Глава 5
21 апреля 2026 г., 19:48
Клинок вонзился в плоть. Резкий удар – точно в сонную артерию. Алые капли брызнули из-под острия. Пальцы сильнее стиснули рукоять ножа и безжалостно вырвали его. Жертва схватилась за горло, пытаясь зажать рану, из которой плотным потоком хлынула горячая кровь. Преступник упал на колени, а затем повалился на бок. Дайне, бросив на бандита холодный безразличный взгляд, вытер лезвие о его одежду, упёрся в него ногой и грубо оттолкнул. Грузное тело прокатилось по белому снегу, оставив на нём красную дорожку. Уткнувшись лицом в слякоть, преступник распластался в неестественной позе и замер словно выброшенная марионетка.
Доктор Лакайен потерял к нему интерес, стоило удостовериться, что опасность миновала. К сожалению, исключительно для Дайне. Взгляд мужчины упал на незнакомца, чьему внезапному появлению врач обязан своей жизнью.
Не стоило постигать основы медицины, чтобы понять – на лице его спасителя отразился отпечаток приближавшейся кончины. Бледная кожа, потерявшая естественные оттенки. Серая, будто присыпанная пеплом. На ней – гематомы и раны как бурые и лиловые лакмусовые пятна. Темные глубокие тени залегли под нижними веками. Губ, с которых ещё слетал пар, коснулся мороз – с них сорвался тяжелый вздох. И лишь в глазах, пристально смотревших на врача, считывалась жажда жизни.
Но и она угасла совместно с сознанием юноши. Он разомкнул посиневшие губы, не сводя взгляда с Лакайена. Глухой хрип вырвался из его горла и исчерпал остатки сил. Веки медленно закрылись, голова завалилась на бок, и тело безвольно обмякло.
Дайне опустился на одно колено в мокрый снег и приложил пальцы к шее незнакомца. Кожа словно холодный мрамор обожгла подушечки пальцев, под которыми угасал пульс.
– Scheiße! – ругательство непроизвольно соскочило с языка.
Доктор Лакайен бросил взгляд на распростертое тело бандита, чья кровь уже пропитала собой грязный снег, а затем вновь перевёл взгляд на своего спасителя – истерзанного и умирающего. Казалось, что он мало чем отличался от напавших на него душегубов. Такой же бродяга, нашедший свою ужасную участь на улицах Уайтчепел. Может быть, он и отличался от напавших на врача преступников своим холеным лицом и дорогой, хоть и потрепанной одеждой, но Дайне знал – добропорядочные граждане не забредали в обитель ужаса и греха. Поэтому мужчине стоило оставить юношу наедине с настигающей его смертью.
Однако непреодолимый профессиональный и моральный долг не позволили ему отстраниться от чужого несчастья. Дайне обязан незнакомцу тем, что остриё ножа не украло у мужчины главную ценность – жизнь, а значит он обязан отплатить той же монетой.
Очередное более грубое ругательство огласило узкий переулок. Доктор Лакайен подсунул ладонь под спину юноши и резким рывком поднял его с дороги. Тяжело выдохнув, он взвалил незнакомца на свои плечи и с большим трудом встал на ноги.
– Надеюсь, твоё спасение не станет для меня самой большой ошибкой, – сбивчиво произнёс Дайне.
Осмотревшись по сторонам и не обнаружив любопытных глаз, наблюдающих за ними, врач решил спешно покинуть Уайтчепел. У него было слишком мало времени, чтобы добраться до клиники и не потерять своего пациента.
***
Мерное тиканье каминных часов вторило ударам сердца – гулким и редким. Глубокие вдохи чередовались с громкими выдохами, затмевающими щелчки часового метронома. Неровное дрожание огня в камине, отражавшееся в лакированной поверхности стола, предательским тремором сковывала руки, заполнявшие карту пациента. Буквы плясали на белом листе, насмехаясь над тревожностью их автора. А клякса, оставленная непослушными чернилами, оказалась последней каплей в мнимом спокойствии. Медсестра подскочила с дубового кресла, случайно опрокинув его. Грохот стал главным аккордом женского волнения. Доктор Лакайен не возвращался. Впервые за долгое время он позволил себе задержаться, но эта задержка превратилась в плодотворную почву для иррациональных страхов. Явное предчувствие подсказывало девушке, что вопреки всем обещаниям, доктор Лакайен вновь отправился в Уайтчепел. Это было единственным логичным объяснением его долгого отсутствия. Однако времени, пролетевшего для медсестры в ожидании его возвращения, хватило бы не на один поход в обитель порока и жестокости. Исчезновение породило домыслы. Мысли закрутились в голове Оливии, сменяя друг друга как стёклышки в калейдоскопе. Одна ужаснее другой. Его настигли неприятности. Бандиты подстерегли его в узкой подворотне, чтобы ограбить. Напали со спины, подло ударив ножом под рёбра, не оставив шанса на сопротивление. Душегубы добились своей цели, обчистив его карманы, и оставили мужчину умирать на безлюдных улицах Уайтчепел. Или же он стал причиной чужой