Пролог.
22 апреля 2022 г., 11:42
Мутанты. Они раскрыли себя совершенно неожиданно. Просто в определённый момент люди узнали, что среди них живут те, кто обладает разными способностями. Те, кто сильнее их. От обычного чтения мыслей до яда в слюне, убивающего в одно мгновение. Люди испугались. Испугались того, что среди них живут такие пугающие и сильные другие. Они назвали себя мета-людьми. Кто-то назвал их «они», кто-то просто «другие», а кто-то «нелюди». Сначала всё было вроде бы нормально. То тут, то там появлялись новые мутанты, которые пытались жить вместе с людьми. Но народ не хотел. Не хотел таких соседей рядом, не хотел, чтобы их дети учились с «нелюдями». Люди боялись.
Как это обычно и бывает, когда мутанты заявили о своём существовании, многие испугались. Было много митингов, протестов, забастовок, кричащих плакатов об ограждении «нелюдей» от людей. Правительство пыталось это предотвратить. Пытались что-то придумать, вели пропаганду в СМИ, но всё было тщетно. Особо прыткие ненавистники разожгли эту войну. Война началась из-за страха людей. Банального страха перед чем-то неизвестным и более сильным, нежели человек. Война началась, но привела к ужасным последствиям для обеих противоборствующих сторон.
Известна первая истина. Страх порождает ненависть. Ненависть рождает ярость. Ярость приводит к жестокости. Жестокость граничит с безумием. Безумие ведёт к войне. Война бесполезна и бесчеловечна. Война глупа в своих истоках. Война уносит тысячи жизней. Потери несут обе враждующие стороны.
Известна и вторая истина, которая намного хуже первой. Зависть. Зависть стара, как мир. Зависть рука об руку идёт с обидой. Обида — эмоция. И чем сильнее зависть, тем ярче эмоции. Плохие и злые эмоции. Грань между обидой и гневом тонка. Чаще всего, обида застилается гневом, а гнев безжалостен. Заставляет человека делать страшные вещи, в угоду своей обиде, подкармливая зависть.
Третья истина хуже двух первых вместе взятых. Алчность. Алчность — это жажда. Алчность — это желание, такое непередаваемо жалкое, сильное желание чем-либо обладать. Алчность и зависть, словно две сестры двойняшки. Только если вторая тесно дружит с обидой и гневом, то первая не скупится дружить со страхом потери того, что уже удалось заполучить и желанием заполучить ещё больше.
Одно вытекает из другого, не сильно отличаясь друг от друга. Одно тесно граничит с другим, переплетаясь, словно запутавшиеся нити, которые проще разорвать, сжечь или разрезать, нежели попытаться распутать. Одно подпитывается другим, другое — третьим, и так по кругу, толкая на страшные вещи. Хуже всего, когда все три не добродетели в одной сильной и умной личности хитро переплетаются.
В один момент всё изменилось. Время не стоит на месте, собственно, как и прогресс. Технологии становятся все более дерзкими, современными, интересными. Люди научились делать оружие против мутантов. Научились делать костюмы, защищающие от определённых сил. Сделали прибор, подавляющий силу мутанта и напоминающий ошейник. Научились различать, кто среди них мутант, а кто нет. Ведь они так похожи на людей…
Строились лаборатории, над мутантами ставились опыты. От слабых или уже негодных и ненужных нелюдей избавлялись. Мета-люди стали умнее, хитрее, стали объединяться, учились защищаться, учились нападать. Обе стороны воевали не на жизнь, а на смерть. Только вот в отличие от человека, мутанты были более гуманны и старались не наносить вред человечеству до последнего.
В своём страхе и под влиянием одного завистливого, алчного, почти добравшегося до президентского кресла человека, человечество объединилось. Весь мир объединился. Все континенты и страны стали единым целым в борьбе против общей выдуманной напасти. Назвали они себя «Коалиций человечества в борьбе с мутантами». Всё началось довольно просто. Сначала было две страны, потом к ним присоединилась ещё одна, потом ещё, и ещё, и ещё. Пока все страны не встали под предводительство одного выбранного президента и его верных помощников — министров.
