Мне не всё равно

Два года спустя Солнце заливало кампус колледжа золотистым светом, когда Наташа поправляла мантию перед зеркалом в маленькой комнатке за актовым залом. Ладони слегка потели, и она то и дело вытирала их о ткань, оставляя темные следы. — Волнуешься? — Клинт появился в дверях, уже одетый в такую же мантию, только с дурацкой улыбкой на лице. — С чего бы? — фыркнула Наташа. — Обычный выпускной. — Обычный, — протянул он. — Ага. Именно поэтому ты уже полчаса пытаешься завязать галстук, хотя он у тебя идеален. Наташа посмотрела на свои руки и поняла, что он прав. Она разжала пальцы, отпуская несчастный галстук. — Просто день важный. — Самый важный, — согласился Клинт. — Но не из-за диплома, я прав? Она встретила его взгляд в зеркале и улыбнулась. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Лучше. Я твой свидетель. Мне положено знать все. Наташа глубоко вздохнула и полезла в карман мантии, где уже две недели лежала маленькая бархатная коробочка. Она открыла ее, в сотый раз любуясь кольцом — тонкая полоска белого золота с россыпью мелких бриллиантов, в центре которых поблескивал голубой сапфир. Цвета ее глаз, как сказал ювелир. Наташа выбрала сапфир потому, что он напоминал ей о глазах Ванды — глубоких, синих, бесконечных. — Красивое, — одобрительно кивнул Клинт. — Она оценит. — Ты думаешь? — Я знаю. Только не урони, когда будешь вставать на колено. У тебя с координацией бывает... — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Наташа, пряча коробочку обратно. — Ладно, пойдем. Нас ждут великие свершения. И дипломы. Церемония тянулась бесконечно. Директор колледжа произносил длинную речь о будущем, о достижениях, о том, как он гордится каждым выпускником. Наташа сидела в ряду с остальными и краем глаза следила за Вандой, которая была через несколько мест, со своей группой. Шатенка выглядела потрясающе. Мантия не могла скрыть ее изящной фигуры, а академическая шапочка смешно съезжала набок, и она то и дело поправляла ее. Пьетро, сидевший рядом с сестрой, что-то шептал ей на ухо, и Ванда тихо смеялась, прикрывая рот ладонью. Наташа любила этот смех. Любила до дрожи, до мурашек, до желания записать его и слушать каждый день. — ...Наталья Романофф, — раздалось со сцены. Клинт толкнул ее локтем, и Наташа вскочила, чуть не споткнувшись о собственную мантию. Под смешки друзей она поднялась на сцену, получила диплом, пожала руку директору и спустилась обратно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она села и снова посмотрела на Ванду. Та поймала ее взгляд и подмигнула. У Наташи перехватило дыхание. «Скоро», — подумала она. — «Очень скоро». Когда церемония наконец закончилась, все вышли на лужайку перед колледжем. Родственники, друзья, знакомые — все смешалось в пеструю толпу. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то запускал в воздух академические шапочки. Наташа поймала свою на лету и огляделась в поисках Ванды. Та стояла в окружении друзей — Пьетро что-то оживленно рассказывал, жестикулируя, Стив и Баки стояли рядом, почти соприкасаясь плечами, Тони размахивал своим дипломом как трофеем. — Нат! — Ванда заметила ее и помахала рукой. — Иди к нам! Наташа подошла, чувствуя, как коробочка в кармане будто прожигает дыру. Ванда тут же прильнула к ней, обнимая. — Мы сделали это! — воскликнула она. — Мы выпустились! — Ты сделала, — улыбнулась Наташа. — Я просто была рядом. — Ты была главным вдохновением, — Ванда поцеловала ее в щеку. — Без тебя я бы бросила еще на первом курсе. — Не бросила бы. Ты упрямая. — Упрямая, но люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Они стояли в обнимку, слушая болтовню друзей. Тони предлагал отметить выпускной в его загородном доме, с бассейном и барбекю. Баки поддерживал Тони, вспоминая, что все с этого и начиналось. Пьетро уже составлял список коктейлей. — Ванда, — тихо сказала