Пробуждение.
31 мая 2022 г., 17:40
Год назад.
— Итак, — профессор Стоун заканчивает очередное занятие, — На следующей паре у нас, уважаемые студенты, будет зачёт по последним трём темам. Поэтому повторяем следующие разделы: «Генетика пола и наследование признаков, сцепленных с полом», «Цитогенетический метод исследования генетики человека и мутанта» и «Генеологический метод исследования генетики человека и мутанта». Также, — по аудитории послышались недовольные вздохи, — Вам необходимо к следующему занятию принести научное эссе, в котором необходимо указать различия и схожесть генеологического и цитогенетического методов исследования генетики человека, не забудьте поделиться своими выводами о каждом из этих исследований. Все свободны. Студенты встали со своих мест и засобирались выходить их аудитории, создавая при этом небольшую пробку. Профессор Стоун встал за кафедру, собирая свои записи и не обращая внимания на бедных студентов. На самом деле, многим учащимся может показаться, что профессор слишком много им задает или требует от них слишком многого. Отчасти это правда. На факультете, где преподаёт старенький профессор, изучается генетика, биологические процессы, строение тела мутанта и человека. Он имеет научные степени во всем, что касается строения мутантов и человека. Профессор разбирается в химии, биологии, генетике, медицине и в некоторых отраслях физики. И сам Стоун считает, что учась в самом престижном Вузе Коалиции, изучая человека и мутантов, студенты должны знать все от А до Я и никак иначе. Последний студент вышел и в аудитории образовалась тишина. У преподавателя есть целых полтора часа подготовиться к следующей лекции и посидеть в тишине. Но вместо этого профессор идет к преподавательскому столу, откладывает в сторону учебные материалы, которые использует при чтении лекций, и достаёт свою последнюю научную работу. Профессор Стоун всегда предпочитал писать на листах и ручкой. Во-первых, он считает, что когда пишешь ручкой, даже если переписываешь, в голове остаётся информация. Во-вторых, если ты описываешь конкретно свой труд, то в любой момент, даже при построении предложения, в мыслях может возникнуть та самая гениальная идея, которая перевернёт весь мир. Он никогда не ленился записывать и зарисовывать в блокнот обычным графитовым карандашом свои наблюдения и мысли. В самом начале своей преподавательской карьеры профессор и от студентов требовал рукописных записей и не воспринимал на лекциях компьютеры, планшеты и прочие гаджеты, облегчающие жизнь. Вот и сейчас профессор достаёт свою научную работу, над которой корпеет уже около полугода. Поправляет очки на переносице и погружается в мир генетики мутантов. На этот раз суть его работы заключается в теоретической молекулярной раскладке ДНК мутанта и человека с целью выявить на уровне молекул сходства и различия, сопоставить их с уже известными и все там же, на микроскопическом уровне, соединять одну за другой. Полностью погруженный в свои записи профессор не замечает, как открывается дверь в аудиторию и в неё заходят несколько мутантов в офисных костюмах и с ошейниками на шее. Мутанты молча сканируют помещение на предмет непонятно какой угрозы и становятся в стойку охраны по обе стороны от двери. Стоун даже не видит, как за мутантами заходят ещё четыре человека в таких же чёрных деловых костюмах, но уже с оружием на перевес и рассредотачиваются по аудитории. Трое из них занимают позиции у окна, один же проходит в глубь аудитории к самым последним партам. Профессор не смотрит, когда в аудиторию заходят ещё два человека и внимательно за ним наблюдают. Стоун вчитывается в свои записи. Снова и снова читает один и тот же вывод, который его не устраивает совсем. Снова и снова смотрит на цепочку последствий, что может возникнуть при скрещивании конкретных звеньев, представленных образцом ДНК обоих видов и не может понять, где была допущена ошибка. Он уверен, ошибка есть. Профессор, как ему кажется, слишком близко подобрался к допущенной при скрещивании оплошности. В своей голове он уже видит, каким образом соединить две, казалось бы, абсолютно разные аллели, и что он получит по итогу. На его лице появляется что-то вроде улыбки и он поднимает голову, все ещё витая в своих мыслях и видя необходимые формулы, которые появятся в его выводах. За последние восемь лет своей научной деятельности профессор был слишком активен. Много научных статей, диссертационных работ, дерзких теорий, подпитанных научными экспериментами, и всё это крутилось вокруг генетики человека и мутанта. Его работы вызывали споры в научных кругах. Многие из тех, кто работают в секретных лабораториях, применяли его выводы на практике. Конечно, это не ускользнуло от Президента. Наличие посторонних, которых он замечает, слишком его пугает. Он вздрагивает и бегает глазами от одного к другому. Первыми он замечает военных, что стоят у окон аудитории и сканируют местность на улице. Профессор поворачивает голову к двери и первым, кого он замечает, это собственной персоной Президент Коалиции. За ним стоит слишком молодой мужчина, наверное, его помощник. И у самого выхода мажет взглядом по мутантам, отчего едва заметно хмурится. Мысль о том, что он не приветствует президента, а разглядывает его свиту, мелькает где-то там, за формулами, и он, спохватившись, вскакивает со своего стула, прикладывает правую руку к груди и делает кивок головой, фиксируя её в опущенном положении ровно три секунды. — Господин Президент… — профессор Стоун слишком удивлён и совсем немного растерян и взволнован, от чего его голос дрожит, — Я… Я… удив… Это такая честь для меня, господин Президент. Стивена данная картина забавляет. Ему всегда нравилась именно такая неподдельно взволнованная, отчасти растерянная и слишком пугливая реакция на его появление. Президент улыбается профессору своей надменной улыбкой и кивает головой в ответ. Уилсон знает, еще немного интриги и молчания и профессор запаникует, а потом согласиться на всё, что ему нужно. — О пожалуйста, профессор, перестаньте, — Стивен неискренне улыбается, пытаясь показаться доброжелательным, — Я давно наблюдаю за вашими работами и, наконец-то, рад с вами познакомиться, — президент протягивает руку для приветствия. — Это такая честь для меня, — вскакивает из-за стола профессор и жмёт руку президента, — Честно сказать, я удивлён, что сам Президент решил посетить обычного профессора, вроде меня. — Вы себя недооцениваете. Ваши работы во многом смогли помочь Коалиции и приблизили нас к победе. — При всем моём уважении, господин Президент, Вы мне льстите, — взволнованно отвечает профессор, — Но не могу сказать, что мне самому нелестно то, что вы обратили внимание на мои работы. — Скажите, профессор Стоун, я могу к Вам обращаться к вам по