И вот этим алчным и завистливым человеком был один из министров. С его подачи началась ужасная битва, которой нет конца. В своей жажде власти он был безумен. Всё было до банального просто. Устроить массовое истребление всех неугодных, прикрываясь мутантами. Уничтожать и вторую сторону. Слабых мутантов убивать, детей мутантов же делать оружием против всех, взрослых и сильных мутантов отдавать на опыты. Дальше — хуже. Только хуже для мутантов. Опыты становились изощреннее. Многие лаборатории переквалифицировались, главной целью которых стало внедрить силу мутанта в человека.
Мета-люди адаптировались. Учились не попадаться в датчики, что определяют мутант или нет. Учились скрываться на виду. Последние два года людьми создавались отряды, маленькие отряды, натренированных солдат людей и одного мутанта, с пятилетнего возраста, который подвергался внушениям и издевательствам. Обычным солдатам тоже прочищались мозги, но не так жестоко, как детям-мутантам.
Судный день настал довольно быстро. В тот день много погибло людей, много погибло мутантов. Коалиция считает его днём траура. Мутанты же днём надежды. Ведь именно в этот день родился уникальный и сильный мутант, который возродит расу мутантов и принесёт конец этой безжалостной и грязной войне.
***
Тэхёну пять лет. Он счастлив. У него любящие родители и старший брат, который заботится о нём. Тэхён часто гуляет со своей мамой в специально разрешённое время, ведь комендантский час еще никто не отменял. Ему покупают игрушки и оберегают от всего плохого, что только может случиться с ним. Он не боится того, что по соседству с ним могут жить «они». Он не понимает ещё ничего из того, что говорят взрослые, когда смотрят очередную программу новостей и возмущаются поведением «их». Он не понимает, когда слышит по телевизору часто повторяющее «Если вы знаете о местонахождении мутантов, то обратитесь по телефону …». Он совсем не понимает ещё, как отличаются мутанты от обычных людей, ведь все они выглядят абсолютно одинаково. Ему до этого нет никакого дела. У него сейчас счастливая семья, он купается в заботе и любви. Тэхёну пять, и он определённо счастлив в своей детской искренности, наивности и желании познавать окружающий мир. Он с радостью бежит за Сокджином и пытается отбить мячик, который довольно большой и тяжёлый для такого маленького мужчины, как Тэхён. Но это его не останавливает. Он бежит за мячиком, счастливо его отбивает, смотрит на брата и заливисто смеётся, пока Сокджин качает головой, улыбаясь искренне своему брату. Тэхён устаёт быстро, но всё равно из-за своего детского упрямства, раз за разом отбивает мячик и так искренне хмурится, когда он катится уже не так далеко. — Эй, крепыш, устал уже? — интересуется Сокджин, подходя ближе к брату и щекоча. Тэхён извивается в его руках и падает, смеясь, на зелёную траву, из его глаз начинают течь слёзы, но он продолжает смеяться и вырываться от крепкой хватки брата. — Хёёёён, — только и может выговорить Тэ, и Сокджин прекращает. — Пойдем домой, там мама и папа приготовили обед, тебе надо хорошо кушать, чтобы вырасти большим и сильным, — улыбается Сокджин. Тэхён ничего не отвечает. Он совершенно не хочет домой. Ему очень нравится гулять со своим братом и вот так беззаботно катать мячик. Ему нравится гулять на свежем воздухе, играть с папой и чувствовать себя самым высоким, когда отец сажает его к себе на плечи и кружит по дому. Тэхёну тогда приходится немного пригнуться, чтобы не задевать люстру, что висит у них в зале, и смеяться, когда мама хватается за сердце и просит мужа быть аккуратней, умоляя поставить ребенка на ноги, иначе взрослый мужчина может его уронить. Тэхёну пять и ему очень не нравится, когда мама сажает его за стол, даёт в руки большую и