Наташа, когда шум немного стих. — Можно тебя на минутку? — Конечно, — Ванда удивленно посмотрела на нее. — А куда? — Просто отойдем. Подальше от всех. Они отошли к старому дубу, который рос на краю лужайки. Здесь было тише, почти безлюдно. Наташа остановилась, поворачиваясь к Ванде лицом. — Что-то случилось? — нахмурилась та. — Ты какая-то странная сегодня. — Я волнуюсь, — честно призналась Наташа. — О чем? Выпускной же, все хорошо. — Не об этом. Наташа глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Она делала это тысячу раз в голове, репетировала перед зеркалом, но сейчас все слова вылетели. — Ванда, — начала она, и голос дрогнул. — Мы вместе уже два года. Два самых лучших года в моей жизни. — Нат... — Ванда смотрела на нее с нежностью и легким недоумением. — Дай сказать, — попросила Наташа. — Я долго готовилась. Она опустилась на одно колено прямо в мантии, и Ванда ахнула, прикрывая рот руками. Наташа достала из кармана бархатную коробочку и открыла ее, демонстрируя кольцо, которое переливалось в солнечных лучах. — Я никогда не верила в любовь, — сказала Наташа, глядя на Ванду снизу вверх. — Думала, что это выдумки для слабаков, что сильные люди не нуждаются в привязанностях. А потом появилась ты. И разрушила все мои стены. Ты показала мне, что значит быть любимой. Что значит любить самой. Ты — мой дом, моя семья, мое все. В глазах Ванды блестели слезы. Она закусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но это плохо удавалось. — Ванда Максимофф, — Наташа протянула ей кольцо. — Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой? Навсегда? Вокруг уже собралась толпа — друзья, заметив, что происходит, подтянулись ближе. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. Тони уже снимал все на телефон, а Клинт довольно улыбался. Ванда смотрела на кольцо, на Наташу, снова на кольцо, и слезы текли по ее щекам не переставая. — Дура, — выдохнула она. — Ты дура, Наташа Романофф. — Это значит да? — Это значит да! Конечно, да! Ты еще спрашиваешь! Ванда рухнула на колени рядом с ней, обнимая, целуя, смеясь и плача одновременно. Наташа надела кольцо ей на палец — оно село идеально, будто было создано для нее. — Я люблю тебя, — шептала Ванда между поцелуями. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — отвечала Наташа, чувствуя, как собственные слезы текут по щекам. — Больше жизни. Вокруг взорвались аплодисменты и радостные крики. Пьетро подбежал первым, сгреб их обеих в охапку, чуть не уронив. — Моя сестра женится! — орал он. — Я так и знал! Я первый знал! — Ты ничего не знал, — всхлипывала Ванда, смеясь. — Знал! Я всегда знал! К ним подтянулись остальные. Клинт хлопал Наташу по плечу, Тони что-то кричал про организацию свадьбы, Стив и Баки стояли чуть поодаль, и Наташа заметила, как Баки сжимает руку Стива, а тот улыбается ему с такой нежностью, что все становится ясно без слов. — Они наконец-то? — шепнула она Ванде. — Да, — кивнула та, вытирая слезы. — Еще с весны. Просто не афишировали. — Наконец-то, — улыбнулась Наташа. — Я уж думала, они до старости будут ходить вокруг да около. Вечер они отмечали в доме Тони — с шампанским, танцами и бесконечными тостами. Наташа не помнила, когда в последний раз была так счастлива. Кольцо на пальце Ванды переливалось в свете огней, и она то и дело ловила себя на том, что просто смотрит на него, не веря своему счастью. — Не надоело любоваться? — усмехнулась Ванда, заметив ее взгляд. — Никогда не надоест, — честно ответила Наташа. — Ты моя невеста. — А ты? — поддразнила Ванда. — Твоя невеста, — твердо сказала Наташа. — Мы обе невесты. И это прекрасно. — Прекрасно, — согласилась Ванда и поцеловала ее. Шесть месяцев спустя Подготовка к свадьбе оказалась тем еще испытанием. Наташа, привыкшая все контролировать, столкнулась с тем, что свадебная индустрия — это хаос, который невозможно упорядочить. К счастью, у