EDO 2092: дзигоку

— Хорошо, — звенел в тишине голос Синмон Генсая, тяжелый, монотонный, от которого по коже шли мурашки, — я понял Ваш ответ. Тогда, помнится, Огату вызвали на ковер к руководству вместе с тем, что осталось от Удзумэ. Стальная голова в мягкой коробке, ни живая, ни мертвая, словно кошка. Он стоял перед ними, безжалостными властителями собственной судьбы, и чувствовал, как его начинает тошнить. Помпезность, долг, честь. Эти пустые слова славились этими людьми, как нечто святое, но на самом деле они даже не помнили их изначальных значений. Но Огата получил то, что желал. Нашел ответ на вопрос, что терзал его давным-давно, скрываясь под обликом другого. И о подобном можно было только мечтать. Тогда он едва сдерживал истерический смех. Огата знал, что ступал на путь, который не приведет его к счастливому финалу, но он шел туда уверенно, по своей воле. Потому что видел в этом злодеянии единственный исход того, что могло решить весь этот ужас. Опасно ли, глупо… Но он сделал этот выбор сам. Кто бы мог подумать, что на эту простую истину его надоумила никто иная, как получившая душу программа, чья голова сейчас покоилась прямо перед ним. Лицо Синмона в полумраке казалось высеченным из камня монолитом. — В связи с кончиной Вашего предыдущего куратора проекта, господина Хибаны Ешихидэ, было принято решение поставить на его место человека, доказавшего свою абсолютную лояльность корпорации… Им нужен был новый погонщик. Тот, кого они могли допустить до своих секретов, не боясь их утраты… И на это место они ставили того, кто показал себя верным псом корпорации: ушедшем от свободы добровольно, исполнившим задачу до конца. Вернувшимся, хотя ничего его тут не ждало. Огата чувствовал, как с каждым новым словом улыбается все шире и шире, и лишь двое знали истинную причину его радости. Он и… … но сейчас она не заговорит. Но эти люди не знали. Они думали, что он просто рад выслужиться. Чертовы пиджаки всегда видели лишь то, что хотели… — Предлагаю Вам подумать над этим предложением. Теперь же можете быть свободны. Дверь за Огатой с тихим скрипом закрылась. Иногда он вспоминал эту сцену, проворачивал в голове раз за разом, когда смотрел на город из окна. Из небоскреба открывался замечательный вид, так и подбивавший на размышления о былом и будущем, и в такие моменты Огата предавался воспоминаниям. Несомненно, пустая трата времени, но так приятно было вспомнить все, что было: как они с женой когда-то давно ехали по шоссе внизу, как заходили в тот дешевый ресторанчик, куда он теперь ходил один… Зажигалка в пальцах никак не хотела работать. Однако, сейчас он не мог окунуться в думы полностью; хотя бы потому, что находился в середине разговора, пусть и по интеркому. Тот передавал чьи-то жалобные речи крайне четко, отчего Огате хотелось найти какую-нибудь бумажку и пошуршать ею перед микрофоном, сказав, что сигнал пропадает. — Господи, какой ты зануда-а-а, — продолжал ныть, несомненно, Данзо, всем своим голосом демонстрируя, что он думает о ближайшем задании. Тема была больной, а потому он применил всю имевшуюся у него под рукой тяжелую артиллерию в виде невыносимого скулежа. — Неужели так сложно было дать мне хотя бы одну увольнительную?! Одну! Я даже немного прошу, я же не сраный нытик, как доктор Тоби, мне просто хочется покутить с девочками, выпить… Его голос тут же прервал доктор Тоби, говорящий все таким же ужасающе возмущенным тоном, как и ранее. — Во-первых, ты просишь два дня!.. Во-вторых… Были вещи, по которым Огата никогда не скучал, и одной из них были его вечные жалобы. Впрочем, на фоне всего грядущего, это было вполне себе ничего. Наверное. Как знакомая константа, на которую потом, после всего пережитого, крайне приятно смотреть. Огата не