имени? — Конечно, господин Президент. Присаживайтесь, — указывает профессор на свое место за учительским столом. Президент принимает приглашение присесть, но садится за первый ряд учебных мест прям напротив стола профессора. Стоун несколько секунд смотрит на то, как президент садится на выбранное им место и возвращается за свой стол, с которого вскочил. — О, Мэйсон, зовите меня Стивен, — Президент слегка приподнимает уголки губ в подобии улыбки и продолжает, — Я пришел к вам потому, что меня заинтересовала ваша последняя работа… Как же она… — «Плейотропия Х-гена на ген человека.» — Да, — улыбается профессор, — Именно она. Я, признаться честно, пытался её прочитать, но уже на втором предложении понял, что я ничего не понимаю. Хотя, кого я обманываю. Я не понял уже на втором слове, — Президент смеется и профессор вторит его смеху. — Однако, военные ученые умы объяснили мне, какое существенно важное открытие Вы привнесли в науку благодаря своим исследованиям. Они так хвалили Вас, Мэйсон, что я удивлен и расстроен, что бюджет Коалиции разбазаривается направо и налево, между прочим, тем самым ученым, которые не додумались до того, до чего додумались вы. — Я просто ученый, господ… — Ну не стоит, Мэйсон, мы же договорились. Зовите меня Стивен. — Я просто ученый, Стивен, — задумчиво тянет профессор. — И как президент Коалиции я просто обязан спросить. Почему вы изучаете мутантов? Разве в вас нет ненависти и желания уничтожить нелюдей? — Стивен выжидающе смотрит на профессора. — Знаете, Стивен, — задумчиво тянет профессор. — Ненависть была и есть, но как я и говорил, в первую очередь я ученый. А любопытство может быть сильнее ненависти. Все мои исследования направлены не только на изучение Х-гена, сопоставления его с геном человека, но и на то, чтобы понять, рассчитать и суметь вмешаться в плод еще в утробе и уничтожить его еще в зародыше. — Мне нравится Ваш ответ, — удовлетворенно произносит Президент. — И как Вы, наверное, уже догадались, я пришел к Вам с деловым предложением. Сколько Вы уже преподаете? — После двадцати лет я перестал считать, — хмыкает Стоун. — Надо же. Итак, профессор, скажите, что Вы ответите, если я приглашу Вас вступить в военную научную деятельность Коалиции и принять непосредственное участие в завершении войны? Вот. Это именно та реакция, которую ожидает Стивен. На лице профессора удивление, замешательство, тщеславие. Весь спектр эмоций так ярко читается, что Президент внутренне ликует, уже предвкушая положительный ответ. Но профессор от чего-то хмурит брови, раздумывает еще несколько минут и обращается к президенту: — Стивен, могу я быть с вами откровенным? — и, получив утвердительный кивок, продолжает, — Это не первое приглашение, поступившее в мой адрес со стороны Коалиции. Еще ваш предшественник предлагал мне занять пост ведущего военного ученого, предлагал регалии и звания, последнюю технику и любое финансирование. Я всегда отказывал. Понимаете, Стивен, я человек науки, мои эксперименты носят научный характер, а никак не военный. Хотя, как я уже говорил ранее, косвенно я принимаю участие в войне. — Профессор, — тон Стивена меняется, он не привык получать отказы. — Представляете, вы сейчас откажете мне. А что будет завтра? У вас же есть дочь? Я прав? — и, не дожидаясь никакого ответа на свой вопрос, президент продолжает, — Ваша дочь пойдет домой с работы, а на неё нападут мутанты, что до сих скрываются. Вы же слышали последние новости, и я как Президент подписываюсь под каждым словом, что говорили в новостях. Буквально несколько дней назад мутанты, против которых, как раз-таки, и была создана Коалиция, уничтожили двадцать одну военную базу. Уничтожили всех, кто там находился. Это не только военные, это еще ученые, доктора, их жены. Мутанты, что на нашей стороне, в конце концов, — повышает голос Стивен. — Представьте, что вы будете чувствовать, когда сегодня мне отказали, а завтра один из ваших близких людей умрет от этих безжалостных монстров. Профессор Стоун непонимающе смотрит на Президента. Вот, вроде бы, минуту назад у них был вполне добродушный диалог. А сейчас тон Президента похож на скрытую угрозу. Стоун в растерянности, он совсем не знает, что ответить президенту. И это далеко не страх перед главой Коалиции. Мэйсон знал, что Президент рано или поздно появится. В конце концов, это входило в часть плана. Просто появление президента стало для Стоуна слишком неожиданным. И, честно признаваясь самому себе, профессор, когда заметил вооруженных людей, подумал, что пришли за ним, потому что всем всё стало известно. Когда же он увидел президента, на минуту даже вздохнул с облегчением, но снова боязнь быть разоблаченным мелькала на задворках сознания. Мэйсон уходит глубоко в свои мысли, пока размышляет. Это самая трудная часть. Часть внедрения. Когда он писал свои работы, он был увлечен научной точкой зрения. Да, основным посылом было лишь привлечь внимание, но сам процесс доставлял неимоверное наслаждение. Профессор не солгал, когда говорил, что в первую очередь он ученый. А благодаря доступным материалам от той же Соран, Мии, Вонга, своей дочери с разными способностями, генами и прочими факторами позволил профессору действительно углубиться в то, на что раньше не хватало уверенности. Вот и сейчас, он сидит перед действующим Президентом и не знает, что ему ответить. Мэйсон говорил правду, когда утверждал, что ныне покойный глава звал его в Коалицию, предлагая всё, что захочет сам профессор, но получал всегда отрицательный ответ. И если прям в эту минуту профессор согласится, не будет ли это выглядеть подозрительно? Маленькая ненавязчивая параноидальная мысль о разоблачении, что повлечет за собой вред его дочери, в эту минуту тонко бьется в голове и Стоун искренне хочет во всем сознаться. К счастью для всех он справляется с этим и быстро берет в себя в руки. — Господин Президент… — от доброжелательного тона не остается и следа. — Я на вас не давлю, — врёт Стоун, перебивая профессора, — Вы просто подумайте над моими словами. Я буду ждать вашего ответа, скажем, через неделю. Я приму любой ваш ответ, профессор Стоун, но подумайте о своей дочери, которая каждый день ходит на работу, совершенно не подозревая, кто может встретиться ей на пути. — Я подумаю, — отвечает профессор и даже не встает со стула, когда Президент и его охрана покидает аудиторию так же тихо, как и появились. Профессор Стоун, находясь в уже пустой аудитории и обдумывая встречу с президентом, понял несколько вещей. Во-первых, он ненавидит Президента. Во-вторых, он станцует джигу-дрыгу на могиле Стивена за то, что он посмел угрожать жизни его дочери. В-третьих, Мэйсон рад, что позволил своей дочери использовать силу и найти сосуд. И последнее — в этой войне он на правильной стороне.***
Настоящее время.