них была команда поддержки. Лора взяла на себя организацию цветов. Тони, конечно же, настоял на том, чтобы оплатить банкет. Пьетро отвечал за музыку и постоянно советовался с сестрой, хотя та только отмахивалась и говорила: «Мне все равно, лишь бы мы были вместе». Самым сложным оказался вопрос с гостями. Вернее, с одним конкретным гостем. — Нат, — осторожно спросила Ванда за месяц до свадьбы, когда они лежали на диване, обсуждая список приглашенных. — А твой отец? Наташа замерла. Два года она почти не вспоминала о нем. После его отъезда в Европу связь оборвалась полностью — ни звонков, ни писем. Только изредка Тони сообщал, что Алексей исправно платит налоги и не нарушает закон. — Я думала об этом, — призналась Наташа. — И... я хочу его пригласить. Ванда удивленно посмотрела на нее. — Серьезно? — Я его не простила, — твердо сказала Наташа. — И никогда не прощу. Но... он мой отец. И если он захочет прийти и увидеть, как я женюсь на женщине, которую люблю - пусть придет. — Ты уверена? — Нет, — честно ответила Наташа. — Но я не хочу оглядываться назад и жалеть, что не дала ему шанса. Не шанса на прощение, а шанса просто быть. Ванда поцеловала ее. — Тогда пригласим. Если он испортит день - Пьетро вышвырнет его. — Договорились. Алексей приехал за три дня до свадьбы. Остановился в отеле, не пытался навязываться. Просто прислал короткое сообщение: «Я здесь. Буду, если позволишь». Наташа долго смотрела на экран, а потом ответила одним словом: «Будешь». День свадьбы выдался солнечным и теплым — редкий подарок для начала осени. Церемония должна была проходить в ботаническом саду, среди цветущих кустов и вековых деревьев. Наташа стояла перед зеркалом в комнате невесты и смотрела на свое отражение. Белый костюм — элегантный, с длинными брюками и пиджаком, расшитым тонким кружевом с черно-красными вставками — сидел идеально. Волосы были уложены в мягкие волны, макияж едва заметный, только подчеркивающий глаза. — Ты прекрасна, — Клинт вошел неслышно, остановился за ее спиной. — Ванда обалдеет. — Ты так думаешь? — Я знаю. Ты видела себя? Я б и сам на тебе женился, если б Лора не прибила. Наташа рассмеялась. — Спасибо, что ты есть. — Это тебе спасибо, что согласилась быть моей лучшей подругой столько лет назад. Я горжусь тобой, Нат. Она обняла его, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Не плачь, — строго сказал Клинт. — А то тушь потечет. — У меня нет туши, я натуральная. — Тогда тем более не плачь, будешь красная как рак. Она рассмеялась сквозь слезы. Ванда тем временем тоже готовилась. Ее платье было классическим — белое, с открытыми плечами и длинной юбкой, расшитой мелкими жемчужинами. Фата спадала легкой дымкой, а в волосы были вплетены живые цветы. — Ты как принцесса, — восхищенно сказал Пьетро, заходя в комнату. Баки, который был свидетелем со стороны Ванды, стоял в дверях и довольно кивал. — Я нервничаю, — призналась Ванда. — Живот скрутило. — Это нормально, — успокоил Баки. — Стив перед нашей первой встречей чуть не вырвал весь газон перед домом. — Вы наконец-то официально вместе? — улыбнулась Ванда. — Да, — Баки расплылся в счастливой улыбке. — После выпуска решили, что хватит тянуть. Столько лет потеряли. — Главное, что нашли друг друга, — философски заметил Пьетро. — Ладно, сестренка, пора. Твоя невеста уже заждалась, наверное. — Моя невеста, — повторила Ванда, чувствуя, как от этих слов сердце заходится счастьем. — Звучит нереально. — Привыкай. Скоро будет твоя жена. Церемония началась ровно в полдень. Гости сидели на белых стульях, расставленных полукругом перед аркой, увитой цветами. Музыка играла негромко, создавая атмосферу уюта и романтики. Наташа стояла у алтаря рядом со священником. Клинт замер чуть позади, готовый в любой момент поддержать. Она смотрела на дорожку, усыпанную лепестками роз, и ждала. И вот появилась Ванда. Под руку с