RE: Better than Catnip

      Если перейти сразу к сути, Джейсону всё осточертело. Осточертела непреклонная Цитра, приказывающая делать для неё слишком много, осточертел фанатизм аборигенов и слишком большие надежды, что они возложили на Броди. Он ведь... не тот самый особенный могущественный воин издалека, прибывший на Рук Айленд, дабы спасти их от кровожадных пиратов, а вчерашний студент, совсем недавно овладевший искусством управления оружием и теперь жаждущий крови. Но Цитра, конечно, считала иначе. А однажды, возможно, дабы отомстить или напомнить о себе и об обязанностях Броди, Талугмай натравила на него своих людей, которые еле-еле отстали от Джейсона не только с угрозами, но и с кулаками. Джес наверняка бы и дальше прощал Цитру за такие выходки из-за красивых глазок, но его терпение лопнуло, когда она... превратила парня в кота. До этого Джейсон и не задумывался над тем, возможно ли это, потому что, как он думал, ответ был очевиден.       Но когда на месте собственных рук он увидел мягкие кошачьи лапы, то все его "очевидно" канули в лету.       Это было настолько абсурдно, что Броди отказывался верить в то, что это не сон, дня два, пока голод не дал о себе знать.       Выживать в диких джунглях в таком крохотном беспомощном тельце было, мягко говоря, трудно. Ни благами цивилизации не попользуешься, ни попросишь помощи у кого-нибудь, потому что слова волшебным образом превращались мурчание. Словом, всё равно вряд ли бы кто-то из ракьят помог. Они ведь беспрекословно следуют велениям Цитры... А значит, несмотря на все заслуги Броди, они и не взглянут на него. И всё равно, если однажды он спас их или их семьи. Такая она, благодарность.       А что до Талугмай... Джейсон уже пометил в своей маленькой кошачьей черепушке, что обязательно отомстит ей. Не важно как, но он это сделает.