Капитан Чон Чонгук лежит с закрытыми глазами в своей кровати на пустой военной базе вблизи города Луисвилл. Он очнулся несколько минут назад и вспоминает последние четыре часа. Капитан открывает глаза и видит знакомый блок казармы отряда «Дельта-1». Чонгук не помнит, как оказался на своей кровати и что случилось после того, как он сел во внедорожник. Чон встаёт с кровати и направляется в общую комнату отдыха. По пути он заглядывает в казарму и видит, как трое из его отряда спят на своих кроватях, за исключением дока и Хоби. Капитан тихо прикрывает дверь и идёт дальше, заходя в комнату отдыха. В комнате ничего не изменилось. Когда военные покидали базу, никто ничего не перевозил. Об этом стоит задуматься, но сейчас нужно найти Хоби и узнать обстановку. Хосока долго искать не пришлось. Штурмовик сидит на стуле с закрытыми глазами, облокотившись об спинку. Как только Чонгук подошёл ближе, Хоби открыл глаза. — С возвращением, — улыбнулся штурмовик. — Что случилось? — спросил Чонгук, ожидая доклада. — Я не знаю, Кэп. Когда мы тронулись вы все потеряли сознание. Я тогда жутко пересрался. Остановился, пробовал привести вас в чувства. Но вы никто не реагировали. Я не знал, что делать, и приехал на базу. База была полностью пуста. — Как долго я был в отключке? — Часа четыре. — А где охрана? Базу не могли оставить полностью пустой. — Не знаю. Когда я приехал, на КПП никого не было, — пожимает плечами Хосок. — Это очень странно, — задумчиво говорит Чонгук. — Я видел Джуна, Шугу и Чимина. Где док? — Он очнулся первым, часа два назад. Спросил, что случилось, и заперся в медблоке. Я ему не доверяю, Кэп. — Я тоже, Хоуп. Я тоже. — Кэп, тут есть сухпайки, если что… — Позже, ты связывался с командованием? — Нет, — мотает головой штурмовик. — Почему? — Не знаю. Ждал, пока очнется хоть кто-то. — Док знает, почему мы все отключилась, кроме тебя? — Он мне ничего не сказал. Спросил, что случилось, и ушел. Он хотел взять у всех кровь, я не подпустил его к вам. — Спасибо, Хоби, ты правильно поступил, — улыбнулся штурмовику Чонгук и развернулся, направляясь к выходу. — Кэп, ты куда? — Пойду найду дока. Я хоть и не доверяю ему, но почему мы все отключились узнать надо. — А мне что делать? — Жди, когда все очнутся. Нас всех ждёт долгий разговор, — с этими словами Чонгук вышел из комнаты отдыха. Хосок остался сидеть на стуле. Его лицо изменилось и вместо добродушной улыбки на лице отразилось презрение. Неужели его опасения оказались не напрасными? «Хоби смотрит в зеркало заднего вида и резко тормозит машину. Он не верит в то, что видит. Потерев глаза, он поворачивается корпусом и снова смотрит в салон. Кажется, что весь отряд просто спит, если бы не одно «но». Тело капитана бьёт мелкая дрожь и начинает подниматься над сиденьем. Руки свисают, а голова запрокидывается назад. Хосок успел заметить, как его губы повторяют своё имя, а на лбу проявляется красная точка. Штурмовик переводит взгляд на Джуна. Тот словно увеличился в размерах. Он всегда был крупным, но сейчас словно стал больше. Даже его кожа приобрела каменный оттенок. Форма с каждым вдохом натягивается и трещит под натиском увеличивающихся мышц. Руки сжаты в кулаки, лицо же расслаблено, а губы, не умолкая, беззвучно, словно мантру, повторяют одно и тоже — Ким Намджун. С Шугой тоже было что-то не так. Он так же, как и Кэп с Джуном повторял своё имя, но еще поперёк его левого глаза образовывался рубец, начинающийся от брови и уходящий на несколько сантиметров вниз от нижних ресниц. Рубец не был ужасным или обезображенным. Скорее он был похож на заживший шрам от серьезного повреждения. Просто он проявлялся на глазах Хосока, чему сам штурмовик верил с трудом. С Чимином все было по другому. Штурмовик не видел его, вообще не видел. На месте, где сидел Чимин, была пустота. Он словно исчез, растворился. Но внезапно на том месте, где сидел инженер, раздалось свечение и Хосок, словно в тумане, увидел пальцы Мочи. Они отсвечивали неестественным серым цветом буквально несколько секунд. Все погасло и Чимин снова оказался на своем месте, будто и не исчезал вовсе. С доком всё было ещё страннее. Он не повторял своё имя. Он просто сидел в расслабленной позе с закрытыми глазами. Лишь его тело становилось похожим на алмаз. Множество граней проявлялись всё чётче и чётче, очерчивая контуры тела. Грани казались острыми, переливались едва заметным фиолетовым оттенком. Даже волосы преобразились в этот твёрдый камень. Хосок смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, и не мог поверить. Они все мутанты. Иначе как объяснить тот факт, что у каждого проявляются способности. Штурмовик совсем ничего не понимал, но неосознанно и остро ощутил ненависть, направленную к бывшим людям, что стали для него семьёй. Это принятие было слишком болезненным, но таким упрямо лёгким. Хоби не верит. Не хочет верить своим глазам. Он вываливается из машины и падает на колени. Пытается проморгаться, громко кричит и начинает давать себе пощёчины. Одна. Вторая. Третья. Щёки красные, лицо горит от ударов. Хосок поднимается с колен, обходит машину и открывает пассажирскую дверь. Ничего не поменялось. Картина та же. — Выходи!!! — кричит штурмовик в пустоту, — Выходи, блять! Я знаю, это вы делаете! Покажись ублюдок, — но вокруг тишина и никого нет. Хосок трет глаза, щипает себя и снова смотрит на то, что происходит в машине. Капитан всё шепчет своё имя с уже ярко выраженной точкой на лбу, только вот стал прозрачно-видимым. Шрам Шуги никуда не исчез. Джун не уменьшился, а стал ещё больше, из-за чего форма местами треснула и разошлась. Чимин так и не появился, лишь его пальцы стали грязно-серого цвета. Сокджин полностью стал алмазным, светясь изнутри фиолетовым цветом. Хосок растерян. Именно сейчас он ощущает то же самое, что и тогда двадцать два года назад, когда оказался в детском доме, брошенным родителями. Штурмовик снова кричит. Кричит от безысходности. Единственно верным и правильным решением в эту самую минуту будет взять условно «пистолетную» штурмовую винтовку IWI Galil ACE GEN II и убить. Пристрелить, как собак, пока не очнулись. Он подходит к переднему пассажирскому сиденью, открывает дверь и долго смотрит на оружие. Модифицированная IWI с нужными патронами и выстрелом в голову убьет любого. Ненависть, что с каждой секундой становится сильнее, чёрной заразой пробивается в самое сердце. Он ненавидит мутантов, но сейчас он ненавидит и себя. Ненавидит за то, что собирается сделать. Хоби берёт Galil, в магазин вставляет ровно пять патронов и снова забирается в салон. Штурмовик становится в стойку. Приклад упирается плечо, левая рука крепко держит цевьё, правая рука переводит винтовку в одиночную стрельбу, передёргивает затвор и обхватывает рукоять, указательный палец плавно ложиться на спусковой крючок. С непроницаемым лицом он подносит ствол к голове своего капитана. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Всё, как на учениях. В голове идёт отсчёт. Один. Мозг словно ждёт команды «Огонь», только команду подать некому, кроме ненависти, что сейчас кипит в голове у Хоби. Его капитан Чон Чонгук парит над сиденьем в бессознательном состоянии. Выдох и следом вдох. Два. Голова наклоняется в бок, прижимаясь к пчелу. Штурмовик по привычке прищуривает правый глаз, а прицельным левым наводит на прицел и мушку. Из глаз текут слёзы, но это не мешает. Хосок знает, что попадет в висок кэпа даже с закрытыми глазами. Три. Указательный палец плавно надавливает на спуск, секундное усилие и уши оглушает выстрел. Пуля проходит сквозь капитана, не причинив ему вреда, врезается в рядом сидящего алмазного дока и, отскакивая, пробивает обшивку салона и застревает в толстом металле внедорожника. Снова спуск. Пуля сквозь висок. Отскок от Джина. Небольшая дырочка уже в обшивке крыши автомобиля. Хосок не останавливается, тратя все пять патронов на капитана. Всё тщетно. Все пули прошли сквозь Чонгука, упираясь в дока и отскакивая от него. Никто не убит, лишь в обшивке появилось пять едва заметных отверстий. С наружной стороны внедорожник даже не деформировался. Хосок отшатывается назад. Он смотрит на свою команду и осознаёт, что не может их убить. Сейчас он не понимает, что с ним. Хоуп ненавидит их так легко и нужно, руки хотят зарядить весь магазин и стрелять снова и снова, пока пуля не достигнет цели. В голове набатом звучит «Что я делаю? Они моя семья!». Но ненависть сильнее. Чон Хосок, лейтенант Коалиции сейчас ощущает себя жалким. Стрелять в капитана было так правильно и неправильно одновременно. Именно это принятие даётся слишком трудно. Писк, что едва заметным шумом всплывал в голове еще там, в Луисвилле, становится громче. Но ненависть, что сейчас заполняет штурмовика сплетается с ним, позволяет вернуться на место. Туда, в самое основание, вновь распространиться. Уцепиться за то, за что держался раньше, но не совсем до конца. Едва уловимые, противные низкие частоты неслышно отдаются в ушах. Не обращать на них внимание слишком просто, что Хосок и делает. Штурмовик набирается мужества, достаёт заряженный тридцатью патронами магазин, но всё приходит в норму. Они приходят в норму. Чонгук плавно опускается на место, со лба исчезает точка и прозрачность исчезает. Джун возвращается в свои размеры, у Шуги пропадает шрам. Тело Чимина постепенно становится видимым и цвет пальцев приходит в норму. Сокджин же теперь выглядит, как человек. Хосок растерянно принимает решение связаться с полковником Джонсом. Хоуп собирает пять гильз, садится за руль внедорожника, кладёт Galil себе на колени, заводит машину и направляется на базу. Сейчас главное связаться с Коалицией и доложить то, что произошло. Так он и поступит.» Чонгук, оставив Хоби, идет к медблоку. Он не помнит, что произошло, но не доверять своему штурмовику у него нет оснований. Пока он идет по коридорам базы, до него доходит несколько вещей. Во-первых, писк пропал. В голове тихо, ничего не давит на уши и сейчас даже думается как-то по-другому. Более свободно. Более естественно. Во-вторых, Чон ощущает себя собой. Полноценно правильным. Как будто в нём была деталь, которую забрали, а сейчас вернули на место. Только он совсем не понимает почему так. Чонгук слегка хмурится, но лоб начинает неприятно ныть. Капитан проводит рукой по лбу и ощущает вместо гладкой кожи шероховатость. Он продолжает гладить это место, обнаруживает идеально круглые края, очерчивает диаметр в сантиметра полтора и не может понять откуда это взялось. Он сейчас много чего не может понять. Капитан не заметил, как дошёл до нужного кабинета, но не растрачиваясь на вежливые постукивания в дверь, открывает её и заходит внутрь. От него не ускользает то, что док спрятал левую руку за спину. — Что ты прячешь? — без предисловий и приветствий спрашивает Чонгук. — Ничего, — испуганно отвечает док. — Не пизди. Покажи руку, док, — звучит, как приказ. — Нет, — также отвечает Сокджин. — Я не в настроении шутить. Покажи свою руку, Сокджин. — Нет, Чонгук. Чонгук начинает злиться. Он буквально ощущает собственную злость, что зарождается в голове, отдаваясь жаром во всём теле. Жар не останавливается, с каждой секундой становясь всё сильнее и сильнее, перерастая во внутренний огонь. Тело буквально горит внутри, посылая языки пламени в одно единственное место. В то самое место где Чон пальцами ощущал шероховатость несколько минут назад. Капитан не может себя контролировать. Не может это остановить. У Сокджина расширяются глаза, в глазах читается испуг, удивление, интерес. Док видит точку круглую, увеличивающуюся точку на лбу капитана, из которой уже появляются искры. Но ещё Джин видит вокруг Чонгука красную ауру. Она приобретает форму, окутывает капитана, словно живая сфера, и тянется к доктору. Красный луч появляется неожиданно. Точка меняется и теперь это уже не круг, а больше прямоугольник. Луч приобретает точно такую же форму, Чонгук слегка наклоняет голову вниз и теперь красный поток энергии с огромной скоростью несётся ровно в грудь доктора. За долю секунды туловище Сокджина становится алмазным. Луч, встречаясь с фиолетовым свечением граней, увеличивается в размерах, отражается от дока и возвращается в капитана, целясь в район живота, но проходит сквозь капитана, что уже в видимо-прозрачном состоянии парит в воздухе и прожигает большую дыру в двери в стене напротив, проходит сквозь помещение, вырывается на улицу и рассеивается, не успевая взорваться. Чонгук успокаивается так же быстро, как и разозлился до этого. Огонь в теле гаснет молниеносно, опуская капитана на пол и возвращая ему физическую оболочку, забирая с собой и прозрачность. Алмазные грани дока исчезают одна за другой, будто прячутся от глаз, разворачиваясь внутрь и забирая с собой свечение. Оба теперь нормальные. Оба не знают, что сказать. Стоят и смотрят друг на друга, не веря собственным глазам. — Говори, — охрипшим голосом произносит капитан, еще не отойдя от шока, — Говори всё, что знаешь. — и, не отрывая взгляда от дока, пытается осознать то, что произошло.***
Стефан стоит в очереди за кофе в своём любимом кафе рядом с Капитолием. Сейчас по расписанию обед и молодой ассистент Президента решил выпить бодрящий напиток вне стен своей работы. Отстояв свою очередь и взяв стаканчик, он идёт вдоль Национальной Аллеи, направляясь к Мемориалу Авраама Линкольна, пересекая парк. Стефан идёт не спеша по вытоптанной тропинке, попивая через трубочку горячий напиток. Сейчас Стефану Росс двадцать три и он помощник действующего Президента. Конечно, он только третий помощник, но он уже знает довольно много. И всё благодаря своей проворности. Стивен в последние года два стал более рассеянным и отчёты с грифом «секретно» слишком часто можно найти лежащими на столе. Чем молодой помощник и пользуется. Особенно, когда его раскладывают на столе. Не то чтобы это нравилось Стефану. Президент хоть и хорошо собой и держит себя в форме, но это не предел мечтаний двадцати-трёхлетнего парня. Его в принципе не просили идти в помощники или тесно связывать свою жизнь с политикой. И спасибо ему за это пока ещё никто не сказал. Только вот ему и не надо говорить. Он сам на это пошёл добровольно. Всё для того, чтобы помочь. Помочь тому, кто его спас. «Тринадцатилетнему мальчику больно. Трое взрослых парней наносят очередные удары. Его тело — один сплошной синяк, кожа изранена, а внутренности, кажется, уже превратились в кашу. Возможно, несколько рёбер сломалось. Тело не успевает заживать от новых ударов. Но мучителям всё мало. Один из парней поднимает валяющуюся арматуру. Наверное, это конец. Тринадцатилетний Стефан Росс сирота с рождения, брошенный родителями сбежал из детдома и оказался на улице. Женщина привела его на заброшенную станцию метро, где, оказывается, свой подземный мир бездомных. Своя