Пьетро, который сиял так, будто это он женился, она шла медленно, с улыбкой, от которой у Наташи перехватило дыхание. Платье струилось, фата развевалась на легком ветру, а глаза сияли ярче любого сапфира. Наташа забыла, как дышать. Ванда подошла, Пьетро передал ее руку Наташе, чмокнул сестру в щеку и шепнул: «Я люблю тебя». Потом отошел к гостям, где сидели остальные, готовый поддерживать уже их. — Привет, — выдохнула Наташа, глядя в глаза Ванде. — Привет, — ответила та. — Ты невероятна. — Это ты невероятна. Я рядом с тобой просто тень. — Моя любимая тень. Священник кашлянул, привлекая внимание. — Дорогие гости, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями союза двух любящих сердец... Наташа слушала слова, но не слышала их — она смотрела на Ванду и видела только ее. Весь мир сузился до этих глаз, до этой улыбки, до этого момента. — Наталья, — обратился к ней священник. — Ваша клятва? Она глубоко вздохнула и достала листок бумаги, исписанный ее собственным почерком. — Ванда, — начала она, и голос дрогнул. — Когда я пришла в колледж, я даже не подозревала, что ты существуешь. А когда узнала, то возненавидела тебя всем сердцем. В зале раздался смех. Ванда улыбнулась. — Ты была невыносима. Самовлюбленная, везде лезла, но при этом до жути скромная и тихая. А потом... потом я увидела тебя настоящую. Ту, которая боится грозы и забирается с головой под одеяло. Ту, которая готовит лазанью и поет дурацкие песни на кухне. Ту, которая залечивала мои раны и не спала ночами, боясь, что со мной что-то случится. Наташа сглотнула ком в горле. — Ты научила меня любить. Ты показала мне, что такое дом. Ты стала моей семьей. И сегодня я хочу спросить тебя: готова ли ты стать моей женой? Не просто невестой, не просто девушкой, а женой — навсегда, навеки, до самого конца? Ванда плакала. Слезы текли по щекам, но она улыбалась так, что, казалось, осветила весь сад. — Готова, — прошептала она. — Конечно, готова. — Теперь ваша клятва, Ванда, — напомнил священник. Ванда вытерла слезы и развернула свой листок. Он был сильно помят - словно, она переписывала его сотню раз. — Наташа, — начала она дрожащим голосом. — Ты ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула все вверх дном. Ты показала мне, что значит быть сильной, но при этом уязвимой. Ты научила меня доверять, когда весь мир говорил, что доверять нельзя. Она перевела дыхание. — Ты — самое лучшее, что случалось со мной. Ты — мое утро, мой день, моя ночь. Ты — воздух, которым я дышу. И сегодня я обещаю тебе: я буду рядом всегда. В горе и радости, в болезни и здравии, в ссорах и примирениях. Я буду любить тебя вечно, даже когда мы состаримся и покроемся морщинами. Даже когда нам будет по сто лет и мы будем ругаться из-за того, кто забыл выключить свет. Гости рассмеялись сквозь слезы. — Я люблю тебя, Наташа Романофф. И хочу прожить с тобой всю жизнь. Священник улыбнулся. — Кольца? Клинт и Баки вышли вперед, неся подушечки с кольцами. Наташа взяла тонкое золотое кольцо и надела его на палец Ванды. — Этим кольцом я беру тебя в жены, — сказала она. — И обещаю любить вечно. Ванда сделала то же самое, надевая кольцо на палец Наташи. — Этим кольцом я беру тебя в жены. И обещаю любить вечно. — Властью, данной мне, — торжественно произнес священник, — объявляю вас женами. Можете поцеловать невесту. Они поцеловались под оглушительные аплодисменты гостей. Пьетро свистел громче всех, Тони рыдал в плечо Стива, а Клинт обнимал Лору. Когда поцелуй закончился, Наташа перевела взгляд на гостей и встретилась глазами с отцом. Алексей сидел в последнем ряду, один, и в его глазах блестели слезы. Он не аплодировал, просто смотрел на нее с выражением, которое Наташа не могла расшифровать. Она кивнула ему. Коротко, едва заметно. Он кивнул в ответ. Этого было достаточно. — Идем, жена, — сказала Наташа, беря Ванду за руку. — Идем, жена, — ответила