гибели? В попытке сохранить свою жизнь, оказал сопротивление и смертельно ранил нападавшего, за что поплатился собственной свободой. Неравнодушные граждане могли донести в полицию о подозрительном мужчине в запятнанном кровью пальто, спешно покидающем темный переулок, в котором после обнаружили бездыханное тело. А констебли, патрулировавшие Уайтчепел в поисках преступника, не примкнули бы перехватить врача на пути к клинике. Оцепенение словно колючий холод разлилось по телу: от кончиков пальцев до затылка, впившись в мозг раскаленными иглами. Ноги налились свинцом. Девушка едва успела облокотиться о стол, чтобы не осесть на пол. Осознание, что карточные фантазии могли оказаться реальностью, вызывало страх. И в то же время подстегивало действовать. Вынуждало сорваться с места и бежать, спасать доктора Лакайена от страшной участи. Порыв альтруизма развеял звон дверного колокольчика. Он отвлек от дурных мыслей и вселил короткую надежду – Дайне вернулся. Улыбка, полная восторженного облегчения, украсила женские губы, но моментально сошла с них, когда порог пересекли носки грубых сапог. Оливия пристально посмотрела на обувь вошедшего, а затем подняла взор, скользнув им по нагрудному жетону, остановившись на знакомом, но ненавистном лице. – Добрый вечер, мисс Уильямс, – низким холодным голосом поприветствовал ее констебль Андерсон, остановившись в дверном проёме, ожидая разрешения войти. – Добрый вечер, констебль Андерсон, – сухо ответила медсестра, проходя в центр комнаты. – Чем обязаны вашему появлению? Посчитав дерзкий вопрос девушки за дозволение переступить порог, мужчина неспешной тяжелой походкой приблизился к Оливии, испытующе наблюдая за ней ледяным взглядом. Остановившись в двух шагах от девушки, недовольно скрестившей на груди руки, он проигнорировал ее вопрос и задал свой. – Мне нужен Дайне. Он у себя? – Андерсон кивнул в сторону двери, за матовым стеклом которой горел свет. – Доктора Лакайна нет на рабочем месте, – сухо ответила девушка, но мысленно облегчённо вздохнула, исключив из возможных вариантов арест врача. – Значит, его нет, – тонкие мужские губы растянулись в неприятной ухмылке. Медсестра нахмурила брови. В приподнятых уголках губ она скрывалось нечто большее, чем простое разочарование. Что-то в кривизне линий выдавало тайное наслаждение и предвкушение убедиться в своей правоте. Ожидание момента, когда он сможет предъявить доктору Лакайену весомые обвинения. – У вас что-то срочное? – беря инициативу, продолжила допытываться Оливия. – Или вы пришли ради очередной попытки предъявить ему обвинения в чужих преступлениях? Констебль ежесекундно изменился в лице. С него сошло удовольствие, уступив место недовольству и желанию применить грубую силу. Мужчина крепко сжал кулаки и на шаг приблизился к девушке, посмотрев на неё разъяренным взглядом. – Я бы советовал вам не дерзить, мисс Уильямс, – едко обронил Андерсон. – Не стоит забывать, что в случае, если доктор Лакайен окажется причастен к убийствам проституток в Уайтчепел, вы окажетесь под подозрением в его укрывательстве. – А у вас есть доказательства? – пытаясь сохранять спокойствие, произнесла Оливия. В его глазах вспыхнул ненавистный огонь. Девушка поняла – ему нечего предъявить кроме смутных догадок и личной неприязни. – Пока нет, – сказал мужчина. – Но обязательно будут. Как только коронёр предоставит улики, я выдвину против Дайне обвинения. Ведь у него даже нет алиби, не правда ли? Оливия сглотнула вязкую слюну. У доктора Лакайен действительно не было алиби. Он покинул клинику несколько часов назад, чтобы закончить со своими делами, но не рассказал девушке о их сути. И даже не сказал, куда он направился, и когда его следовало ждать. – Он же ведь в Уайтчепел, верно? – и вновь на лице Андерсона расплылась мерзкая улыбка. – Почему вы так решили? – дрогнувшим голосом спросила медсестра. Она начинала терять самообладание, что только играло на руку констеблю. – Потому что я более чем уверен в его причастности, – довольно ответил мужчина. – И вчерашнее убийство – дело его рук. Девушка облегчённо выдохнула, а затем засмеялась. Смех, почти издевательский, заставил Андерсона скривиться. – Здесь вы точно ошибаетесь, – радостно изрекла медсестра. – Минувшим днем доктор Лакайен не покидал клиники. И это могу подтвердить не только я, но и пациенты, которые были у него на приеме. Неожиданный ответ поверг Андерсона в оцепенение. Несколько секунд мужчина безмолвно и неподвижно стоял на месте, обдумывая услышанное, а затем резко приблизился к девушке почти вплотную и, склонившись над ней, выдохнул в ухо. – Даже несмотря на этот факт, я сделаю так, чтобы в один прекрасный момент, он как и полагается, сел за решётку. И вы вслед за