Искусственный отбор

Утро. Громкий сигнал. Я открыла глаза, вся комната залита белым светом. Было сложно понять, что происходит, где я нахожусь и как тут оказалась. Спустя минуту в голове начали проноситься кадры последнего дня. Беспорядок в доме, разбитая рамка с семейным фото, парень в гостиной, трупы на полу, а после, только темнота. Не знаю сколько времени прошло с того дня, который сейчас час и долго ли я была в отключке. Приподняла голову и начала осматривать комнату. Она была похожа на больничную палату, только совсем пустую. Кроме моей кровати, в помещении стоял стул, а всю правую стену от меня занимало зеркало. Это было довольно странно, учитывая, что раньше я такого не видела. Очевидно, что за мной наблюдали. Я видела такое в фильмах про копов, но в жизни первый раз с таким сталкиваюсь. Слева, возле кровати, стоял уже давно знакомый мне аппарат. После аварии я долго была прикована к такой штуковине, которая изменяет твой пульс и давление, но этот был выключен и не издавал ни звука. К правой руке присоединена капельница. Я аккуратно достала иглу и согнула локоть. После аварии я три месяца провела в больнице, перенесла много капельниц и операций, больше меня не пугали иглы, с ними было даже спокойней. Сразу кажется, что все плохое вокруг только потому что тебе нужно вылечиться, вот сейчас капельницу поставят или укол сделают, сразу все станет хорошо. Сначала я приподнялась на локтях, потом неспеша села на кровать. Бедро ныло сильнее обычного. Отодвинув одеяло я медленно спустила левую ногу на пол, затем правую. Рукой пододвинула медицинский аппарат ближе к себе, оперлась на него и начала вставать с кровати. Не скажу, что это очень приятно, но терпимо, хуже всего сделать первый шаг, тогда боль невыносимая. — Ну же, давай, ты делала это уже сотню раз, — я старалась подбадривать себя. Делаю шаг левой ногой, все еще держусь за аппарат, затем по миллиметру начинаю открывать правую ногу от земли. Вот он, этот момент. Начинаю кричать от боли, мой голос эхом отбивается от всех стен, из-за этого звучит еще громче. Руки дрожат, пальцы так сильно впились в этот кусок пластика, что кожа на них побелела. Я задержала дыхание и продолжала переносить ногу вперед. Стало немного легче. Через пару минут смогла прийти в себя и снова сделать шаг, было больно, но уже не так сильно. Убрала руки с аппарата и решила двигаться к стулу, который стоял примерно в трех метрах от меня. Медленно и аккуратно я делала шаг за шагом, периодически останавливаясь для того чтобы перевести дыхание и вытереть щеки от слез, которые лились с глаз из-за боли. Подойдя к стулу я повернула его спинкой к себе, сделала что-то типа ходунков, как у бабушек. Пошла в сторону зеркала толкая стул перед собой. Только сейчас заметила, что на мне другая одежда, белая футболка и серые штаны. Стало мерзко от мысли, что меня кто-то переодевал и видел голой. Зеркало было абсолютно обычным, как я не пыталась что-то высмотреть, видела только свое отражение. Внутри появилась тревога, как только представила, что за ним стоит толпа каких-то больных отморозков, которые смотрят на меня как на обезьяну в цирке. — Что вам нужно? —я не знала куда обращаться, поэтому громко крикнула и начала оглядывать потолки комнаты, вдруг там есть камера. Ответа не было. Еще немного потоптавшись возле зеркала, решила сесть назад на кровать. В любом случае я чувствовала, что по ту сторону кто-то есть, но увидеть ничего не могла. *** По ощущениям прошло несколько часов, в палату никто не заходил, снаружи не было слышно ни единого звука, как будто нахожусь в вакууме. Я сидела на кровати выпрямив правую ногу, левую поджала под себя, бедро немного пульсировало. Было страшно, нервно обдирая кожу вокруг ногтей я вспомнила о семье. Не хотелось признавать, но исходя из всего увиденного, скорее всего, они были уже мертвы. Внутри все ныло при мысли об этом. Я жалела, очень жалела, что нахамила маме тем утром, не поздоровалась с папой перед его работой и не обняла сестру. Эмма побаивалась меня, точнее, моего состояния после аварии. Скорее всего, ей было страшно сказать что-то не то и сделать хуже, поэтому она избегала меня. Я бы на ее месте сделала так же. Затем вспомнила последнее лето перед университетом, еще до аварии. Я провела его со своими друзьями, мы разъезжали по соседним штатам, останавливались в дешевых отелях или просто разбивали небольшой палаточный лагерь где-то возле воды. Тогда все было по другому, мне казалось, что жизнь не может быть идеальней. У нас была небольшая тусовка, в основном все с одного курса: я, моя подруга Хлоя, Сандра, Уилл, Пит и его младший брат Крис. Компания образовалась сама по себе, мы просто нашли друг друга, потому что все в этом нуждались. На лице появилась грустная улыбка, приятно вспоминать о них, хоть и больно. Из всей компании в живых остались только я и Крис. Мне повезло больше, друг остался прикованным к инвалидной коляске. Я сидела на заднем сидении между Питом и Крисом, в момент столкновения с другой машиной Пит пытался прикрыть нас собой, как птица, которая закрывает крыльями своих детей от опасности. Возможно, благодаря ему я жива. В больнице родители Пита заходили ко мне, оставили его толстовку. С Крисом я больше никогда