иерархия, свой главарь и у каждого свои обязанности. Её, что привела его сюда, например, находить новых бездомных и приводить на станцию. Другие — обчищают мусорные баки и приносят остатки еды. А такие, как Стефан, ходят и побираются по улицам. На фоне общей борьбы с мутантами до бездомных никому нет никакого дела. Правительство не теряет их из вида, но и не помогает, сосредотачиваясь на совсем других проблемах. Стефан давно привык к брезгливым взглядам, к противному запаху гнилой плоти, что смешивается с запахом немытых людей. Он привык к равнодушию людей и постоянным избиениям. Бифф, их так называемый главарь не стал далеко ходить и изобретать велосипед. Все просто — тебе назначается норма, которую необходимо выполнить. Не выполнил — наказание. У Стефана не получается. Тринадцатилетний мальчик никогда не может выполнить норму, поэтому постоянно трое подручных Биффа: Буч, Перри и Тревис занимаются наказаниями. Именно из-за его внешнего вида он всегда приносит меньше всех. Мало, кто даст милостыню побитому ребёнку, от которого воняет, а сальные волосы, увешанные гнидами, как гирляндами, свисают сосульками вниз. Десять минут назад они избили Стефана показательно при всех, но им этого показалось мало и его выволокли на улицу, продолжая избивать там. Его избивают недалеко от входа к этой самой заброшенной станции. Бьют ногами, попадая кто куда и прикладывая слишком много силы. Эта троица знает, что парню некуда податься и если выживет, он всё равно прибежит и упадёт в ноги. У них там, в самом низу, всегда так. Им некуда идти, на них всем плевать. Если тебе повезёт, то ты попадёшь в армию и будешь сражаться против мутантов. Не повезёт — сдохнешь от голода. Но правительство никогда не теряет из вида бездомных. Стефан почти теряет сознание, как вокруг начинается слишком сильный ветер, что свистит в ушах, и троица, что избивала его, отлетает, падая недалеко от ребёнка. Сквозь боль он поворачивает голову, видит рядом мужчину, что наклоняется к нему и поднимает его. Прежде, чем потерять сознание, мальчик видит крылья, что развиваются за спиной мужчины, и азиатский разрез глаз.» Помощник Президента опускается на одну из лавочек в парке, отгоняя от себя непрошенные воспоминания десятилетней давности. Сейчас у него всё хорошо. Стефан не помнит своих родителей. Брошенный с рождения ребёнок убежал из детского дома и оказался на улице. Встретив милую, добродушную, такую же бездомную он, не думая, согласился с ней пойти. Попав на ту заброшенную станцию, сначала мальчика задобрили. Накормили вкусными объедками из какого-то ресторана, предложили место для сна. Жесткое, с прохудившимся матрасом, где клопов на один квадратный метр было больше, чем цветов на клумбах. Один раз даже сводили к реке искупаться и постирать вещи. Потом же гостеприимство закончилось. Отправили на улицу, поставили не на самый оживлённый перекрёсток. В первый день он пришёл ни с чем и остался без еды. Во второй раз он принёс меньше установленной нормы и ему намекнули, что можно и своровать. Но Стефан не умел ни воровать, ни побираться. Через неделю его впервые наказали. Били не сильно и немного, но показательно и при всех. Но чем старше становился мальчик, тем сильнее становились наказания. Тем сильнее били. Он пытался убежать, но каждый раз возвращался. К таким же, как и он. К бездомным. Там, в самом низу, никто и не думала о мутантах. Там пытались выжить. «Стефан открывает глаза и видит перед собой комнату. Он с трудом поворачивает голову и видит перед кроватью уснувшего мужчину. Его лицо кажется умиротворённым, пока он спит. Юноша пытается пошевелить руками или ногами, но не получается. Всё его тело загипсовано и перебинтовано. На шее тоже гипсовый фиксатор. В туалет хочется неимоверно. — Проснулся? — открыл глаза мужчина, — Пить хочешь? — В туалет хочу, — хриплым голосом произносит мальчик, — И, наверное, пить тоже. Мужчина усмехается, но встаёт со стула и выходит из комнаты. Возвращается он через несколько минут. В руках у того больничная утра и кружка с водой. Посмотрев на мальчика ещё раз, мужчина ставит кружку на тумбочку и помогает мальчику сходить в туалет. Потом даёт попить и снова садится на этот же стул. — А Вы кто? — спрашивает Стефан. — Я тот, кто спас тебя, — улыбается мужчина. — И как вас зовут? — Вонг. Меня зовут Чэнь Вонг, — улыбается мужчина. Стефан хотел спросить что-то еще, но снова быстро заснул.» Помощник рассматривает парк и по аллее, ведущей к его лавочке, замечает идущую знакомую фигуру. Стефан расширяет глаза от удивления и начинает быстро крутить головой в поисках знакомых сотрудников Капитолия. Их не должны видеть вместе. Мужчина, что идёт по направлению лавочки, не улыбается совсем. Стефану пару раз удалось увидеть его улыбку. — Не бойся, — присаживается Вонг на лавочку, — В этом парке нет никого из твоих коллег. Какие новости? — Что ты тут делаешь, отец? — удивлённо спрашивает Стефан. — Я тебе не отец, — хмурится Вонг, но помощник не обращает на это внимание. — Для меня отец, — улыбается Стефан, но отвечает на заданный вопрос. — Пока нет новостей. К Стивену зачастили доктора и это не лабораторные крысы. С ним что-то происходит, но у меня никак не получается узнать, что именно. К этому допущен только Колин Хэй, его первый помощник. — Колин Хэй… — Вонг пытается вспомнить кто это. — Он был его помощником, еще когда Стивен был Министром, — объясняет Стефан и продолжает, — Ещё он постоянно спрашивает об отряде «Дельта-1». Президент уничтожил Луисвилл. Сокджин, он… — Не переживай о нём. Он ещё долго не появится в поле зрения. Сейчас у него другие проблемы. — Отец, разведка доложила, что мутанты собираются близ Аляски, там, куда направили профессора Стоуна. Президент упоминал, что сам хочет посетить лабораторию и спросить об успехах учёного. Вы же понимаете, что если он туда поедет, там будет много охраны, включая и мутантов. — Он говорил, когда хочет посетить Аляску? — Нет, он ещё сам не определился, — мотает головой Стефан. — Как Клэйтон? — интересуется Вонг. — Томас приглядывает за ним. Президент приносит ему новые экспериментальные препараты, чтобы увеличить его силу… — Я понял, — перебивает Стефана Вонг. — Есть что-то ещё? — Пока нет, но когда я узнаю что-то я сообщу. Я соскучился, пап, — Стефан смотрит в сторону, скрывая подступившие слёзы, крепче сжимая стаканчик из-под кофе. — Я тоже, сынок, — грустно улыбается Вонг. — Будь осторожен, хорошо? Стефан кивает, не смотря на Вонга, и встаёт с лавочки, возвращаясь к Капитолию с глупой улыбкой. Вонг впервые назвал его сыном. Китаец же остаётся сидеть на лавочке и смотреть в след парню. На лице мужчины появляется грустная улыбка. В этот раз Вонгу кажется, что он не сможет его спасти. «— Я знаю, где твой брат, — тишину нарушает профессор. — Я уже давно знаю, где он, — слова Стоуна звучат слишком громко. Вонг открывает глаза. — Повтори, — слишком холодно произнес тот, одновременно не желая верить и ощущая боль от предательства и разочарование в близком человеке. — Я давно знаю, где твой брат, — спокойно повторяет профессор Стоун и ярость лавиной накрывает Вонга. Крылья за спиной появляются неожиданно, вызывая боль. Они перестали появляться после того, как Чэнь оставил своего брата там, на подоконнике и ему не смог помочь профессор со своей женой. Но сейчас, когда смысл сказанного Стоуном дошёл до сознания, Вонг чувствует себя преданным