Никто из нас

Глава I

«Дождливое лето выдалось», – думала Элли, рассматривая стекающий по стеклу поток воды, так досадно оставленный проехавшим лихачем. Теперь не удастся разглядеть огни остающихся позади окраин Джексона. «Так странно… – она глубоко вздохнула, – я никогда бы не пошла сюда по собственному желанию, а сейчас готова цепляться за каждую грязную подворотню», – удивлялась своим собственным мыслям Миллер-младшая. Элли достала из кармана толстовки свой старенький телефон – подарок Джоэла, на который он с трудом откладывал целый год, только бы Элли не выделялась среди одноклассников с новомодными моделями. Это было так давно, что после многочисленных потасовок, побегов и прочих приключений неугомонной Элли телефон принял далеко не презентабельный вид. Тем не менее, на его маленьком экранчике высвечивались слова: «Прости меня. Так будет легче для нас обеих.» от контакта «Райли». Элли заблокировала номер, глядя на черный список стеклянным взглядом. Она убрала мобильник в карман и задрала голову наверх, удерживая предательски рвущиеся наружу слезы. Этот план, как заметила Элли, изначально был обречен на провал. – Со своей комнатой ты сможешь сделать все, что угодно, – Элли столкнулась в зеркале заднего вида с парой спокойных усталых глаз, – я договорился с хозяином. Можешь хоть весь дом завесить плакатами. За городом радио ловило уже с неприятными помехами, потому негласно было решено его выключить. В воздухе повисло густое тяжелое молчание. Джоэл понимал, насколько бессмысленны любые плюсы их нового дома. Он больше, удобнее: Элли, его маленькая девочка, выросла. Все, чего он хочет для нее – это дать собственный выбор. С самого начала этой авантюры он держит в голове, зачем все это. Обеспечить, дать все, чего она только захочет, показать лучшую жизнь. В эту злосчастную ночь разговор совсем не клеился. Все претензии были высказаны, посуда разбита, а договоры подписаны. Каждый думал о своем. Джоэл о своей семье, потерянной и найденной. О том, что Джексон забрал у него, и с кем свел взамен. А Элли о том, о чем думают все подростки: как вкусно пахли ее волосы и как ей теперь сдавать экзамены в выпускном классе новой школы. Джексон провожал их летним дождем. Полуденным солнцем их должен был встретить Сиэтл.

...