та. Банкет длился до поздней ночи. Гости танцевали, ели, пили, произносили тосты. Тони рассказал историю их знакомства, приукрасив ее до неузнаваемости, но все равно было смешно. Пьетро произнес трогательную речь о том, как рад, что его сестра нашла свое счастье. Клинт напился и пытался научить всех гостей танцевать «как в его молодости». Баки и Стив танцевали медленный танец, не скрываясь, и Наташа с удовольствием наблюдала за ними. Они были так красивы вместе, так естественны, что казалось, будто они всегда были парой. — Смотри на них, — шепнула Ванда, прижимаясь к ней. — Наконец-то перестали притворяться. — Долго же они шли к этому. — Главное, что пришли. Наташа поцеловала ее в висок. — Как тебе роль жены? — Невероятно, — выдохнула Ванда. — Ты не представляешь, как приятно называть тебя своей женой. — Представляю. Потому что ты - моя жена. Они танцевали под медленную музыку, обнявшись, и весь мир исчез. — Нат, — прошептала Ванда. — М? — Я хочу детей. Когда-нибудь. Не сейчас, но... когда будем готовы. Наташа посмотрела на нее, чувствуя, как сердце переполняет любовь. — Я тоже, — ответила она. — Я тоже хочу. Девочку. С твоими глазами. — А я мальчика. С твоим характером. — Бедный ребенок. — Будет любимым. Они поцеловались, мечтая о будущем, которое теперь было таким светлым и таким настоящим. Поздно ночью, когда гости разошлись, а молодожены наконец остались одни в номере отеля, который Тони забронировал для них, Наташа сняла пиджак и подошла к Ванде, которая сидела перед зеркалом, пытаясь распутать фату. — Дай помогу, — сказала она, становясь сзади. Ванда посмотрела на ее отражение в зеркале и улыбнулась. — Сегодня был лучший день в моей жизни. — Пока лучший, — поправила Наташа, осторожно вынимая шпильки из ее волос. — У нас впереди еще много лучших дней. — Ты права, — Ванда откинула голову назад, глядя на нее снизу вверх. — Я люблю тебя, миссис Романофф-Максимофф. — Звучит длинно. — Звучит идеально. Наташа наклонилась и поцеловала ее. — Я люблю тебя, миссис Максимофф-Романофф. — Еще длиннее. — Еще идеальнее. Они рассмеялись, и Наташа подхватила Ванду на руки, неся к кровати. — Нат! — взвизгнула та. — Уронишь! — Не уроню. Ты моя жена. Я буду носить тебя на руках всю жизнь. — Обещаешь? — Обещаю. Она опустила ее на кровать и легла рядом, прижимая к себе. — Спасибо, — прошептала Наташа в темноте. — За что? — За то, что согласилась стать моей. За то, что есть. За то, что любишь. — Это тебе спасибо, — ответила Ванда. — За то, что научила меня любить. Они уснули в обнимку, и за окном светили звезды — те самые, под которыми Наташа сделала ей предложение встречаться два года назад. А впереди ещё целая жизнь. Длинная, счастливая, наполненная любовью. Пять лет спустя В маленьком домике на окраине города, который они купили через год после свадьбы, царил уютный полумрак. Наташа сидела в кресле с книгой, но не читала — она смотрела, как Ванда возится на кухне, напевая ту самую песню, которая играла в утро после их первой ночи. — Когда ночь придет и станет вдруг темно, — мурлыкала Ванда, помешивая что-то в кастрюле. Наташа улыбнулась и отложила книгу. Она подошла к Ванде со спины, обнимая за талию и кладя подбородок ей на плечо. — Помнишь? — спросила она. — Помню, — Ванда повернула голову и чмокнула ее в щеку. — Ты подкралась ко мне, и я чуть не сожгла блины. — Я люблю отвлекать. — Знаю. Наташа положила руку ей на живот, хранящий маленькую тайну. — Как наша малышка? — спросила она. — Хорошо. Пихается, — Ванда накрыла ее руку своей. — Шесть недель осталось. — Я так боюсь. — Я тоже, но мы справимся. — Вместе. — Всегда вместе. Они стояли так, обнявшись, и слушали тишину, нарушаемую только тиканьем часов и тихой музыкой. Впереди была ночь. Впереди была жизнь. Впереди была семья. И это было прекрасно, ведь Наташа смогла осознать с Вандой главную мысль: — «Мне не все равно».