RE: Better than Catnip

      Если бы Джейсон знал, что ему придётся вернуться в лагерь Вааса, то он бы сбросился с обрыва. Всё в этом месте ему было омерзительно. Оно было пропитано самыми ужасными чувствами, потому мало кому захотелось бы проводить здесь больше минуты, ещё и несколько раз. Видеться с Ваасом Броди тоже не горел желанием, как бы сильно не хотел его убить. И дело не только в противных воспоминаниях, но и в банальной осторожности. Монтенегро не просто так был самым выдающимся воином ракьят. Может он и заядлый наркоман и безумец, но в бою он довольно опасен, как не посмотри. А умирать Джес пока не рвался.       — Хорошее прозвище: мудачок. Соответствует характеру, но у меня душа лежит к чему-то более... поэтичному, величественному. Цезарь? Ваас Второй-Младший? — в голосе пирата слышалась отчётливая усмешка, от которой Джейсону стало дурно.       Он вновь и вновь пытался вырваться из сильных рук, сжимающих его маленькое тело, но каждый раз терпел неудачу и продолжал бултыхаться в полной пены воде. И зачем только он моет Джейсона, если всё в этом месте так и кричало, что никому здесь нет дела до уборки? Да у половины местных пиратов наверняка вши в бородах! Только Ваас среди них хоть немного выделялся более опрятным видом.       Впрочем, удивительно, что Ваас до сих пор не утопил Джейсона. Возможно, у него на Броди другие планы? Верно, для такого чудовища утопление — слишком простое избавление.       — Но я ещё подумаю над твоим именем... Ах! — возбуждённо воскликнул Монтенегро, вытаскивая кота из мыльной воды и почти что вплотную притискивая его к своему лицу. Глаза головореза неестественно округлились и сделали тёмные пятна под собой ещё темнее. Джейсон с ужасом наблюдал, как зрачки Вааса расширяются так сильно, будто вот-вот солнечным затмением затянут тусклую радужку. Это зрелище пугало, но в то же время будоражило настолько, чтобы крохотное сердце Броди пропустило через всё его тело электрический разряд. Джейсон замер в ожидании, и спустя время Ваас выудил из кармана нечто красное и звенящее и повертел этим у мордочки Джейсона. Ошейник с бубенчиком?       Если бы лицо Джейсона могло выражать хоть что-нибудь, кроме полного безразличия, то оно было бы перекошено в возмущении с капелькой стыда. Жаль, что коты не так экспрессивны, как люди, да и разговаривать по-человечески не могут. Уж Броди бы высказал всё, что думает о Ваасе и его идее нацепить на Джеса ошейник. Ещё и с глупым колокольчиком.       — Как тебе? — голос Вааса слегка вздрогнул от волнения. Он с нескрываемым наслаждением глядел на кота, пока не нацепил на него этот аксессуар, осознав, что ему вряд ли ответят. Кричащий красный цвет пробивался сквозь чистую шёрстку, и Броди почти сморщился в отвращении. Его будто бы завербовали в пираты, а это было куда хуже, чем пребывание в теле беспомощного существа. — Я найду тебя... Где бы ты ни был, — словно угрожая, шептал Ваас и глядел прямо на животное. Волна страха прошла вдоль позвоночника Броди, и он вздрогнул, сжавшись в чужих ладонях, всё ещё мокрый и холодный. — И-и-и здесь мы закончили.       Глубокий баритон Вааса оглушил Джейсона. Внезапно головорез стал более серьёзным: с мрачного безумного лица ушла улыбка, он перестал напевать бессмысленные мелодии себе под нос, а шаг больше не был таким же пружинистым. Джейсон был быстро посажен на твёрдое плечо Монтенегро его же руками, когда в них оказался обшарпанный, измазанный в смазке пистолет, только от вида которого хотелось сбежать. Но Ваас не позволит.       Было очевидно, что Монтенегро собирается делать: "обычная рутина". Всего лишь убийство возвратов, как их называет Хойт. Джейсон взглянул на лицо Монтенегро в последний раз перед тем, как направить свой взгляд вперёд, и заметил, насколько недовольным оно было. Словно обиженный на родителей ребёнок, он хмурился, выпячив переднюю губу. Это зрелище смешило Джейсона. Всё-таки видеть Вааса таким ему ещё не удавалось.       