неудобную железную ложку и ставит перед ним невкусную кашу. Ему очень не нравится кушать эту овсяную кашу, но и мама, и папа, и брат, все в один голос говорят, что это очень полезно, и обещают, что когда он вырастет, он будет сам выбирать, что будет кушать. Сейчас же неудобная большая ложка, невкусная каша и следом сладкий чай с самой вкусной и любимой конфетой. И так изо дня в день. На завтрак и ужин он ест одну и ту же кашу, слушая о том, как это полезно. Но в один вечер что-то меняется. Тэхёну пять лет, и в этом возрасте всегда проявляются первые способности мета-людей. Никто не ожидал, как проявятся эти способности. Никто не ожидал, что родители Тэхёна будут мутантами, скрывая свой самый главный секрет от всех и вся. Никто не знал, какая сила окажется у Тэхёна и будет ли она у него вообще, ведь первенец был просто человеком. Но это произошло. В этот день всё было как обычно. Сокджин сходил в школу и вернулся, как обычно, с хорошим настроением и весёлой улыбкой. Он увидел Тэхёна, играющего во дворе и, подходя ближе, бросил рюкзак рядом с мальчиком и поднял его на руки. Покружился с ним, чмокнул в щёку и поставил на ноги. Сокджин сказал, что вечером за ужином поделится радостной новостью и поспешил домой переодеваться. Сокджин был старшим. На нём всегда была ответственность за младшим братом. Так было всегда. Когда Тэхён был ещё в животе у мамы, Сокджин его не любил. Он ревновал маму к её животу, который она гладила с мечтательным взглядом, сидя на диване в гостиной. Ревновал папу, когда он гладил живот, останавливался и ощущал, как маленькая ножка и ручка толкается в его широкую, слегка огрубевшую руку. Сокджин никогда не прикасался к животу мамы, пока его брат был там внутри. Однажды, когда мама была уже на восьмом месяце беременности, она спросила у Джина: — Сынок, а если родится мальчик, как мы его назовём? — Дурак, — шикнул десятилетний мальчик, отмахиваясь от матери, вызывая в ней милую улыбку. — А если девочка? — женщина не могла сдержать искреннего смеха от такого поведения своего старшего сына. — Дура, — огрызнулся мальчик. — Сокджини, мальчик мой, оттого, что у тебя появится младший братик или сестричка, мы не перестанем любить тебя меньше, ты же это понимаешь? — пыталась обнять сына женщина, но с большим животом ей не очень было удобно сделать это. Сокджин ничего не ответил, чмокнул маму в щёку и ушёл в свою комнату. Когда же отец привёз маму и младшего брата в их дом, Сокджин увидел это крохотное создание и понял, что он всегда будет его защищать. Малыш что-то агукал и смотрел, казалось, осознанным взглядом на своего брата и улыбнулся ему, сжимая свои крохотные ручки в кулачки. — Это Ким Тэхён, твой младший братик, Сокджини, — улыбнулась мама, показывая ребёнка своему старшему сыну. — Можно… можно мне подержать его, мам? — как-то неуверенно спросил Джин. — Конечно, милый, скрести руки лодочкой на груди, и когда возьмёшь его, придерживай головку, он её ещё не умеет держать, хорошо? Я буду тебе помогать, — улыбнулась женщина, передавая своего младшего сына старшему. Сокджин держал его крепко и бережно, ему совсем было не тяжело, он боялся сделать что-то не так и уронить его. Ребёнок в его руках сначала нахмурился, его лицо изменилось, будто он сейчас заплачет, а потом он почувствовал тепло родного человека и успокоился, улыбаясь. Ему явно нравилось находиться у брата на руках. Мама с папой лишь счастливо улыбнулись, а Сокджин лишь густо покраснел, прижимая братика ближе к себе и в точности исполняя указания мамы. Сейчас же Сокджин отмахивается от этих мыслей, наблюдая из окна за тем, как играет Тэхён во дворе со своими вымышленными друзьями, как катает маленькую машинку по двору и собирает солдатиков, чтобы развязать войну между