура! Он кричал это вслед убегающей девушке, забыв обо всех своих аристократических манерах. Дура! Дура! Он ещё долго, как заклинание, повторял это слово себе под нос, когда сел прямо на пол в углу пустого кабинета и закрыл лицо руками. Дурак! Дурак! «На что я только надеялся?» Драко вышел из кабинета, когда коридоры школы были уже пусты. Ему было не важно, заметит ли его патруль старост, застукает ли его старик Филч. Пусть делают, что хотят. Случилось то, чего он хотел и боялся одновременно, и все его худшие опасения подтвердились. Ноги сами принесли его в подземелье. Он вошёл в гостиную, совершенно не обращая внимание на всё, что происходит внутри. Кажется, кто-то окликнул его. Плевать. Драко отрешенно прошел сквозь сборище своих сокурсников, которые сидели в разных углах гостиной небольшими группками и направился прямиком в спальню. Последней капли самообладания хватило лишь на то, чтобы закрыть дверь и наложить запирающее и заглушающее заклинание. И эмоции взяли верх. Он кричал, рычал и швырял всё, что попадалось ему под руку. Подушки были взорваны лучом заклинания, и перья теперь кружились по всей комнате, как декабрьский снег. Драко крушил всё вокруг без разбора, и остановился только тогда, когда почувствовал жгучую боль. Правая рука была вся в крови. Костяшки сбиты, а пальцы неестественно свисали вниз. Драко обвел комнату глазами. Зрелище было ужасающим. Боль становилась всё более невыносимой. Пусть. Это легче, чем та боль, которая просочилась в его душу. Два года. Два года Малфой наблюдал за этой девчонкой. Всезнайка с заносчиво вздернутым носом и каким-то гнездом на голове. Девушка с невероятным огнем в глазах и искренней улыбкой, которая заставляла сердце парня биться чаще. Пусть даже эта улыбка ни разу не была адресована ему. Девушка, которая не выходила из головы и приходила к нему во сне. Грейнджер. Гермиона. Он делал всё, чтобы быть ближе к ней. Пытался подружиться с этим придурком Поттером, но тот выбрал в лучшие друзья никчемного Уизли. Она всегда была с ними рядом, не замечая Драко. Стал учиться так, чтобы составить конкуренцию лучшей ведьме на курсе. Но и это её не привлекало. Нет, он нашел способ, чтобы его заметили. «Грязнокровка». Тошнотворное слово, но это единственное, что связывало с ней. Малфой в мечтах подходил к Гермионе прямо в корридире Хогвартса, кишащем студентами, обнимал и шептал на ушко о том, какая она красивая, а девушка в ответ смущалась и одаривала его тёплой нежной улыбкой. Но в реальности это было невозможно. Зато он мог в любой момент на глазах у всех назвать её грязнокровкой и получить хоть какие-то эмоции взамен. Чтобы иметь возможность хотя бы пару мгновений находиться так близко к девушке своей мечты, чтобы успеть рассмотреть вблизи редкие веснушки на её щеках, карие глаза, которые затягивали в омут, непослушные каштановые завитушки, обрамляющие лицо и еле заметную морщинку, которая появлялась между бровями от того, что Гермиона начинала хмуриться. Как бы хотелось заставить её улыбнуться, а не нахмуриться! Но даже такая близость была лучше, чем ничего. Два года мучений и терзаний. Этим летом Драко принял решение, что больше так продолжаться не может. Он больше не сможет причинить ей боль, не оскорбит, не выведет на эмоции. Запретит себе даже тайно наблюдать за ней, как делал это раньше. Он смирился с тем, что такая девушка как Грейнджер никогда не посмотрит в его сторону. Драко останется со своими мыслями и чувствами один на один и спрячет их в дальний угол своего сознания и на задворки сердца. Кажется, отец называл это окклюменцией. Как назло Грейнджер за лето сильно изменилась. В сентябре Драко увидел повзрослевшую девушку: даже под её обычной мешковатой школьной формой была заметна небольшая наливающаяся грудь, округлые бедра и талия. Было чертовски сложно сдерживать себя, чтобы не подойти и снова под предлогом оскорблений не насладиться видом этих прекрасных изменений на расстоянии вытянутой руки. Но он был бы не Драко Малфоем, если бы не взял себя в руки. Парень игнорировал Грейнджер, придерживаясь своего плана. Он выучил расписание её занятий и распорядок жизни и старался не пересекаться с ней, чтобы не потерять самообладания. Но в тот момент, когда всё же разрешил себе всего разочек поднять на неё глаза в Большом