Тёмная сторона его золотой медали

— Я, наверное, не расслышал. Повтори-ка еще разок? Брюсу надоела вся эта ситуация. Сейчас он серьезно хотел разобраться, потому что, во-первых, сам не понимал, что чувствует, а во-вторых, необходимо было определиться, что же происходит сейчас между ними обоими. На самом деле, мужчина не мог сказать, что действительно всей душой ненавидит Джокера. Просто язык бы не повернулся. Глядя на этого удивленного человека перед собой и, очевидно, размышляющего относительно того, как быть и что делать, ему стало забавно. И это — тот самый криминальный авторитет, символ восстания? Нет, Артур при желании определенно умел навести ужас на противника. Например, дрался он каждый раз, как в последний, со всей ожесточенностью и силой, пугал внезапными приступами агрессии, был неуправляем и жесток, он убивал, любил убивать, или… Может, это тоже всего лишь маска? Ведь не ясно, что происходит у него в голове. Попытка привлечь внимание к своей персоне, хоть и таким изощренным методом, возможно, звучит чуть лучше, чем убийство сотен людей от скуки. Или Бэтмен уже просто сходит с ума. Действительно, как можно выбирать из этих двух зол? Лучше уж вообще никого не убивать. — Ты любишь Бэтмена? — повторил Брюс свой вопрос чуть громче, всё также глядя прямо на Артура. Тот приподнял правую бровь, сложив руки на груди. — Это снова какая-то неудачная шутка? — его голос немного надломился. — Нет. Я сейчас совершенно серьезно. То, как ты пытаешься каждый раз увидеться со мной… — Погоди, погоди, Бэтси, — прервал его клоун, — ты решил, что я ищу твоего внимания, потому что… люблю? Он выплюнул это слово с таким пренебрежением, как будто произнес самое страшное на планете ругательство. — Мое чувство к тебе нельзя объяснить таким глупым и ничего не значащим словом. Шаг ближе, еще шаг. Доски немного скрипят — они в этом пустом доме одни, совсем одни… сглотнув, Бэтмен продолжил стойко переносить то давление, которым обдавала его натура Артура. — Ты для меня особенный, это верно. Но не как любовник или еще кто. Ты словно моя светлая половина — я чувствую, что нас связывает нечто большее, чем просто привязанность, Бэтбой. Мысли в голове Уэйна перемешались и отплясывали лезгинку. Вспоминая странные взгляды комиссара Гордона и некоторых сотрудников полиции, он, наконец, всё понял. Получается, все эти ограбления, преступления были безумным… заигрыванием? — А, э… — честно не представляя, что следует сказать, он просто немного завис. Тем временем Артур решил воспользоваться моментом и сделал последний шаг вперед. Они стояли вплотную друг к другу, каждый сверлит собеседника взглядом, силясь понять, какие эмоции испытывает оппонент. Бэтмен в этом плане обязан быть совершенно непробиваем. А вот Брюс на подобное сейчас явно не был способен. Открыв и закрыв рот, он несколько раз моргнул. Потом сделал шаг назад и отступил от клоуна подальше. Но тот не отставал, также шагнув вперед. Бэтмен отступал, пока не почувствовал, что уперся о стену, и Артур тут же настиг его, ударив левой ладонью прямо около головы Брюса. Он специально не попал, немного нависая над летучей мышью. — Ты сам спросил, — плотоядно ухмыльнулся клоун. Гримм был всё также в прекрасном состоянии. А Бэтмен просто не мог поверить, что действительно оказался в такой ситуации. Нахмурившись, он попытался развернуть корпус вправо, но Джокер приставил вторую руку. При желании Брюс мог легко выйти из этой странной, двусмысленной и неудобной позы. Мог, но почувствовал, что совсем этого не хочет. Он судорожно сглотнул. Клоун тем временем явно наслаждался происходящим. Видеть Бэтса таким — это, знаете ли, дорогого стоит. — Мы с тобой слишком похожи… — сверкнул Артур той же безумной улыбкой, которую Бэтмен видел каждый день, когда ловил его. Хотя… что-то всё-таки в ней отличалось. Незримое, едва ощутимое. — Нам обоим явно пора в психлечебницу, — Брюс сказал это тихо, но отчетливо, и сам потянулся к клоуну. Тот не отпрянул, оставшись на месте. Никто из них не закрыл глаза. Поцелуй получился суховатым, со вкусом помады, долгим… сначала робким, но потом, словно буря, накрыл их обоих. Брюс честно мог сказать, что ни разу за всю свою жизнь никогда так ни с кем не целовался. Временами не хватало воздуха, но их это не останавливало, с губ Джокера не сходила легкая довольная усмешка — совершенно не тот пугающий оскал, с которым клоун постоянно ходил, а как у обычного человека… если можно было применить к Артуру понятие «обычный человек». — Я тебя просто обожаю, мышонок, ты знаешь? — Да, — хрипло сказал Брюс, — теперь уже понял. На его подбородке остались следы помады, а в костюме явно стало слишком тесно. Однако… нужно ли заходить так далеко?.. Не ошибка ли всё то, что они сейчас делают? Что будет дальше? Заметив некоторое замешательство Бэтмена и то, что он явно начинает задумываться