игрушечными солдатами, озвучивая каждый выстрел. Сокджин подогревает себе обед, потом убирает за собой, просит Тэхена пройти в дом и делает уроки прямо в гостиной, иногда цыкая на младшего, что тот мешает ему читать или писать. Родители приходят как обычно, в семь вечера, после тяжёлого рабочего дня, о чём-то обеспокоенно говорят на кухне, когда мама готовит ужин, а Сокджин играет с Тэхёном. Вот и вечер. Они сидят за ужином в семейном кругу и уплетают вкусный ужин. Странно, что сегодня не та же каша, но Тэхён не спрашивает, он просто счастлив, что сейчас кушает что-то вкусное, не обращая внимания, как мама чем-то обеспокоена. Как папа пытается улыбаться, скрывая свою озадаченность. Сокджин хочет рассказать родителям что-то важное, но не успевает. Тэхён хватается за голову и начинает истошно кричать. Он кричит сильно, почти до хрипоты, этот крик давит Сокджину на перепонки, он затыкает уши руками, смотрит озадаченно, но потом происходит это. Предметы во всей кухне начинают беспорядочно и хаотично вертеться по комнате, они то поднимаются, то падают и снова поднимаются. Обеденный стол, стаканы, стулья, ножи, вилки, тарелки с едой. Тэхён всё кричит и кричит, вся мебель начинает крутиться и вертеться, и неожиданно в Сокджина летит стул. Старший сильно испугался, и когда металлическая ножка от стула была уже в паре миллиметров от его лица, он ощутил, как его окутывает прозрачный пузырь. В пузыре было слишком тихо, через него не проходил истошный крик младшего брата, доходили лишь отголоски. В нём, пузыре, Сокджину стало спокойно, он почувствовал себя в безопасности и такое родное тепло обволакивало его с ног до головы. Джин переводит, полные ужаса и непонимания, глаза на маму, которая защищает своего старшего сына от появившихся способностей младшего. Сокджин находится в пузыре, страх накатывает волнами и он делает шаг на выход, затем ещё и ещё один и переходит на бег. — Сокджин, стой!!! — кричит мама, но он выбегает из своего дома и несётся прочь. Что было дальше, ему неинтересно. Он бежит и бежит. Ему плевать на комендантский час, он просто бежит, пока не попадается в руки патруля. — Эй, мальчик, куда ты так бежишь, не знаешь, что ли, что комендантский час? — останавливает Сокджина военный. — Там, там «они» — Сокджин указывает в направлении своей улицы и дышит загнанно. — Мутанты? Где? Они тебе что-то сделали? — спрашивает второй. — Нет, нет, я не знаю, — шепчет Сокджин. — Скажи, где ты их видел, и мы с ними разберёмся, — говорит первый, крепче сжимая своё оружие, доставая неизвестный Сокджину предмет. И Сокджин говорит. Называет адрес своего дома, говорит, что там двое взрослых и ребёнок, у которого только появились способности. Он смотрит вслед уходящим военным, которые направляются в сторону его дома, и прекрасно понимает зачем. Осознание того, что он сделал, бьёт по нему очень быстро, и он срывается на бег, бежит за военными, но не успевает. Всё, что он видит — как к дому уже подъезжает машина военных, как выносят мёртвые тела его родителей и, как ничего не понимающего Тэхена с ошейником на шее, сажают в военный джип и увозят в неизвестном направлении. Сокджин смотрит на дом, который поливают бензином и сжигают. Он только что сам, своими руками, разрушил свою семью и убил самых близких ему людей. Военные понимают. Они смотрят на Сокджина и понимают. Он сдал своих же родителей и младшего брата. О том, что это семья подростка догадаться нетрудно, ведь на стенах висят фотографии, на одной из которых изображена счастливая семья — папа, мама с грудничком и десятилетний ребёнком, уж очень похожим на стоящего подростка. Фотографий много и они разные, но военным некогда их рассматривать. Они лишь раз бросают взгляд на стол в гостиной, где разбросаны