Возможно, если бы Джейсон встретился с Ваасом при других обстоятельствах, если бы Монтенегро не был сумасшедшим убийцей, то они смогли бы подружиться. Как бы Броди этого не отрицал, но в Ваасе была харизма, а временами он мог даже развить интересную мысль. Одним словом, разговор с ним мог бы выдаться интересным.       Вместе с Ваасом Джейсон шёл (неподвижно сидел на плече, если быть точным) вглубь деревни пиратов, которая, как оказалось (не то чтобы у Джейсона было время рассматривать лагерь, когда он отсюда сбегал), состояла не только из маленьких самодельных хижин, но и из особо больших зданий: какого-то клуба и, кажется, свинарника. Где-то ещё должна быть отдельная зона для рабов, но Броди предпочёл не думать о ней, продолжив путь, предоставленный ему по мановению чертовски жестокой к нему судьбы. Была бы она человеком или другим материальным объектом, то он бы разрушил её ещё в во время того, как попал в плен к пиратам. Но пока оставалось делать это лишь в воображении, дабы успокоить не самые стойкие после испытаний Рук Айленда нервы.       Впереди трещали громкие отчаянные голоса пленников, зовущих на помощь. Вот только... никто не придёт их спасать. Даже Джейсон теперь не сможет, ведь застрял в этой глупой, нелепой ситуации. Ракьят подавно не придут. Они слишком заняты своими обрядами и тем, что потягивают кокосовое молоко на пляжах. Нет им дела до каких-то чужаков, по своей вине попавших в плен к Ваасу. До этого только Броди и самые инициативные из воинов пытались помогать бедным туристам, теперь же они оставлены на растерзание сукой-судьбой.       Броди было совершенно безразлично, куда ведёт его Ваас, и единственное, что его волновало, это то, как ему вернуть своё прежнее тело. Не может ведь он застрять в этом состоянии навсегда... Или всё-таки может? Цитра — коварная, мстительная женщина. И она бы за милую душу превратила Джейсона в кота безвозвратно, насовсем, чтобы преподать ему урок. Броди бы не был удивлён, если бы узнал, что не существует противоядия. Но сдаваться он, впрочем, пока не собирался. Возможно, Ваас сможет помочь ему? Это, казалось, худший вариант из всех возможных, к которому Джейсон прибегнет только в крайнем случае. Мириться с Монтенегро, сотрудничать с ним... В голове Джеса это даже звучало дико.       Но этот вариант Броди не выкидывал из головы. На всякий случай...

♡ ♡ ♡

      Светлое, вычищенное до блеска аккуратное помещение как будто было не с этого острова, не с этой безумной зелёной Вселенной. Оно не подходило никому из здешних аборигенов, в особенности Ваасу, потому Джейсон и был так удивлён, узнав, что это его дом. Где же трупы, черепа и головы заклятых врагов? Совсем ничего? Даже тайного подвала для пыток? Его-то Броди и стал первым делом искать, как только его отпустили в свободное падение, роясь под длинным цветастым ковром. Ваас же с любопытством наблюдал за этим, с попытки-другой поджигая зажатую меж его губ сигаретку. Мутный дым вскоре обнажился, окружил лицо Монтенегро и цепко впился в кожу и волосы, пытаясь остаться там едким неприятным запахом, который, впрочем, скоро унесёт и заменит чем-то более ядрёным.       Ничего. Никаких тайн Джейсон так и не нашёл, и, казалось, даже искрящийся колокольчик на его шее тоскливо и разочарованно ахнул. Ваас же в ответ рассмеялся, плюхнулся в одно из кресел, настолько ненадёжных, что с ними страшно было даже стоять рядом, что уж говорить о том, чтобы сесть туда, и постучал по своему бедру, приглашая присесть на него. Броди, конечно, был выше этого. Туда сесть ему не позволяла осторожность, но в первую очередь — гордость       — Ты знаешь... — прошептал Монтенегро. Его глаза словно стали ещё более яркими, переливаясь всеми оттенками зелёного в такт с висящим на его шее кулоном с таким же зелёным камнем, слишком похожим на обточенное водой стекло. Ваас всё так же внимательно рассматривал Джейсона, но его это больше не пугало. Сам Броди жаждал смотреть в ответ, как будто он сможет прочесть в этих самых глазах что-то, что Ваас так пытается спрятать, скрыть — свою слабую, жалкую сторону. Сторону, с помощью которой Джес сможет уничтожить его. — Ты напоминаешь мне мою собаку, которая была у меня в детстве. Я ни разу не видел её без страха в глазах. То ли я был слишком плохим хозяином, то ли она была слишком глупа.       