зале, он увидел… её взгляд. А потом ещё раз, и ещё. Она смотрела на него. Она смотрела на него! Изучала так же исподтишка, как это делал он долгих два года. Драко не смел дать волю глупым надеждам, поэтому продолжал игнорировать, избегать, сдерживаться. Продолжал ходить в библиотеку по средам, потому что это был единственный день недели, когда Гермиона туда не заходила. Ровно до той самой среды. От воспоминаний о её поцелуе в библиотеке сердце застучало ещё живее. Как часто он представлял себе их первый поцелуй! Это он, Драко, должен был признаться ей в своих чувствах, а потом, он бы легко провел ладонью по её щеке, убрал бы за ушко выбившуюся прядь волос, неторопливо прикоснулся губами к уголку её губ, а затем нежно углубил бы их поцелуй. Вот как это должно было произойти. Но Грейнджер налетела на него неожиданно, как ураган, и сделала всё сама. Совсем иначе, чем в его мечтах. Но разве это главное? Она его поцеловала! После того случая в библиотеке Драко был в ступоре. Что это значило? Зачем она это сделала? Может, она тоже испытывала к нему чувства? Или это была дурацкая шутка или спор? Больше всего на свете он хотел выяснить её мотивы. Но она сбежала. -Дура! Дура! Он снова закричал. На этот раз к словам присоединился крик боли. Рука совершенно точно была сломана. Драко пытался применять заживляющие заклинания, но ничего не получалось. Слишком сложно было обуздать бушевавшие в нем эмоции и сконцентрироваться на лечении. Да и срастить кости самостоятельно он вряд ди сумел бы. - Репаро! - легкий взмах палочки и в комнате не осталось следов погрома. Парень обмотал окровавленную руку чистой белой сорочкой, прижал кисть к себе другой рукой и постарался ускользнуть из подземелий Слизерина незамеченным. Ему нужно в больничное крыло. *** Гермиона не сумела добраться до спальни. Вылетев из кабинета, где произошла злосчастная встреча, она забежала в ближайший туалет для девочек и закрылась в одной из кабинок. Шок, страх, непонимание. Она не хотела плакать, но чувства перемешались настолько, что выливались слезами из глаз совершенно бесконтрольно. Что это было? Что за план он готовил? Малфой хотел проучить её? Но, почему он так странно себя вёл? Снова вопросы! Мозг Гермионы начал судорожно собирать кусочки фактов в единую картину. Малфой был безоружен. Несмотря на его решительные и резкие действия, он не причинил ей физической боли, не направлял на неё палочку, не плевался проклятиями, заклинаниями или хотя бы угрозами. Кажется, он не собирался навредить ей, хотя и напугал до ужаса. Может, он планировал поднять её на смех? Ведь именно эта мысль пришла Гермионе во время разговора. Но каким образом? Малфой был один, дружков, которые смогли бы посмеяться над её признанием поблизости не было. Признание! Он хотел получить его и ответы на странные вопросы. О чём он говорил? Спрашивал, испытывает ли Гермиона к нему чувства. Девушка помнила, как отчаянно пыталась донести до него информацию из книги: говорила про гормоны и подростковый возраст. Но в тот момент, когда он прижимал её к шершавой стене, когда его руки касались её, когда он нависал над ней и был так близко, как не был никогда, она сама поняла, что все её объяснения - полнейший бред. Разве можно было отрицать, что серые глаза, которые смотрели в самое сердце просто сводили с ума? Разве есть книжное объяснение тому, что его запах заставлял ноги подкашиваться? И она бы непременно упала на пол, если бы не стена за спиной, если бы не его руки, которые крепко, но так осторожно удерживали её. Мерлин, ей действительно нравился Драко Малфой! Это осознание заставило Гермиону замереть с широко открытыми глазами. Что ж, надо как-то свыкнуться с этой мыслью. Вряд ли это будет легко, но принимать какие-то решения прямо сейчас в запертом туалете в таком нестабильном эмоциональном состоянии было точно невозможно. Надо прийти в себя. Мама всегда говорила: «Утро вечера мудреннее». Нужно переспать со всеми своими сомнениями, вопросами и осознаниями, чтобы понять, что делать дальше. Гермиона смыла с лица следы слез холодной водой, поправила волосы, чтобы выглядеть более-менее нормально. Насколько это вообще было возможно в её состоянии. Она вышла из туалета и отправилась в больничное крыло. Сегодня ей понадобится зелье сна без сновидений.