учебники за девятый класс, на полу у ножки стола валяется рюкзак с забавным подростковым брелоком. В принципе, военным всё равно. Им просто плевать. Подростка грубо проверяют прибором на наличие способностей и ухмыляются. Прибор ничего не показал, значит у нелюдей родился просто человек, и они заботились о нём. Сокджин стеклянным взглядом смотрит на военных и ожидает своей участи. — Поедешь с нами, тебя хотят видеть, — грубо говорит военный и открывает заднюю дверь такого же военного джипа, на котором полчаса назад увезли его брата. Он садится и смотрит на свои руки. Ведёт внутреннюю борьбу с самим собой и ему хочется истошно кричать от того, что он сделал. Но военный, который сидит рядом, лишь хлопает по плечу и говорит: — Ты правильно поступил. Твои родители — нелюди, если бы они сдались, мы бы их отправили в закрытый лагерь, но они решили сражаться. Поэтому нам пришлось их убить, — военный говорит это слишком спокойно, как будто делает это каждый день. Сокджин молчит. Он ничего не отвечает. Его плечи лишь опускаются, и он начинает плакать. Он теперь остался один. Ещё несколько часов назад у него полноценная семья, а сейчас он остался один и всё потому, что его родители оказались мета-людьми. Какую бы боль сейчас не испытывал парень от потери семьи, он поступил правильно. Так говорят по телевизору. Так говорят военные. Так говорит его внутренний голос. Сокджина привезли не в полевую часть, как он ожидал, а в администрацию Коалиции и оставили в приёмной самого Министра обороны. Секретарь, что сидел в приёмной, предложил пятнадцатилетнему подростку чай, но тот оказался. Потом дверь открылась и его пригласили войти. — Здравствуй, Сокджин, — произнёс министр. Сокджин лишь поклонился Министру в ответ, в глазах ещё стояли слёзы за свой поступок, — Ты поступил правильно. Не переживай. Я пригласил тебя сюда, потому что ты первый человек, который указал на свою мета-семью. Ты же помнишь меня, я сегодня приходил к вам в школу и предлагал вступить в Армию Коалиции. Но за твой поступок я предлагаю тебе нечто большее. Я ознакомился с твоими успехами в учёбе и хочу сделать тебе предложение: вступить в Армию Коалиции и стать учёным. У тебя неплохие шансы добиться успеха в области науки и внести вклад в эту войну в пользу людей. Ты же понимаешь, что «нелюди» опасны, а это война. Либо они нас, либо мы их. И я очень хочу, чтобы в конце был второй вариант. У тебя проницательный ум, но я вижу, что ты напуган и растерян, а ещё оплакиваешь свою семью. Дальше мужчина сделал неожиданный поступок. Он подошёл к Сокджину и обнял его, тихо приговаривая «поплачь и тебе станет легче». И Сокджин плакал. Плакал на плече министра, а тот в свою очередь, что-то шептал, успокаивая, как-то по-отцовски. Сокджин уснул в этих объятьях, и министр вызвал своего заместителя, что стоял в приёмной. — Выдели ему комнату, и отнесите его туда, — отпихнув от себя уснувшего подростка, произнёс министр. — Наконец-то наша пропаганда даёт свои плоды, и дети сдают своих родителей, — ухмыльнулся министр. — Что дальше делать с мальчиком? — спросил заместитель. — Как что? Обрабатывать. Он должен ненавидеть мета-людей и стать нашим учёным. У него неплохие идеи и они могут нам пригодиться, и оформи опеку над ним на моё имя. Он первый, кто сдал своих родителей. Тем более, он просто человек, но в нём живут гены его родителей. Он нам пригодится. Что с его братом? — Его увезли в лабораторию, он напуган и плачет всё время, зовёт брата или родителей. Он не понимает, что происходит. Но он, будучи пятилетним ребенком, убил тот патруль, и только подкрепление смогло его остановить, он сильный. Его сила будет расти с каждым годом. — Так даже лучше, — задумчиво произнёс министр. — Делайте всё, как и обычно. Промывка мозгов, обучение военному делу и не забывайте раскрывать его потенциал. Можешь идти. Заместитель поклонился и ушёл. Через несколько минут в кабинет вошли военные и унесли спящего подростка в отведённую ему комнату. Через неделю Сокджин согласился на предложение министра, удивился, что министр взял над ним опеку и начал видеть в нем отца, глубоко пряча ненависть к самому себе за убийство своих родителей.***
