Страшный зверь

— Ну и что это за страшный зверь? — с усмешкой спросил Вадим. — Мама разрешила! — Помойный, что ли? — спросил Вадим, наклоняясь вперед. Руслан вскинулся, подхватил котенка под мышки, и тот смешно растопырил лапы, прикрылся тощим хвостиком. — Он не помойный, это у Савельевых кошка родила, он даже привитый. — На скумбрию похож, — заметил Вадим, разглядывая серое в крапчатую полоску пузо. — Ладно, пускай живет. Руслан выдохнул, осторожно опустил котенка обратно на диван. — Уроки делай, — сказал Вадим и убрался на кухню. Руслан усадил котенка себе на грудь, свободной рукой раскрыл учебник истории и попытался сосредоточиться. Котенок почти беззвучно мяукал, широко разевая рот, и цеплялся за водолазку тонкими, но удивительно острыми когтями. Наконец Руслан сдался, отложил учебник и спросил: — Чего тебе? Есть хочешь? Котенок пискнул настойчивее. — Подожди, — попросил Руслан. — Пусть он… Котенок ждать не хотел. Он явно не понимал, что путаться под ногами у Вадима — не лучшая идея. — Он скоро уйдет, — пообещал Руслан. И действительно, минут через двадцать Вадим пошел на балкон. Будет курить, наблюдая за жизнью двора, потом пойдет смотреть телевизор. Значит, можно сходить на кухню, не боясь вызвать недовольство. Руслан встал, бережно придерживая котенка, и пробормотал: — Скумбрия… С именем он так и не определился. Каким-нибудь Барсиком или Мурзиком котенок быть не хотел, а ничего другого в голову пока не приходило. Конечно, имя на морскую тематику — это здорово, но не Скумбрия же, в самом деле. — Матроскин! — вдруг объявил Руслан, и котенок удивленно вскинул голову. — Да? Матроскин тебя зовут? Котенок чихнул, и Руслан рассмеялся. — Пошли, Матроскин, покормим тебя. Руслан отнес Матроскина на кухню, выдавил в новенькую миску пакетик корма и с умилением стал наблюдать, как котенок ест. Как же здорово, что мама разрешила! Вадим вернулся быстро. Слишком быстро. Руслан по шагам уловил его настроение, подхватил Матроскина на руки и собирался улизнуть, но не успел. — А где, интересно знать, моя пепельница? — вкрадчиво спросил Вадим, и Руслан быстро помотал головой: — Не знаю. — Не знаешь. А что прикажешь делать с этим? — Вадим поднял руку с зажатой между указательным и средним пальцами сигаретой, резко сунул ее Руслану под нос, заставив отшатнуться. — Не знаю, — прошептал Руслан. Вадим брезгливо отшвырнул ногой миску с кормом, передразнил: — Не знаю… А я знаю, Русик. А давай мы вот его сделаем моей новой пепельницей, а? Он тронул котенка мизинцем, не выпуская из руки сигареты, и Руслан отступил, отвернулся, пытаясь заслонить котенка собой. — А обо что мне тогда тушить окурки? — всё так же вкрадчиво спросил Вадим. — Ты хочешь, чтобы я их кидал с балкона, как всякое быдло? Чтобы из-за меня случился пожар? Чтобы весь дом сгорел? Руслан помотал головой. — Тогда какого… — голос Вадима сорвался, но тут же снова вернул себе бархатную мягкость. — Где моя пепельница, Русик? — Я же говорю, не знаю! — прошептал Руслан, отчаянно кляня себя за то, что поперся кормить Матроскина именно сейчас. — А я знаю, вон она. Полосатая и мявкает, — добродушно улыбнулся Вадим и потянулся к котенку. Руслан отчетливо увидел перед собой сигарету, на кончике которой вырос уже приличный столбик пепла, и воскликнул: — Не трогай! — А обо что мне тушить сигарету? — терпеливо повторил Вадим. — Об тебя, что ли? Руслан торопливо огляделся, свободной рукой схватил с полки над раковиной белое блюдце с горошками и протянул его Вадиму, по-прежнему крепко прижимая к себе котенка. — Не-е, — покачал головой Вадим. — Я спрашиваю, кто моя новая пепельница: ты или он. Руслан сглотнул, понимая, что другого выхода нет, и едва слышно ответил: — Я. Вадим удовлетворенно кивнул, а потом ловким движением выхватил Матроскина, заставив Руслана вскрикнуть. Поболтал котенком возле форточки, хохотнул, потом аккуратно ссадил его на пол: — Вали, Скумбрия. Котенок драпанул, а Руслан остался. Вадим оценивающе посмотрел на Руслана, указал сигаретой на водолазку: — Снимай. Руслан помотал головой. — Снимай, нечего портить вещи. Водолазка затрещала статическим электричеством, привычно надавила на уши швом ворота, будто не желая отпускать, а потом Руслан всё же выбрался из нее и остался в одной майке. Вадим задумчиво поводил сигаретой туда-сюда, роняя пепел. — Потом подметешь. Руслан отступил еще на полшага, хотя ему полагалось стоять на месте. Он бы продолжал пятиться, но уперся в столешницу. Вадим тоже чуть отступил, подирижировал сигаретой, удивительно походя на художника перед мольбертом, выбрал место и наконец оборвал ожидание, решительно вдавил тлеющий кончик в кожу и прижал, впиваясь взглядом в лицо Руслана, упиваясь его болью. Котенка Руслан вернул Савельевым тем же вечером. А утром пошел на балкон за выстиранными брюками и уперся взглядом в стоящую на привычном месте пепельницу.