любил изменения, стабильность его успокаивала, но застой, все же, он терпеть не мог: но было что-то приятное в том, что какие-то вещи оставались ровно такими, какими ты их помнил. Даже если это бесконечные жалобы доктора Тоби. — Взгляни на этого неуча. Я еще тогда тебе говорил, что он псих! — Я не псих! — возмущался рядом Данзо, и доктор Тоби снисходительным тоном, каким обычно делали неутешительные диагнозы, проговорил: — Я знаю. Я никогда и не говорил, что ты псих. Ты просто неуч. — Да ты только что… О нет, это надолго. Огата спешно отключился от общего канала, надеясь, что он больше не будет участвовать в этой перепалке. Ему хватило за все время их совместной работы с лихвой, и продолжать слушать все это по новой (потому что они ругались каждый божий день) он совершенно не хотел. Выждав несколько секунд, для приличия, он тяжело вздохнул и зажмурился, после чего вновь обратил свой взгляд к окну. За ним лежал Эдо. Настоящий. Из башни «Ишиды» его было видно просто отменно. Городу было плевать на то, чего хотели люди. Он жил собственной жизнью, перемалывая тех, кто не справлялся, и Огата видел множество таких: тех, кто так и не сумел выбраться, но сам он не собирался присоединяться к их числу. Когда-то давно почти был поглощен, но все же сумел вырвать победу в самый последний момент. У него были планы, множество их, и ему требовалось время, чтобы их исполнить. Даже если потребуется вся жизнь. В конце концов, об этом он и говорил Удзумэ, разве нет? И Данзо, в тот момент, когда говорила — мысли вне рамок. Когда по связи раздался звонок, он мгновенно поднял его и поморщился, потому что на том конце раздался голос, с которого начинались ежедневные побудки и жалобы, что мир дерьмо и так далее, так далее… Ладно, иногда он начинал понимать, почему Хибана всех их ненавидел. — Посмотрите на этого неуча. И это наш куратор! Ты что, думал, выбрался из отряда, так все? Теперь самый умный, самый главный? Ну уж нет, неуч, ты все еще часть нас! Так что живо перестал нас игнорировать и приказал Данзо перестать ныть мне в ухо, сил моих нет! Смотри, этот неуч говорит мне, что… Пока он тщательно начал расписывать, что именно ему не понравилось в высказывании Данзо (иным словом — все), что, конечно же, включало в себя подозрения на неспособность того не то, что логически, но и просто мыслить, Огата опустил взгляд уведомление, вылезшее на оптике. Новое сообщение по защищенному каналу. Ну конечно. Не прошло и года. > Ох, ну и ночка! (´ ∀ ` *) До рассвета в маджонг резались! Кайя такая душка, просто не девочка, а конфеточка, и не такая нудная, как ты. (＃￣ω￣) Ну что, скоро новое дело? Тебе опять ноют?? > прекращай писать не по делу > Хираяма-кун, из нас двоих не существую я, но ты просто нереальнейший зануда!!!! (￣︿￣) Огата лишь сузил глаза, закрыв диалог. Со временем он привык. Постепенно смиряешься с тем, что тебя постоянно окружают такие люди, будь это политический преступник, подпольный врач или даже искин. Раньше это показалось бы дикостью, но сейчас? Время меняет взгляды… Но, главное, что в конце концов он добился своего — и получил в свои руки оружие, которое может помочь ему избавиться от парочки проблем. И, конечно же, отомстить. О, как приятна была эта мысль. Он улыбнулся, чувствуя, как сильнее сжимает кулак. Осталось лишь выждать время… Но он был готов. Потому что эта цель была благородна. И пусть люди лицезрят его руки по локоть в крови, деяния его будут чисты. Месть… За Цукико. За всех тех людей, что сгинули, потому что корпорациям было это выгодно. Перелистнув вкладку, он перешел к контактам. И остановился на одном, взглянув на него долгим взглядом. Оптика замигала, выжидающе. Стоило ли сделать первый шаг в бездну? В списке же значилось: Окамура Тенсай.