и они появляются. Большие крылья с металлическим и острым оперением разрывают кожу и расправляются за спиной. Они широкие, с кровавыми разводами. Выглядят устрашающе. Вонг не ощущает боли от их появления. Ярость и боль от предательства, что он сейчас ощущает, затмевает разум. Чэнь делает всё на автомате, как будто они никогда не исчезали. Взмах и мутант уже парит в воздухе. Он сгибает крылья и теперь они смотрят в сторону профессора. Вонг совсем не соображает, что будет делать, но отлетает назад и, набирая скорость, летит прямо на профессора. — Майк!!! — кричит Соран и успевает среагировать. Женщина отпихивает Стуона в сторону и за секунду до того, как Чэнь врежется в неё, успевает отскочить. Вонг не успевает остановиться, он обнимает себя крыльями и вылетает в окно, защищаясь металлом от осколков. Но так даже лучше. На улице он снова расправляет крылья, взмахами смахивает с себя осколки и вновь набирает скорость, вихрем влетая в окно. Майк появляется вовремя. Соран что-то кричит, но Вонг не слышит. У него сейчас одна единственная цель. Ему сейчас хочется уничтожить Стоуна. Мутант летит на профессора, но портал появляется неожиданно и Чэнь оказывается совсем в другом месте. Он разворачивается, пытаясь попасть обратно, но искрящийся круг исчезает так же быстро, как и появился. Ярость не отпускает, крылья не исчезают. В воспоминаниях брат, что стоит в сетях и кричит. А прямо перед ним трое парней избивают ребёнка. В кровавом лице мальчика он видит своего семилетнего брата. Вонг начинает быстро махать крыльями, создавая сильный ветер. Потоки ветра с огромной скоростью несутся вперед и трое парней отлетают от мальчика. Троица не сразу понимает, что произошло. Откуда взялся этот поток ветра и как они оказались на земле в нескольких метрах от Стефана. Один из них пытается встать, но Вонг не даёт этого сделать. Из крыльев вылетают три маленьких пера и острым краем вонзаются в шею обидчиков. Вонг не обращает на них больше внимания. Он подходит к ребёнку, присаживается перед ним на колени и тихо плачет, видя в лежащем теле своего брата. Мутант обнимает ребёнка и прижимает к себе. — Клэй, прости меня. Прости, — шепчет Чэнь, роняя слёзы лицо мальчика. Вонг качает ребёнка, моля о прощении, и плачет. Сколько он так просидел, мутант не знает, но он не боялся того, что его заметят. Крылья никуда не исчезли и Чэнь спрятался в них вместе с мальчиком, сложив их вокруг себя и ребёнка. Постепенно мутант успокаивался. Ярость больше не застилала глаза. Обида спряталась глубоко внутри. Грусть тихо отступала и слёзы больше не текли. Теперь перед собой Вонг видел тринадцатилетнего подростка, черты лица которого невозможно было рассмотреть. Его лицо представляло собой один большой и кровавый синяк. Чэнь хотел оставить ребёнка, но, ещё раз посмотрев на него, не смог. Он поднял парня на руки и взлетел. Он понятия не имеет, что делать дальше и что делать с ребёнком, которого спас…» Мужчина ещё посидел какое-то время на лавочке, предаваясь воспоминаниям, а потом ушёл в неизвестном направлении.***
Президент выходит из своего кабинета и осматривает свою пустую приёмную. Кроме секретаря в ней никого нет. Женщина в возрасте подскакивает со своего места, но Стивен кивком головы показывает ей, что она может продолжать работать. По приёмной снова раздаётся звук щелкающих клавиш по клавиатуре. — Господин Президент, — начинает секретарь. — Где Стефан? — перебивает женщину Стивен. — Он вышел попить кофе. — И часто он выходит пить кофе? — Каждый день с момента трудоустройства, он покупает кофе в кофейне рядом с Капитолием и гуляет в парке рядом с мемориалом Авраама Линкольна, — произносит женщина. — Господин Президент, полковник Джонс сейчас на связи и просит соединить его с вами. Говорит, что что-то срочное и касается отряда «Дельта-1». Что мне ему ответить? — «Дельта-1»? — переспрашивает президент, — Переведи звонок на мой кабинет, и когда явится Стефан пусть зайдёт ко мне. — Хорошо, господин Президент, — отвечает секретарь и что-то нажимает на клавиатуре. Голограмма полковника Джонса появилась в тот момент, когда Стивен зашёл в кабинет. — Что случилось, полковник? — спрашивает Президент и проходит к своему столу. — Это вам покажется интересным, — отвечает голограмма, — Со мной на связь вышел штурмовик отряда Чон Хосок, он сообщил мне, что у пятерых из отряда появились способности мутантов. Штурмовик ещё не уверен, так ли это. Но когда он обнаружил способности, он попытался убить команду. У него не получилось. Я приказал ему пока ничего не предпринимать и ждать ваших указаний. — Правильно, полковник. Значит, Чон Чонгук мутант? Иронично, Джонс. А ты ещё не хотел следить за своим другом Чоном и его женой. — Всё ради Коалиции, господин Президент. — О, не надо, Джонс. Ты поступил правильно, когда убил своего друга. Жаль, что не добрался до жены. — Да, господин Президент, — склоняет голову полковник. — Что мне передать штурмовику, когда он в следующий раз свяжется со мной? — Пусть наблюдает и не выдаёт себя. Что с мутантом? — Мутант пропал, — Джонс боится поднять глаза на президента. — Что? — вскакивает со своего стула Президент, — И ты мне говоришь об этом только сейчас? Вам вообще что-то можно доверить? Джонс, ты очень разочаровал меня. Президент злым взглядом смотрит на голограмму полковника, хватает пепельницу со стола и кидает её в Джонса. Изображение на миг искажается и вскоре приходит в норму. Полковнику сейчас действительно повезло, что он находится далеко, иначе Стивен убил бы его прям на месте. — Президент, я сам только узнал об этом… — пытается оправдаться полковник, искренне недоумевая, что такого особенного в этом мутанте, но не решается спросить об этом. — Где Сокджин? — Он с отрядом. По словам штурмовика, Сокджин тоже со способностями мутанта. Президент смотрит на голограмму полковника и не хочет верить в услышанное. Его мальчик не может быть мутантом. Вот не может и всё. Может, штурмовик ошибается. Надо успокоиться. Взять эмоции под контроль. Голова начинает болеть, а это не есть хорошо. — Полковник, пусть штурмовик не выдаёт себя и наблюдает. Может, все не так, как он думает. Не будем делать поспешных выводов. — Хорошо, господин Президент, — склоняет голову полковник и связь обрывается. Стивен трет виски, пытаясь отогнать боль. Времени всё меньше и меньше. Стивен выходит их кабинета и снова обращается к секретарю. — Стефан не вернулся? — Нет, господин Президент, — отрицательно качает головой женщина. — Передай службе охраны, чтобы проследили за ним. И подготовь мне с архива личные дела «Дельта-1». — Ким Сокджин? — Его тоже, нужный доступ даст тебе Колин, — с этими словами Президент разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет. Стивену резко становится плохо. Комната начинает кружиться и Президент теряет сознание, падая пластом рядом со столом секретаря. Женщина вскакивает с кресла, подбегает к мужчине и не знает, что ей делать. Такое впервые. Она возвращается к столу и набирает первого помощника, который появляется незамедлительно. «Доктор Коалиции Тара Рид, занимающаяся лечением высокопоставленных чиновников, впервые находится в кабинете Президента. Её привезли сюда, буквально забрав с операции. В кабинете сейчас пусто и она боится. Президента боятся все. Стивен не заставляет себя долго ждать. Он заходит в свой кабинет, садится напротив доктора и смотрит своим серьёзным