Не по плану 2

4 Марта, 1929 год, Германия.       Стол опять завален кучей бумаги. Василиса тяжело вздохнула, уже давно смирившись с царившим беспорядком в кабинете, и продолжила работу.        Чистокровная семья МакАллистер зарекомендовала себя как очень влиятельная, с большими связями. Нужно будет обязательно с ними встретиться, они наверняка на нашей стороне, а учитывая что их род издревле славился обширными познаниями и практикой темной магии, они будут отличной боевой единицей.       Их сейчас особенно не хватало — после переезда в Берлин многие сторонники просто-напросто остались там, в Австрии, защищать Нурменгард и управлять в захваченном Министерстве.       Девушка потянулась за следующей папкой листов, пробегая по строчкам глазами.       «Адольф Гитлер. Государственный и политический деятель, основоположник и центральная фигура национал-социализма, основатель тоталитарной диктатуры нацистской Германии, председатель Национал-социалистической немецкой рабочей партии с 1921 года. В 1923 году был арестован и заключен в тюрьму. Судебный процесс над Гитлером прославил его и привел к увеличению количества последователей. В число целей идеологии Гитлера входят территориальная экспансия, создание расово чистого государства, а также уничтожение европейских евреев и других мнимых врагов Германии.»       Патронус кота с шелестом выскользнул из палочки, с интересом уставившись на свою создательницу.       — Позови Геллерта, немедленно. — Большой пушистый кот сверкнул разными глазами и растворился в воздухе.

* * *

      — Всё в порядке? — Мужчина облокотился на дверной косяк, рассматривая помещение. От прежней болезни не осталось ни следа. От него опять исходила огромная магическая сила, буквально сгущавшая воздух вокруг него. Всё же нашёлся один способ излечить проклятие, но… Лечение было временным. И это пугало Василису. Маг ничем ни на минуту не давал повода беспокоиться, но волшебница всё равно изводила себя мыслями о его смерти. Проклятие было очень похожее на древнюю магию. Кинжал обследовали лучшие специалисты, но так и не смогли определить его происхождение. Единственное, что было им известно — это очень древняя магия, берущая основание у эмоций. Чистая, ничем не прикрытая ненависть, или любовь.       — Смотри. — Геллерт подошёл и взял в руки поданные волшебницей бумаги, пробегаясь глазами по строчкам. Дочитав, маг швырнул бумаги на стол, в приступе нескончаемой ярости.       — Как они могли упустить это?! Он там чуть ли не революцию устраивает, а я узнал об этом только сейчас?! — Он гневно раздувал ноздри, сверля глазами ненавистные бумаги.       — Успокойся, прошу. Присядь. — Она трансфигурировала подсвечник в мягкое кресло и поставила его рядом со столом. Маг недовольно опустился на сидение, исподлобья глядя на Василису.       — Успокоился? Отлично. Итак, что мы о нем знаем: он как и мы собирает сторонников, но вот его цель, в отличии от нашей — убить своих врагов. Мы же… — Василиса на секунду задумалась. А что же хотят они? Ради чего все это?

Ради общего блага.

      — А мы, хотим чтобы волшебники вышли из тени, и больше никогда не беспокоились о том, что нас могут убить.       — Геллерт, признайся, ты ведь не только этого хочешь? — Её голос звучал приглушённо, да и она сама выглядела подавно. Геллерт хотел возразить, но волшебница выставила руку вперед, прося не перебивать. — Ты ведь хочешь поработить их, и править ими. Всеми. И волшебниками и магглами. Так ведь? Да? — Она с тоской посмотрела в его глаза. Этот её взгляд… Он пронизывал до костей, заставлял смотреть правде в глаза.        И он посмотрел. Да. Он хотел править всеми, устанавливать свои порядки, властвовать. Волновало ли его Общее благо? Он опустил взгляд, осознавая… Всё.       Он просто жестокий, властолюбивый мерзавец, эгоист, который не о ком не думает, который даже не может признать свои ошибки, который загубил тысячи жизней, ради себя. Не ради общего блага, а ради себя, себя одного.       Девушка, словно прочитала его мысли. Но как? Он точно помнил что не снимал щит. Она подошла к нему и наклонилась так, чтобы хорошо видеть его глаза.              — Любимый, ты не такой, я же знаю, — она нежно обхватила его лицо, заглядывая ему в глаза. Она шептала так нежно, с такой любовью, с такой детской надеждой в глазах.       Геллерт усмехнулся. Какая же она глупая. Глупая, глупая Василиса. Он никогда никого не любил. Он не умеет любить. Его сердце никогда и никого не сможет согреть.       Видимо она заметила перемену в его лице, поэтому отпрянула, сведя брови к переносице.       — Не смей хоть в чём-то винить себя. Ты достоин большего. — маг ничего на это не ответил, и подошёл к столу.       — Нужно срочно пресечь его деятельность. Это грозит всем моим планам. — Они вмиг посерьезнели, и принялись за работу. И правильно, так как сидеть сложа руки было просто нельзя. — Насколько я понял из досье, он неплохой оратор, а значит будет сложнее на него влиять. Если я переманю его на свою сторону, то будет гораздо проще продвигаться дальше, так как он поможет мне обеспечить себя поддержкой со стороны магглов. Самое главное — не упустить момент. И ещё нужно учитывать то, что возможно он даже не подозревает о волшебниках. Я попытаюсь переманить его на свою сторону. А если нет — то придется применить силу. — Девушка внимательно его слушала, но что-то в его речи её насторожило. Она не могла понять что именно, но почувствовала неприятный ком в груди, намекающий на что-то нехорошее.

      

* * *

Смешные люди, вам не удержать,

Того, кто был рожден свободным.

А мне на вас давно плевать,

На всех, под этим небом звездным.

Трусливые, боитесь вы

И пальцем шевельнуть для воли,

Хоть магами вы рождены,

Как крысы, прячетесь в подполье!

Вас держит страх или мораль,

Да ваши жалкие устои.

Хоть сдохните, мне вас не жаль:

Ведь трус быть магом не достоин.

И пусть в крови утонет мир,

А новый в пламени родится,

Жизнь сотен маглов — просто пыль,

Горсть медяков, чтоб расплатиться.

За исполнение мечты,

За власть над миром. Правда, малость?

И будет так, как Я хочу!

Вы против?! Ах, какая жалость!

      И лишь резкий росчерк в конце, походящий на знак даров смерти, свидетельствует о том, кому принадлежат эти дерзкие строки.