♡ ♡ ♡

      — Вот блядь! — всё продолжал ругаться Джейсон (конечно, только в своих мыслях), пересекая, казалось, десятый километр вездесущих джунглей в поисках хоть какого-то намёка на людей: дома, дым, хоть какой-то человеческий звук, — но всё было тщетно. Всё, что Броди слышал и видел — дикое, животное. Джес не имел понятия, куда вообще его выбросила Цитра, на какой из нескольких островов, едва ли чем-то отличавшихся между собой. Несмотря на то, что калифорниец не один месяц варится на архипелаге, он, очевидно, не совсем освоился, если, конечно, в постоянно изменяющихся зелёных лесах можно было освоиться.       А тем временем уже начинало темнеть. Над головой уже начинали сиять яркие, словно частички красного пламени, огоньки, а солнце заходить под бесконечную гладь океана, в котором друг о друга бились страшные тени акул и экзотических рыб. Воздух тотчас стал морозным, будто Джейсон вдруг попал на север. Если вдруг Броди и придётся остаться на улице, то в такой холод он едва ли сможет заснуть. Особенно привыкнув к тёплому месту для ночлега.       Наступление ночи значило лишь одно: хищники выходят на охоту. Вот-вот они начнут искать беззащитную уснувшую или днём отбившуюся от стаи жертву. Особенно будут кишать джунгли животными оголодавшими, теми, кому не посчастливилось пообедать. А это значило, что они будут озлобленнее, и мысль об этом совсем не успокаивала Джейсона.       В тот же момент краем уха он уловил еле слышимый обычным человеком звук. То были тяжёлые быстрые шаги, будто бы нечто, преследующее его, было в двадцать раз больше него. Тигр, леопард, ягуар — всё одно. Для Джейсона они одинаково опасны. Не убьют, так разодрут до костей. Шерсть на спине Джесси от одной только мысли об этом инстинктивно поднялась кверху, и он, даже не обернувшись, стал трусливо бежать вперёд, дальше в глубины зелёного Ада. Но хищник был быстрее.       Всего секунды хватило для того, чтобы схватить Джейсона. Не ясно, был ли то результат трехдневной голодовки и усталости или банальный страх, парализовавший на половине пути. В фантазии Броди его тельце когтистые лапы, крепко сжимают, пытаясь разорвать, а затем его, не церемонясь, проглатывает хищник.       В реальности же всё было совсем иначе, и этим "хищником" был обычный человек. И Джейсон бы и дальше пытался вырваться из мёртвой хватки, если бы не тихий, почти что успокаивающий голос, который прозвучал прямо над его длинными кошачьими ушами:       — Ну-ну, всё хорошо.       Всё определённо точно не было хорошо, ведь голос принадлежал кому-то похуже хищника — Ваасу. Тому самому главному среди кучки пиратов, с которым Цитра, вроде как, заключила "мир". Впрочем, этот её мир с каждым днём был всё более хрупким, готовясь распасться в любую секунду, и продолжить многолетнюю войну между сестрой и братом. Чем думала тогда Талугмай? Броди и сам часто задавался этим вопросом, ещё ни разу не найдя хоть какого-нибудь ответа, кроме очевидного: Цитра всё ещё считает Монтенегро частью своей семьи. Но Джейсон более не вмешивался, предпочитая отдохнуть наконец от этих родственных междоусобиц, уже, казалось, и позабыв, что творил Монтенегро с ним и его друзьями. Забыл ли он на самом деле? Скорее просто решил никогда больше не вспоминать.       Но теперь, когда Ваас, этот жестокий наркоман-убийца здесь, прямо перед носом Джейсона, былая злость снова вспыхнула где-то внутри парня. Зрачки зелёных блестящих во тьме глаз превратились в тонкую полоску, а острые когти сами собой безжалостно впились в ладони головореза, после — в щёку того. На эту выходку Ваас лишь устало хмыкнул и вновь взглянул на Броди. Эти раны — комариный укус для Вааса. Но понял это Джейсон слишком поздно, чтобы не делать этого. Не осознавая того, он сжался, нахохлился, попытавшись в случае чего смягчить удар. Однако ни через минуту, ни через две его не последовало. Ваас только пробормотал умильно, будто разговаривая с нашкодившим ребёнком:       — Ну ты и мудачок. Это больно, знаешь ли, — хрипел Монтенегро сухо, с интересом разглядывая кота. Он, в общем-то, ничем таким не отличался, обычный уличный кот: грязно-коричневая шёрстка в полоску, обломанные усы, чумазая морда и такие же лапы. Но на Рук Айленд не то чтобы очень много котов, если они вообще были. Именно поэтому этот так заинтересовал пирата. — Откуда ж ты такой взялся, а? — голос Монтенегро звучал странно, когда он не кричал. От того Джейсон был так раздражён, однако в ответ он мог лишь угрюмо мяукать, ведь силы его давно иссякли. Он слишком долго не ел, не пил и не спал. Это тело едва ли могло столько вынести. Так подумал и Монтенегро.       — Парни, принесите мне какую-нить тряпку! — крикнул Ваас себе за спину, куда заглянул и Джейсон. Там он с ужасом обнаружил стоящих с автоматами пиратов. Как же всё-таки хорошо, что Монтенегро понятия не имеет, кого держит сейчас в руках, иначе Броди моментально превратился бы в сплошное пулевое отверстие.       Но всё-таки всё это было слишком странно. Почему Ваас так аккуратно относится с Джейсоном? Не должен ли он был начать его мучить, словно уличный мальчишка, бьющий окна соседям и терзающий дворняг? Или, может, он хочет сделать это в своём лагере? Или всё куда проще: Ваас любит котов?       Джейсон задумчиво опустил голову, взглянув на руки Монтенегро, мозолистые и грязные от крови и оружейной смазки, а затем — на его лицо, застывшее в блаженном и расслабленном выражении. Убивает с таким спокойным лицом? В тот же момент Броди подумал, что "любовь" и "Ваас" — слова несовместимые, особенно если между ними вставить "кот".