В это же время около лаборатории, куда привезли Тэхёна, стояли пять человек. Они были нахмурены и расстроены. — Я тебя предупреждала, Вонг, они блокируют мои способности. Я не могу почувствовать его или увидеть наше будущее, — говорит взрослая женщина. Тот самый Вонг хмурится ещё сильнее. — Хватит, Соран. Я знаю, что всё получилось не так, как мы хотели. — Мы потеряли его. Наш сосуд теперь во власти Министра. Ты понимаешь, что там с ним будут делать? Ты понимаешь кем он станет? Скольких ещё должно умереть нас, чтобы остановить эту чёртову войну? — начинает трястись женщина, а затем с белыми глазами опускается на колени. Её губы о чём-то шепчут. — Ты можешь увидеть, что она видит, Джим? — обращается Вонг к молодому человеку с коротко стриженными чёрными волосами. Тот молча кивает, садится на колени перед женщиной и берёт её за голову. Все молчат. Ожидание становится тягуче злым. Соран видит будущее, её дар проявляет себя не часто, но всегда так правильно и нужно. Её лицо меняется, каждая картинка, что сейчас у нее в голове, отражается ужасом на её лице. Джим, что держит её за голову, видит то же, что и она. Его поза напряжённая, брови нахмурились, а губы сжаты в тонкую линию. Ему трудно, его дар заключается в том, что он может слышать и видеть то, что у других в голове, но только во время телесного контакта. А то, что он видит, ему не нравится. Прошло больше десяти минут, а Соран ещё смотрит в будущее. — Что там, Джим? — спрашивает Вонг, хотя понимает, что это бесполезно. Всё заканчивается. Глаза Соран приобретают естественный цвет, отпуская белое полотно будущего. Джим не отпускает её голову и открывает глаза. Они смотрят друг на друга напряжённую минуту и кивают друг другу. Они понимают. Они видели. Их будущее зависит от них. И сейчас они могут его изменить. Что такое будущее? Это то, что должно произойти. Это то, что ещё не предопределено, но непременно настанет. Это то, что нельзя изменить. Это то, что уже было в прошлом и обязательно повторится. Это то, что предопределено, но никогда не настанет. Это то, что изменяется в зависимости от выбранного решения. В любом случае, будущее эфемерно и призрачно. В день, когда пятилетнего мутанта, ещё с парой сотен таких же привезли в очередную лабораторию для выращивания «бойцовских собак», во всех детских лабораториях пропали данные о привезённых детях. Все данные. Начиная от имени и заканчивая тем, какой силой обладали их родственники до десятого колена. Все данные были утеряны навсегда. Лишь имена, которые давали им учёные, как подопытным крысам, состоящие из двух букв и вышитые на форме. Тэхён же, будучи совсем маленьким и уже несчастным ребёнком, совсем не понимал что происходит, почему его родители были мертвы, где его брат и что от него хотят люди в белых халатах. Он капризничал, за что получал наказания от обычных ударов плетью, до приковывания к кровати в комнате на несколько суток без еды и питья. Таким образом, его учили к подчинению и проверяли его выносливость. Каждое наказание было хуже и дольше предыдущего. Наряду с этим, его мозг часто подвергался шокотерапии, при этом на экране транслировалось одно и то же видео, в кроваво-красных тонах, несущее один-единственный посыл: «Мета-люди — зло, и с ними надо бороться». Параллельно с этим в уши вливались бесконечные статьи Кодекса Армии