ним, мисс Уильямс. Андерсон выпрямился. Более не проронив ни слова, он развернулся на каблуках и направился к выходу. Покинув клинику, он не стал разыгрывать дешевый спектакль – дверь за ним не хлопнула. Наоборот, она раскрылась только шире, явив для Оливии широкую спину мужчины, удалявшегося в глубь темной улицы. Девушка следила за констеблем, пока он полностью не скрылся в сгущавшемся сумраке. Она недвижимо стояла в центре комнаты и думала о его словах. Об угрозе отнять у них свободу только из-за личной неприязни к доктору Лакайену. Стоило мимолётной опасности миновать, как Оливия мыслями вновь овладела тревожность, ведь доктор Лакайен всё ещё был без вести пропавшим. И причина осталась одна – гибель. Решение отправится на его поиски возникла спонтанно. Судорожно обведя взглядом помещение, медсестра остановилась на пальто, висящем на вешалке-стойке. А дальше действовала словно по наитию. Несколько неуклюжих шагов – она возле стойки. Рука схватила верхнюю одежду – дрожащие пальцы выронили его на пол. Она присела, чтобы поднять её – и быстро накинула на плечи. Поднялась на ноги – и направилась к распахнутой двери. Однако прежде чем покинуть клинику, она заметила темный силуэт в конце улицы. Оливия пригляделась. Знакомая походка, хоть и была искажена легкой хромотой, оставалась узнаваемой. Уверенность и лёгкость, с которой двигалась темная фигура, выдавала в ней доктора Лакайена. Девушка облегчённо выдохнула. Вопреки всем опасениям он возвращался. Возможно, не совсем целым и невредимым, но живым и свободным. Радость от осознания, что самые страшные опасения не подтвердились, овладела ей так сильно, что захотелось смеяться и шутливо махать врачу рукой. Но новые обстоятельства, открывшиеся, когда доктор Лакайен ступил на освещённый отрезок улицы, сбили положительный настрой. На плечах врача, безвольно свесив голову, покоился юноша. Раненый. Бессознательный. Находящийся на грани жизни и смерти. Медицинский опыт действовал быстрее эмоционального: глубокие раны, кровь на одежде и мертвенная бледность – счёт шёл на минуты. Медсестра сбросила пальто машинальным движением и направилась к кабинету. Распахнув дверь и подперев её стулом, чтобы доктор Лакайен не тратил время на лишние действия, она подготовила инструменты. Спирт, иглы, шелк, корнцанги и бинты – малый набор для шитья ран и попытки удержать парня в мире живых.***
Когда Дайне вошёл в клинику, неся на плечах раненого юношу, операционный стол уже был готов к работе. Он лишь поблагодарил Оливию за профессионализм и потребовал закрыть дверь, чтобы никто не смог помешать ему. Она выполнила его просьбу, а он подошёл к столу и опустил на него парня. Лакайен наспех сбросил верхнюю одежду на пол и обработал руки в медном тазу, заранее подготовленном предусмотрительной девушкой. Она последовала его примеру. Дальше они действовали как слаженный механизм. В полной тишине, понимая друг друга без слов. Дайне склонился над юношей, изучающе осмотрев его раны, и принялся за дело. Пропитанные карболкой тампоны, шёлковые нити, острая игла, зажатая в узких корнцангах – мужчина действовал точно, стежок за стежком стягивая края разорванной плоти. Оливия чутко ассистировала ему, предвосхищая каждую просьбу врача: срезала ветхую одежду, подавала инструменты, накладывала повязки на обработанные раны. Когда последний стежок лег на место, доктор Лакайен выпрямился и перевёл дыхание. Плечи ломило от напряжения, а пальцы едва заметно дрожали. – Как думаете, – тихо спросила медсестра, – у него есть шансы? Взгляд упал на бледное лицо юноши. Внешне – никаких гарантий. Но под подушечками пальцев, которые он приложил к обмотанному бинтами запястью пациента, пробивался слабый, но ровный пульс. Тепло, карболка и поспешность внесли свой вклад. – Только судьба и воля к жизни решат, есть у него шансы или нет, – врач пристально посмотрел на Оливию. – Самое главное, что мы сделали всё, что было в наших силах. Девушка повернулась к мужчине и согласно кивнула. – Хорошо, что судьба благосклонна к вам, – произнесла медсестра, протянув руку и коснувшись шеи Дайне. – Отделались малой кровью. Доктор Лакайен машинально поднёс руку к своей шее. Тонкая полоска, покрытая запёкшейся кровью расположилась чуть выше кадыка. Рана, оставленная от прижатого к горлу ножа. – Действительно, малой, – согласился мужчина. – Но обработать не помешает, – добавила девушка. – Не стоит, – отмахнулся врач. – Обычная царапина. – Царапина, от которой можно заработать столбняк, – твердо сказала Оливия. – К тому же, пока я буду обрабатывать вашу рану, вы подробно расскажете, где вы пропадали, кто этот юноша, и что с вами произошло? Дайне ухмыльнулся. Он и сам не знал точных ответов на её вопросы.