– Мы что тут балет танцуем?! Ты будешь бить сегодня или мне из тебя отбивную… – крик прерывается глухим ударом. Толпа за рингом задается радостным гулом. Начинается шоу. Ловко увернувшись от удара вправо, пробивает апперкот слева, и, как учили, ланью отпрыгивает от противника, ожидая ответный удар. Азарт загорается в глазах соперников, и только две тонкие косички бьются о лопатки, отбивая ритм боя. Внезапный удар под дых, сбивающий нарощенный ритм. Потеря равновесия и отрезвляющая боль под левым ребром, предвестник очередной гематомы. Только бы отец не заметил. Пора заканчивать игры. Выставляя вперед левое плечо, обманно давая понять, что готовится долгий и сильный удар справа, она в приседе проводит молниеносный апперкот левой рукой, уворачиваясь от удара справа. Болтун Билл нокаутирован, значит в ближайшую неделю Эбби больше не услышит тупых подколов про отсутствие груди. – Отрасти сначала яйца, чтобы оценивать чужие сиськи, – недостаточно громко, чтобы услышали люди за рингом, но достаточно, чтобы услышал досадно оглядывающий ее снизу-вверх говнюк, сказала Эбби. Накинув брошенное из толпы полотенце, удовлетворенная и уставшая девушка уходит в раздевалку. По ее плану. – Мощно, но все и так знают, что ты любому здесь можешь накостылять. Реально, Эбс, что за брачные танцы? Ты что, первый год занимаешься?! – «Лучший друг всегда поддержит и похвалит», – подумала Эбби. За спиной раздается ядовитый смех, адресованный побитому. Никто бы сейчас не решился разделить его участь. – Если я и из-за тебя буду глаза закатывать, то скоро свой мозг увижу. Отец, конечно, хочет, чтобы я знала анатомию, но не настолько, – Мэнни как обычно пропускает обвинения в свою сторону мимо ушей, уловив суть, недоступную другим, но важную его «маленькой». Закрыв дверь в раздевалку, игнорируя слухи об их «жарком» времяпрепровождении вдвоем, друзья, потные и уставшие, валятся на лавку плечом к плечу. Оба молчат, собираясь с мыслями. Сегодняшний день стал хорошим показателем того, что произошло вчера. – Ну что… - прервала молчание Эбби, – как она? Девушка вспомнила вчерашнюю тираду Мэнни о его новой подружке, горячей латинке, официантке в забегаловке старика Мэна. Эбби не особо интересно, но она понимает, как это может быть важно для друга. – Ох, она… – Мэнни нехотя отворачивается и задумывается на секунду. Но Эбби и так уже все ясно. Если Мэнни не светит своими тридцатью двумя весь день – это либо не Мэнни, либо латинка была не такой уж горячей. – Значит, исключение подтвердило правило. Ответом ей послужил тяжелый вздох. Они минуту подержали траур о неудачном ночном похождении, и вот уже прежний Мэнс, ее Мэнс, улыбается только уголками губ. – А твой опять за старое? – настала очередь Эбби опускать взгляд в пол и вспоминать испорченный семейный ужин. – Во-первых, я честно старалась, – Мэнни кинул на нее вопросительно-укоризненный взгляд, но изменился в лице, увидев грустный взгляд подруги. – Сначала все шло как обычно, – Эбби погрузилась в воспоминания… – Он пришел, и я подумала, что хорошо было бы заказать чего-нибудь поесть. Он согласился и мы разошлись на время. Он позвонил в пиццерию, а я села смотреть телек. Ну, доставка приехала, я открыла, но черт, рядом денег не было и пришлось лезть в его сумку искать кошелек среди его барахла. В итоге я продержала доставщика минут десять с оплатой, хотя могла почти сразу отпустить! Мне было так стыдно. Он безалаберный, и еще что-то мне будет говорить про ответственность, я просто не выдерживаю уже его! – Эбби заметила, что повысила голос, только когда встретилась с обеспокоенным взглядом Мэнни. – Ладно, что дальше? Вы с отцом ругаетесь по мелочам, но ты сегодня какая-то особо опасная. На тебя только вешать табличку «Не влезай! Убьет!» – разрядил обстановку Мэнни. – Сейчас поймешь, слушай, – тише продолжила Эбби, – я накрыла на стол, пока он возился в душе. Мы сели, я спросила о работе, самочувствии и бла, бла, бла… – она потерла переносицу, – вот просто сейчас… догадайся, что он спросил? Нет-нет, что он сказал! – Окей, окей, я понял. Колледж, экзамены и оценки? – Бинго! Где забирать приз?! – Эбби в тот момент хотелось проломить дверцу рядом стоящего шкафчика. Он помялся бы с тем же грохотом, с каким она вчера хлопнула дверью своей комнаты, и также посыпалась бы штукатурка со стен. Эбби закрыла лицо руками. Она уже давно не плачет. Носит под сердцем непонимание, отторжение. В такие моменты она старается думать только об одном. – Мэнс, я люблю его. – Я верю. – Я за него жизнь готова отдать. – Я знаю. – И я знаю, что он за меня тоже. И мы хорошо живем. Но почему обязательно все усложнять, цепляться за прошлое?! Почему я должна расплачиваться за его ошибки? А как же моя жизнь? – последние слова она провыла. Мэнни легко приобнял ее, мягко оглаживая плечи. Эбби уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. Но ни единой слезинки не прокатилось по ее щеке.