взглядом. — Вам, наверное, интересно, зачем Вас сюда привезли, — мягко улыбается Стивен, — Понимаете, доктор, в последнее время я чувствую себя неважно, — женщина-врач внимательно смотрит на Президента и немного расслабляется, а Уилсон продолжает, — В последнее время, меня часто преследуют головные боли и головокружения. Раньше мне помогали обезболивающее, но сейчас даже они бессильны. По рекомендации учёных Капитолия я сделал снимки. У меня рак. Глиобластома. И только Вы сможете мне помочь. Вы же лучший онколог Капитолия…» Женщина помогает первому помощнику затащить Президента в комнату отдыха и положить его на кровать. Колин кому-то звонит по телефону, требуя незамедлительно явиться в Капитолий, а потом разворачивается и выходит из комнаты вместе с секретарём. Они возвращаются в приёмную, где стоят уже двое военных из охраны. Колин кивком головы показывает на женщину и один из военных направляется к ней. Секретарь пятиться назад, не совсем понимая, что происходит. — Извини, Лидия, — первый помощник смотрит женщине в глаза, — Ничего личного. Никто не должен знать, что президент упал в обморок и немного болен. — Я н-ни кк-кому не скажу, — заикаясь произносит женщина. — Я знаю, — безэмоционально произносит Колин и даже не отворачивается, когда военный подходит к женщине впритык и, беря её за голову, сворачивает ей шею. Именно в тот момент, когда в тишине приёмной раздаётся хруст позвонков, в секретариат заходит Стефан. Он сначала даже не понимает, что происходит, пока тело безжизненное тело Лидии не оказывается на полу. Военные смотрят на Стефана и переводят взгляд на первого помощника. Мужчина машет отрицательно и армейцы, не обращая на ассистента внимания, поднимают тело с пола и выносят в коридор. Все происходит молча. В приёмной стоит тишина, нарушаемая лишь громким дыханием ассистента. — Она была замечена в измене и это всё, что тебе надо знать, — обращается первый помощник к ассистенту, — Ты мне не нравишься и я не доверяю тебе, но Президент держит тебя рядом с собой. Может, ты хорошо сосёшь? — похотливо осматривает Стефана Колин, но продолжает. — Хорошо, что ты об этом никогда не узнаешь, — с ухмылкой отвечает Стефан Колину. — Временно побудешь секретарём Президента, раз уж он так тебе доверяет, — Колин игнорирует высказывание Стефана, — И помни, я слежу за тобой. С этими словами Колин выходит из приёмной. Ему ещё надо встретить доктора Рид. Стефан же так и стоит в приёмной, совершенно не понимая, что произошло.***
Вторым, после Чонгука пробуждается Чимин. Он находит себя на своей кровати, но никак не может вспомнить, как он тут оказался. Последнее, что он помнит, как тронулась машина. Чимин осматривается по сторонам и видит на своих койках Юнги и Джуна. В голове инженера слишком тихо. На секунду он даже пугаются тишины, но на парня обрушиваются воспоминания. Воспоминания начала военной карьеры. Воспоминания последнего дня. Всё накатывает и заставляет Чимина свернуться в позу эмбриона. От того, что сейчас в его голове, хочется спрятаться. Сейчас всё по другому. В голове снова и снова воспроизводится именно те моменты, о которых говорил мутант. Только вот сейчас восприятие не такое, как было раньше. В груди больно. От себя мерзко. Мерзко настолько, что инженера тошнит. Чимин вскакивает с кровати и бежит в туалет. Пробегая через комнату отдыха, он заметил сидящего Хосока, державшего в руках пять гильз. Штурмовик не обращает на Пака внимания, ему сейчас не до этого. Пак забегает в туалет, наклоняется над унитазом. В памяти один за одним фрагменты жизни в учебке. Фрагменты издевательствам над мутантами. Над одним-единственным мутантом. «— Сегодня у нас новенький, — сержант Картер стоит в кругу своей роты, — Как сказал командир: этот мутант особенный. Но мы то знаем, что надо делать с такими особенными, — ухмыляется сержант, рота вторит вслед этой ухмылке. Сержант Картер получил сержанта за свои лидерские качества и они действительно есть. Военному двадцать шесть лет, тогда как в его роте всем в среднем от восемнадцати до двадцати. Картер высокий и сильный, у него ромбовидное щербинистое лицо, что он тщетно пытается скрыть бородой. Сам по себе он некрасивый и у противоположного пола никогда не был популярен. Картеру повезло, под ротацию он не попадал, отчего считается именно тут старослужащим и имеет какое-никакое уважение перед командованием. Его рота считается самой продуктивной в плане физической подготовки мутантов. Командир знает о его методах, но предпочитает на это закрывать глаза. Вся суть лидерских качеств проста. В роте есть система наказаний и система поощрения. В наказаниях для военных всё обычно. Кросс в ОЗК или отжимания с приседаниями. Всё зависит от его настроения. Наказание не трудное, но получить его никто не хочет. Для мутантов же всё намного хуже. Помимо насилия лучшими из лучших, это ещё недельная голодовка и привязь. В прямом смысле, мутанта сажают на цепь, показывая его принадлежность. Чимину повезло. У него была довольно неплохая физическая подготовка и смекалка. Он быстро стал любимчиком у сержанта. Конкурировал он, разве что, с Хосоком, да и то только за первое место в рейтинге у сержанта. Инженер и штурмовик с разными задачами в бою всегда были на первых местах во время тренировок. — Как знакомиться будем? — спросил штурмовик. — Как обычно. Посмотрим, какого хлюпика нам прислали на этот раз. Мутанты должны уже прибыть, пойду схожу за нашим…» Желудок Чимина успокаивается. Пак больше не обнимает унитаз. Он подходит к раковине, включает воду, смотрит в зеркало и понимает, что что-то не так. Чимин не видит своего отражения. — Очень смешно, ребята, — говорит он в пустом туалете, — Если я вырубился в машине, это не повод надо мной шутить. Чимин проводит рукой по зеркалу, оставляя след от пальцев на поверхности, но картинка не меняется. Зеркало так и отражает весь предбанник перед туалетом, кроме него. — Ну реально не смешно уже, — Чимин сейчас чувствует себя героем розыгрыша, но ребята с криками до сих пор не появились в туалете. Не долго думая, он решил прийти к ним сам. Чимин вышел из туалета с твёрдым намерением высказать им всем всё, что о них думает. Но вернувшись в комнату отдыха, он не обнаружил Хосока, а дальше в казарме на своих кроватях также спят Намджун и Юнги. Умиротворенное лицо Юнги позволяет инженеру успокоиться и даже забыть про свою «невидимость». Но воспоминания снова вызывают желания спрятаться. Не просто спрятаться, а убежать ото всех. Сейчас Чимину настолько мерзко от себя, что он отворачивает голову от спящего Юнги, боясь смотреть на него. Как он мог так поступать? Ему ведь даже не было противно. И дело далеко не в сексе. Дело в отношении человека к человеку. До него только сейчас дошло, когда в голове стало слишком тихо. Настолько неприятно ему ещё никогда не было. Неприятно от себя. Когда он шёл до машины четыре часа назад, шум в голове и мысли о поступках своих боевых товарищей не давали этим воспоминаниям вырваться наружу. Но сейчас, когда в голове слишком тихо, когда осознание совершенного ударяет между глаз, избавиться от них невозможно. Память яркими и отчетливыми картинками показывает то, что было. Кажется, сейчас он снова слышит крик Ви и запах, что витает в воздухе. «Сержант Картер кивает часовому и неспеша заходит в казарму. Там его уже ждут Чимин, Хосок и ещё трое рядовых. Хосок движением головы