не виделась, у меня не хватило сил, наверное, у него тоже. За дверью послышались шаги. Я встала с кровати и подобно дикому зверю была готова защищаться. Дверь открылась. В комнату вошел врач, на нем был кристально белый халат, серые штаны и кроссовки в тон халата. Он был среднего роста, довольно крепкого телосложения, на висках виднелась небольшая седина, от носа ко рту шли две глубокие морщины, взгляд у него был тяжелый. Всем своим видом доктор показывал, что он здесь главный и мне не стоит делать резких движений. — Здравствуйте, как вы себя чувствуете? Зачем самостоятельно убрали капельницу? Мы не приветствуем такого поведения, нам лучше знать, что нужно вам, — он немного постоял в дверях, а затем прошел мимо меня к капельнице и поднял трубку, которую я достала из своей руки. — Кто вы? Что это за место? Что вы хотите от ме… — я не успела договорить, врач резко поднял голову и посмотрел на меня. — Я здесь не для того чтобы вас консультировать, мне нужно провести осмотр. Встаньте ровно, ноги немного врозь, я хочу проверить ваше бедро, — он надел перчатки, которые лежали в кармане его халата. Я выполнила его указания. Врач пододвинул стул, приспустил мои штаны, так, что моя задница оказалась голой, затем, миллиметр за миллиметром прощупывал мою ногу. Мне было неприятно и противно. — Чрезвертельный перелом бедра и перелом бедренной кости, правильно? — не отвлекаясь от моей ноги спросил он. — Откуда вы знаете? — я отдернула ногу и быстро натянула штаны. — Я спросил правильно или нет, вам нужно ответить, — врач встал со стула и выпрямился, его челюсть сжалась сильнее, скулы выпирали под дряблой кожей. — А я спросила откуда вы знаете это и я не обязана вам отвечать, — хоть я и была настроена воинственно, но все же попятилась немного назад набирая безопасную дистанцию. Он был раздражен и недоволен, секунд десять просто стоял и смотрел в мои глаза, видимо, боролся с желанием схватить меня за горло и придушить прям тут. Затем врач посмотрел на зеркало, как будто его кто-то позвал, он снова повернулся ко мне, а затем вышел из комнаты. Я осталась одна. *** Никто не приходил несколько часов, желудок урчал. Я уже начала жалеть, что была так нелюбезна с доктором, хоть один живой человек за все время пока я тут, может и поесть дал бы. Писк, дверь снова открылась. На пороге оказался тот парниша, которого я пригрела кочергой, сзади стояли два человека. — Ты сломала мне ребро, — без особого дружелюбия сказал парень. — Только одно? Как жаль, — я встала с кровати и начала буравить его взглядом в ответ, мои кулаки были сжаты. Он стоял молча несколько секунд, видимо думал стоит ли продолжать этот обмен «комплиментами». — Ты идешь со мной, сначала ужин, потом я покажу твое рабочее место и комнату, — сказал А-11 и вышел с комнаты, показывая мне, что я должна следовать за ним. — А может мне тебе еще отсосать? — крикнула я вдогонку. Немного постояв в палате, поняла, что я нахожусь не в том положении, чтобы диктовать свои правила, да и есть хочется. Неохотно двинулась в сторону двери, затем остановилась и еще раз посмотрела на зеркало, в нем было что-то пугающее. Коридор довольно узкий, тут едва помещаются три человека в ряд. Все стены выкрашены в какой-то странный оттенок серо-зеленого, цвет был темным и вызывал отвращение. Мы свернули во второй коридор, затем в третий, потом прошли еще один. Я уже напрочь забыла откуда мы шли изначально. Все двери были одинаковые, серые, тяжелые и открывались ключ-картами. Затем мы вышли в большое помещение, потолок был стеклянным, он как купол накрывал всю комнату. На улице уже смеркалось, а небо затянуло тучами, обычный осенний день. — Это комната сбора, здесь мы завтракаем, обедаем и ужинаем, также, проводим свободное время, — парень произнес это громко, чтобы я точно услышала. Вокруг стояло много столов, все были пустые. Мы шли посредине помещения, я немного отставала, потому что прихрамывала, боль ослабла, но не пропала, идти было сложно. Дойдя до края комнаты трое мужчин остановились возле стола у стены. — Садись, — обратился ко мне А-11, — Здесь ты будешь есть, теперь это твое место, запомни его. — А если я не хочу это место? — я подняла брови и уставилась на него, руки сомкнула на груди. — Никто не спрашивает чего ты хочешь и никогда не спросят. Села за стол и ждешь свой ужин, — он схватил меня за плечи и больно сжал их, затем рывком заставил меня сесть на стул. — Ты нормальный? Мне больно! — я снова встала и теперь перешла на крик. Двое мужчин, которые раньше стояли за его спиной вышли вперед. Один из них расстегнул куртку и угрожающе показал ствол, я все поняла без слов. Села за стол. Мужчины ушли, А-11 занял место за несколько столов от меня. Он сидел лицом ко мне и злобно смотрел в глаза. Я не выдержала и опустила голову. Затем повернулась в другую сторону. На противоположной стороне комнаты сидел парень, возле него тоже стояло несколько человек. Он смотрел на меня, взгляд был испуганным и нервным. Его голова немного качнулась в еле заметном кивке, это знак. Я кивнула в ответ. А-11 заметил это и обернулся, посмотрел на парня, а потом на меня, но ничего не сказал. Мы продолжали смотреть друг на друга. Мне нравилось это чувство. Я понимала, что нашла союзника.