Восьмая фуга Бетховена

Он Антон Шастун. Он Антон, которого дразнят «гандон». Он Антон со смешной фамилией, которая никому не нравится. Он Антон, чей отец ушел из дома и не вернется больше. Он Антон, чья мать умерла месяц назад. Он Антон, которому нет восемнадцати, и ему светит интернат. Он Антон, который не знает, как справиться со всем, что от него не зависит. Он Антон, который просто хочет почувствовать себя защищённым. А он… Он Арсений Попов. Он учитель музыки младших классов. Он Арсений, который каждый день дарит Антону защиту. Он Арсений, который играет на фортепиано ему тихие вальсы. Он Арсений, который терпеливо учит его нотной грамоте. Он Арсений. Арсений… И он срывает с мальчика рубашку, не стыдясь осуждающих взглядов клавиш. Он играет простой романс на бледной спине изящными пальцами. Он окружает Антона защитой и только ей. Он не дает ему погрязнуть в горе и глупых слезах по спившейся матери. Он поднимает его высоко над уровнем неба. Антон аккуратно расстегивает пуговицы, стремясь показать свою верность. Он зарывается в черные волосы и вдыхает аромат Петербурга. Он отбивает ритм своим сердцем, а ноты дыханием. Он ненавидит прошлое и обожает будущее. Они вместе — соната, которая однажды придет к завершению. Может, в мажоре или же в гордой минорной тональности. Может, с диезом или сплошными бемолями, восьмыми и ритмом в две четверти. Они — восьмая фуга Бетховена. Или Баха, кто их там знает? Врознь — никто. Бок о бок — одно целое. Поломанное, но счастливое настоящее.