Первый вариант, очевидно.       Ваас разочарованно застонал и откинулся назад, широко расставляя ноги. Он был полностью поглощён своими мыслями, но не казался слишком уж расстроен ими.       Неужели Ваас всё-таки открыл свою слабую сторону перед Джейсоном, неужели это оно?       — А ещё, — головорез внезапно истерически захохотал, хватаясь за живот и кое-как удерживая сигарету в пальцах, — одного остолопа. Шило в жопе завело его в полные ебеня, но, похоже, ему нравится... Нравится трахать экзотику, сестричку мою... — Ваас вновь помрачнел. Всё-таки эта резкая смена настроений была излишне пугающей.       "Остолопа", "трахать экзотику"? Если в маленькой голове Джейсона всё правильно сложилось, то Монтенегро имел в виду... его? Очевидно, такие формулировки по отношению к себе Броди совсем не были по нраву, хотя что он мог сделать, кроме как угрюмо фыркнуть. Сейчас не стоит провоцировать Вааса, это было слишком очевидно.       Единственное, что начал замечать Джейсон — в речах Вааса постоянно всплывает Цитра. И всегда он говорит о ней как-то тоскливо, нехотя, будто бы что-то изнутри заставляет его говорить. Пускай Джейсон и не знал, какого рода отношения были между Талугмай и Монтенегро, очевидно было, что для Вааса они значили куда больше, чем для самой Цитры. Она-то не вспоминает о брате при каждом удобном случае. А это уже ставило под сомнение предположение Джейсона о том, что Цитра заключила с Ваасом мир из-за каких-либо сильных чувств. Чёрт знает, что творится в её голове.       После подобных мыслей Джейсону даже стало жалко Вааса и он, сам того не сознавая неторопливо приподнялся с нагретого места и двинулся в сторону Вааса под его благосклонный взор. Оказавшись прямо перед пиратом, Броди моментально запрыгнул на ногу того, хватаясь острыми когтями за штанину, дабы не свалиться. Всё же привыкнуть к новым особенностям своего тела не так и просто, на это явно уйдут недели. А когда Броди опомнился, побоялся слезть обратно, ибо рука головореза опустилась на его голову. Она приятно прошлась за заострёнными пушистыми ушами, дёрнувшимися под её натиском, а потом — вниз по позвоночнику. Это стало лучшей похвалой за пережитые трудности. Настолько восхитительной и сладостной, что все мысли тотчас испарились. Хотелось всё больше прикосновений.       — Но ты, кажется, другой, парень, — послышался вкрадчивый голос у самого уха, как только глаза Джейсона сами собой стали закрываться.       Касания и голос Вааса были слишком успокаивающими, слишком похожими на материнские. С такой нежностью, с которой говорил Монтенегро, родители поют своим детишкам по ночам колыбельные. У Джейсона в тот же момент в голове забился новый вопрос: каким был Ваас до... всего этого? Был ли он таким ужасным человеком до того как встретился с Хойтом? Или он стал таким ещё с Цитрой? Может, это она его в конце концов сломала? С другой же стороны этим вопросам противостояли другие мысли: если бы Ваас не хотел, он бы не убивал; он сам виноват в том, что произошло; разве Цитра могла воздействовать на него так сильно как сестра?       Броди с тяжестью вздохнул. Как бы хотелось, чтобы и разум у него был на уровне кота, дабы не думать о всех этих странных вещах. Какого чёрта его вообще должен волновать Ваас и эти его отношения с Цитрой? Какого чёрта он волнуется?       Решив, что пора бы с этими мыслями заканчивать, Джейсон поудобнее устроился под ладонью Вааса и нахохлился. Он пообещал себе, что завтра обязательно узнает чуточку больше о Ваасе. А когда вернёт своё тело, уж точно использует всё, что узнал, против пирата. Ну а пока немного воспользуется ситуацией и поспит в тепле. Даже если это тепло принадлежит Ваасу.