Коалиции человечества. С ним проводили занятия, учили писать и читать, потом ставили опыты и всё по кругу. Он засыпал под монотонный голос, читающий Кодекс снова и снова… Только вот учёным не удалось распознать его силу. Очень часто у него болела голова и все вещи в комнате ходили ходуном, как в тот день, когда в нём проснулась сила. И это несмотря на то, что на нём висел ошейник, подавляющий силу мутантов. Ещё на теле у него появлялись линии, чёрные, как татуировка. Они сплетались между собой в бесконечный и изящный узор. Всё начиналось со ступней и поднималось выше. Никто так и не понял, откуда на маленьком теле появляется тату. Первые пять лет он провёл только в одной лаборатории, ни разу не выходя на белый свет, потом его перевезли в другую, через год — ещё в одну, в каждой из лабораторий проводились разные опыты и разное влияние на его психику. Ему пришлось рано повзрослеть. Его ломали, а через десять лет, когда ему стукнуло пятнадцать, учёные решили, что он всё-таки сломался. Его перевели в первый подготовительный военный лагерь для мутантов. Таких лагерей было много. Они были в каждом уголке земного шара. Всё это делалось лишь для одной цели: научить нелюдей сражаться на стороне обычных людей, убивая себе подобных, используя свою силу. Отношения в таких лагерях к мутантам было просто ужасное. Для них был отведён отдельный стол, который находился рядом с мусором, в основном. Они обучались вместе с вновь прибывшими на военную службу людьми в возрасте восемнадцати лет, а те, в свою очередь, часто издевались над ними. Ошейники на их шеях, подавляющие их способности, не давали возможности защититься, используя свою силу, а Кодекс, который им вливали в уши в лабораториях, не позволял ответить на издевательства людей путём рукоприкладства. Начальники закрывали глаза на издевательства, тем самым поощряя людей на неправильные действия. Мета-людей насиловали, причём делали это с особой жестокостью и чаще всего всем отрядом. Хуже всего приходилось девочкам-подросткам. Большинство военных предпочитало девушек. Но доставалось и парням. Мужеложство в армии было вроде бы как под запретом, но даже сами высокопоставленные военные не гнушались тугими попками не только людей, но и «мета-людей». Тэхёну досталось тоже. Когда его перевели в военный лагерь, с его силой и выносливостью, определили в самый сильный отряд, командиром которого был сержант Картер. В первую же ночь Тэхёна выволокли из казармы и под смешки неспящих часовых жестоко изнасиловали за складом с оружием. Дальше всё становилось только хуже. В лабораториях физической подготовке не уделялось должного внимания, тогда как в обучающих лагерях она стояла на первом месте. Тэхен был слаб физически, а его сила мутанта подавлялась. Ему пришлось очень тяжело. Когда он тянул на дно весь отряд, сержант применял наказания, а дальше просто те, кто набирал больше очков, вместе с ним насиловали парня. Тэхён стал лучшим. Ему пришлось, чтобы избежать издевательства над собой. Через два года отряд разбросали в разные точки мира, кто-то попал в отряды особого назначения под названием «Дельта», сержант Картер же получил повышение. Тэхёна кидали из отряда в отряд, он сражался с мета-людьми, убивая своих же «сородичей», но он был известен и отличался другим. Во-первых, к нему не прикасались в плане насилия. Во-вторых, он безэмоционально убивал как и мутантов, так и людей, позволивших себе нарушить Кодекс. Его прозвали «безжалостным Ви». Мало кто хотел к себе в отряд мутанта с внешностью ангела и жестокостью дьявола. Ведь не каждый человек сможет смотреть, как мутант совершенно законно убивает людей. Через три года его перевели в отряд особого назначения «Дельта-1» под командование капитана Коалиции Чон Чонгука.