показывает на кровать, где, кажется, спит мутант. Шестеро военных кивают одновременно друг другу и подходят к кровати. Чимин осматривает мутанта. Нелюдь, что сейчас им достался, действительно щуплый. Слишком худой, с чёрными волосами, высокий. Выше Чимина точно. Наверное, ростом как Хосок. Но у мутанта симпатичное лицо. Он хотя бы красивый. Ви открывает глаза, Картер ухмыляется и трое военных хватают мутанта. Чимина каждый раз удивляет, что никто из них и не сопротивляется. Он, Хосок и Картер идут неспеша и заходят за склад с оружием. Чимин видит, как трое его сослуживцев уже бьют мутанта. — Ну что, Ви, — подходит в плотную к мутанту сержант, берёт его за подбородок и ухмыляется, — Давай знакомиться, — и наносит удар кулаком в челюсть. Ви сгибается пополам, но двое военных его поднимают. Мутант непонимающе смотрит на сержанта и ещё не догадывается, что его ждёт. Хотя, что может быть хуже, чем было в лабораториях. Оказалось, что может. — Запомни, — Картер наносит очередной удар в живот, — В моей роте есть только одно правило: ты — моя вещь. А моя вещь всегда самая лучшая. Сержант отходит от мутанта и кивает головой. Двое военных, что держат нелюдя, достают штык-нож и разрезают одежду цвета хаки на Ви. Нелюдь не сопротивляется. Он просто не может. В голове пульсирует неприязнь к самому себе. Инстинкт самосохранения не появляется. Он не хочет и не может защищаться. Перед сержантом уже стоит голый мутант. Одежда разрезанными лохмотьями свисает на нем, из-под которых виднеется бледная кожа и выпирающие косточки. Но шестерым людям его совсем не жаль. Мутант дрожит от холода и смотрит в асфальт, не поднимая глаз. Картер смотрит на Хосока и Чимина, ловит ответные взгляды и все трое начинают смеяться, остальные тоже быстро подключаются к общему веселью. — На сегодняшней тренировке ты был самым худшим, — жадным взглядом сержант осматривает «свежее мясо», — поэтому сейчас ты поймёшь, что будет тебя ждать каждый раз, когда ты будешь в последнем списке. Но не особо привыкай к этому, моя фантазия безгранична, — Картер переводит взгляд на военных, что держат мутанта и говорит уже им, — Давайте. Двое военных с силой наклоняют мутанта лицом вниз. Картер обходит его стороной и с жадностью смотрит на открывающий вид. Мутанту пятнадцать. Он обычный подросток, но сержанту и остальным военным плевать. Картер кладёт руку на поясницу парню и надавливает, силой заставляя его прогнуться. Свободной рукой шлепает по ягодице, раздвигает две половины и плюёт в расщелину, наблюдая, как его слюна стекает вниз. Сержант надевает презерватив на свой уже твёрдый член, плюёт себе на руку, размазывает слюну по презервативу, снова раздвигает ягодицы и входит в девственную полусухую задницу. Сразу. До конца. Крик раздаётся сразу же. Но все смеются, наслаждаются криками мутанта. Картер выходит почти полностью, оставляя в узкой дырке только головку, плюёт на ствол и снова входит внутрь. Неприятный запах бьёт в нос. — Ты что, не посрал? — спрашивает Картер, шлёпая Ви по ягодице, и переводит взгляд на Чимина, — Присоединяйся, Чим-Чим. Чимин ухмыляется и подходит к мутанту спереди. Инженеру смешно от слёз мутанта и ему очень хочется сделать то, что он собирается сделать. Возбудиться Пак ещё не успел, но сделать то, что от него хочет Картер в настоящую секунду, слишком правильно. Чимин размазывает слёзы по щекам мутанта, достаёт вялый член и надрачивает себе, держа голову мутанта за подбородок. Ви плотно сжимает губы и Чим-Чим ухмыляется. Он даёт слабую пощёчину мутанту и следом затыкает нос. Мутант держится почти минуту, но всё-таки открывает рот и успевает сделать половину вдоха, как полу-вставший член оказывается во рту. — Только попробуй укусить, сука, — даёт очередную пощёчину мутанту Чимин, кладёт руки на голову мутанту и, не позволяя двигаться головой, начинает двигаться сам. Во рту у мутанта горячо и влажно. Губы плотно обхватывают член и Чимин лениво двигается. Тело мутанта от толчков Картера двигается само, возбуждение нарастает, член твердеет в считанные секунды и ужу не помещается во рту у мутанта. Чимин слегка хмурится. Но не останавливается. Чимин подстраивается под темп Картера, трахая мутанта спереди, и не даёт отстраниться, проталкивая член в горло. У мутанта расширяются глаза, рвотный рефлекс появляется сразу же. Но ему не дают отстраниться. Чимин крепко держит за голову мутанта, наслаждаясь чавкающими звуками…» — Нет. Нет. Пожалуйста, уйдите из моей головы, — скулит Чимин, лёжа на своей кровати. — Кто здесь? — подскакивает со своей кровати Намджун и осматривается по сторонам. Поглощённый в свои воспоминания Чимин не заметил, как очнулся штурмовик RM и Шуга. — Чего разорался, Нам? — лениво спрашивает Юнги. — Юнги, ты не слышал? — удивлённо спрашивает Намджун. — Не слышал что…? — Сейчас кто-то голосом Чимина скулил? — вопросом на вопрос отвечает штурмовик. — Ребята, — вклинивается в обсуждение его же персоны Чимин, — Вы опять прикалываетесь? Намджун округляет глаза и смотрит на кровать Чимина. Штурмовик тяжело дышит и смотрит в пустоту, где должен лежать инженер. Но его там нет. Джун напрягается и не успевает подумать, что происходит, как его тело увеличивается. Форма не выдерживает такого напора и старые трещины становятся больше. Штурмовик направляется к кровати, зажимает руку в большой кулак и замахивается. Чимин вскакивает с кровати и успевает отскочить прежде, чем Намджун нанесёт удар и сломает кровать пополам. Шуга вскакивает со своего спального места и смотрит на Намджуна, пребывая в шоке. Он переводит взгляд с кровати на штурмовика, со штурмовика снова на кровать и не успевает понять, что вообще произошло, как в медицинском крыле раздаётся звук, похожий на небольшой взрыв. Намджун смотрит на свою большую руку, смотрит на Шугу, потом осматривает себя и не успевает ничего сказать, как в дверном проёме появляется Хоби. Вся троица переводи взгляд на него, но его взгляд не кажется удивленным. Лишь на секунду в глазах мелькает презрение и жгучая ненависть, но Хосок быстро берёт себя в руки и теперь в его глазах мелькает удивление. Звук в медицинском крыле не прекращается. Складывается ощущение, как будто кто-то подрывает одну за другой стены. Не особо задумываясь, лишь на инстинктах военных, уже вчетвером команда срывается и бежит к источнику шуму. Расстояние от казармы до медблока преодолевают быстро и резко останавливаются. Двое штурмовиков и снайпер смотрят на большую дыру в двери кабинета дока, переводят взгляд на противоположную стену и видят точно такую же дыру. Чонгук и Сокджин смотрят на них из кабинета. Сокджин видит Намджуна, что сейчас стал больше, видит его растерянность. Док смотрит на снайпера и видит точно такую же растерянность. Они оба словно в прозрачно-сером тумане, непонимающе смотрят то на дыры, то на капитана с доком. Сокджин переводит взгляд на Хосока. В этот же момент проявляется Чимин. его невидимость исчезает и все переводят взгляд на него с абсолютно одним и тем же выражением лица. К сожалению, док не успел заметить черную ненависть, что окутала Хосока. — Нам предстоит долгий разговор, — нарушает тишину капитан и открывает дверь кабинета, пропуская свою команду внутрь. Четверо военных заходят внутрь. Да, им всем есть о чём поговорить. И этот разговор будет действительно долгим.
Примечания:
Буду рада видеть всех у себя на канале https://t.me/+dDufeEqDsqYxYWJi