о происходящем, Артур впервые ощутил страх. Если сейчас они остановятся, не означает ли это его полного поражения? — Прекращай думать, мне не нравится, когда ты начинаешь это делать, — просипел он, оглаживая твердый костюм Брюса. — Думать — моя работа, — мягко ответил Бэтмен, проводя по выступающим ключицам партнера и переводя руки на лопатки. Услышав удовлетворенный стон, мужчина понял, что действует правильно. Дальше всё было, как в тумане. Запах чужого тела, ощущение близости и тепла… однако Брюс не смог снять маску, не смог пересилить себя, а Артур и не просил. Их целиком поглотило чувство того, что они оба не одиноки в этом страшном, полном опасностей мире. Такие похожие, но в то же время разные люди стали одним целым… Диван немного просел от их утех. Никто из подчиненных Джокера и близко не решался подойти к зданию в этот момент –они и понятия не имели, что происходит, однако внутреннее чутьё подсказывало, что им сейчас точно будут не рады. — И что теперь будешь делать, вечно думающий Бэтси? — хихикнув своим мыслям, Артур не без усилий поднялся с дивана, — Отправишь меня в Аркхэм? Заберешь к себе и станешь перевоспитывать? Или мы время от времени будем заниматься жарким соперническим сексом, а потом снова играть в кошки-мышки? Брюс прикрыл глаза. — А сам-то ты чего хочешь? — спокойно, на выдохе спросил он. На секунд тридцать в комнате повисла тишина. А затем Артур тихо, как будто делился секретом, произнес. — Я хочу… чтобы ты просто был рядом. И согласился с моей идеологией. И… снял маску. Задумавшись, Брюс, прикрывшись одеялом, словно банным полотенцем, тоже встал напротив Джокера. Несколько мучительных мгновений они сверлили друг друга взглядом. А затем рука величайшего в мире детектива потянулась к маске и сорвала её. Сначала Артур просто моргал, а затем зашелся больным, нервным смехом, что-то твердя про самую смешную шутку в его жизни. Не такой реакции ожидал Брюс, хотя… на что он, в принципе, мог и имел право рассчитывать? Быстро напялив теперь кажущийся нелепым костюм, он вмиг растворился в темноте, оставив Джокера в одиночестве переваривать случившееся. Им обоим требовалось время, чтобы всё для себя решить, ведь дольше тянуть уже не представлялось возможным. Они встречались еще пару раз во время полицейской погони и делали вид, что ничего не изменилось. Снова надевали на себя маски безразличия и безумия. Брюс еще больше уставал на работе, а Артур всё больше загонялся, не зная, что делать с полученной информацией. Он ненавидел Брюса всей душой, но одновременно с этим обожал Бэтмена настолько, что готов был отдать жизнь ради него. И то, что эти две совершенно противоположные личности могли уживаться в одном теле, не укладывалось у него в голове. — Он, должно быть, даже ещё больший безумец, чем я, — сказал Артур как-то Харли, которая больше не поднимала разговор про Защитника Готэма, так как догадывалась о произошедшем. — Не переживай, Пирожок, у вас с летучей мышкой всё еще наладится, он тебя примет, — как-то слишком ласково и нежно прощебетала девушка, расхаживая с битой по комнате. — Ты не понимаешь. Проблема не в нем, а во мне. Это я не могу принять его настоящую личность, — устало выдохнул Джокер, попивая ром. — Т-ты знаешь его им!.. э… — радостно начала Харли, но вовремя осеклась, — уже огромный прогресс! Это ведь замечательно? — Нет, — грубо прервал он её, — если бы у меня была возможность перемотать время и не знать, кто он, я бы без раздумий это сделал. Злодейка лишь безучастно отлила ром и себе, поворачивая стакан. — Бред. Ты всё равно рано или поздно бы догадался и без его раскрытия. Слушай, пирожок… уж мне ли не знать это странное чувство, когда кажется, что весь мир уходит у тебя из-под ног от осознания того факта, что кто-то на самом деле является не тем, кем кажется на первый взгляд… я сейчас говорю, как твоя подруга, а не как подчиненная, — Харли повернулась прямо к Артуру, смотря ему в глаза, — ты сам построил себе воздушные замки ожиданий, что Бэтмен — бедный борец за справедливость. В ответ на эту тираду Джокер лишь приподнял бровь и с выдохом встал из-за барной стойки, оставив несколько баксов чаевых, что-то пробормотав себе под нос. В городе шел дождь. Тот самый, холодный и нагоняющий тоску. Такой, от которого сжимается сердце и мысли уносятся далеко-далеко. Когда смотришь на верхушку качающегося дерева и, кажется, с радостью бы взобрался на неё. Когда капли превращают паутинку на окне в красочную переливающуюся картину, а потом под собственной тяжестью её уничтожают. Время, когда сама природа дарит себе жизнь, одновременно принося и смерть. Свежо пахло асфальтом и мокрой травой. Темно. На одной из крыш Готэма человек в ярко-красном костюме с размазанным гримом вприпрыжку наворачивал круги без зонта и смеялся, смеялся… а в тени был виден одинокий силуэт, протянувший к нему ладонь.