Ураган, качавший его колыбель

      В начале лета Гэбриел впервые за много лет отправился в Глассерд. Ян знал только то, что этот визит был организован из-за каких-то сложных околополитических дел, связывающих две огромные страны. Конечно, для королевы Марианны было довольно странно отрывать командующего всей южной частью границы от службы, но, с другой стороны, прислать по какому-то вопросу генерала, увенчанного заслугами и медалями, было жестом большого уважения и сразу же придавало веса. Кроме того, Гэбриел был полукровкой, а род Тодо, несмотря на послевоенный глассердский кризис, оставался одним из самых почитаемых и могущественных.       Удивительным было скорее то, что Гэбриел взял с собой Яна. Во всяком случае, сам Ян этому немного удивился, хотя со стороны ничего странного здесь не было: генерал захватил «своего человека», протеже, возможно, хочет что-то поручить, кому-то важному представить…       Они ехали в одной карете. Ян сроду не ездил в карете, только верхом, и он был уверен, что здесь их с генералом привычки не столь различны. Он мимолётно вскинул бровь с недоумением, но ему ничего не пояснили. Тогда Ян подумал, что, возможно, по пути ему хотят объяснить что-то, не предназначенное для чужих ушей. Видимо, так же подумали и все остальные. Это было логично.       Несмотря на то, что знакомы они были много лет, это было впервые, когда они провели столько времени действительно вместе. Даже когда Гэбриел останавливался в Ся, они оба были заняты и зачастую видели друг друга только пару часов, не больше.       Ян, сложив руки, со слабым любопытством наблюдал за проплывающими мимо пейзажам: вокруг расстилались бесконечные рисовые поля, полные сочной изумрудной зеленью. Вода сверкала на солнце. Всюду были дома странной формы и необычно одетые люди, иногда попадались храмы, ограждённые высокими ворота, выкрашенными в красный.       Гэбриел, морщась, что-то читал на ходу. Довольно скоро Ян понял, что ему не нравится, как из приоткрытого окна тянет прохладным сырым ветром, и он, помыкавшись с непривычной сложной конструкцией, приставил на место стекло. Видно было не хуже, зато не дуло.       Не прошло и половины часа, как Гэбриел это же самое стекло опустил обратно.       Ян поднял его опять. Во второй раз это получилось намного проще.       Увидев, что генерал снова тянется к злополучной ручке, Ян возразил уже вслух: — Не надо, — и через паузу недовольно добавил: — Мне холодно.       Гэбриел, очевидно, бесцеремонно выдернутый из размышлений, посмотрел на него с весёлым недоумением. — Ты сейчас серьезно? — переспорил он. — А вести людей из Ся в Аллорию во время жутких снегопадов тебя не смутило? Не холодно? — Я вполне серьезно, — Ян не смутился. — Никто ведь не говорил, что мне понравился тот опыт со снегопадами.       Гэбриел подавился смешком, грозящим, видимо, перейти в хохот. — Понятно, — он показательно развел руками. — Что ж, мне душно. И как нам выйти из этого затруднения, всадник Юнвэнь?       Ян смотрел на него пару мгновений. В конце концов, ему тоже сделалось смешно. Он не мог раздражаться по-настоящему. — Не знаю. Дуэль? — предложил он.       Гэбриел схватил его за нос. — Этот наглый нос не успел дорасти до того, чтобы вызывать на дуэль генерала сапфирового жетона. — Этот старый генерал, очевидно, слишком боится позорного поражения, — парировал Юнвэнь. — Можешь так и сказать, я отношусь к старости со всем уважением. — Паршивец!       Возникла не дуэль, но небольшая свалка.       … в общем, за время пути Ян сделал вывод, что в мире, где они могли бы заключить брак, их совместная жизнь напоминала бы кошмар. Гэбриелу постоянно было «жарко» и «душно» — если он не открывал окно, то ныл и обмахивался веером. Ох уж эти нежные суровые воины.       Остановились они в резиденции хозяев западных земель, семейства Тодо. Правящим лордом был дядя Гэбриела — брат госпожи Мияко, однако большая власть сохранялась и у его матери. Именно она и приняла их у себя.       Прибыли они под вечер, и сначала пришлось иметь дело с полуформальным приветственным банкетом.       Ян наблюдал встречу Гэбриела с его бабушкой, госпожой Изуми Тодо, неожиданно оказавшейся вовсе не древней старухой, а улыбчивой дамой на вид младше Пао Су. Она выглядела великолепно и выражала исключительную радость от встречи с внуком, которого не видела много лет. В ее лице Ян впервые лицезрел по-настоящему могущественную иную-аристократку и на ее же примере убедился, что здесь предпочитают не столкновение с клинками наголо, а нож, спрятанный за шёлковым рукавом.       Обычно люди, привыкшие воевать, в такой обстановке смотрелись неуместно. Не всегда, но часто они напоминали прямые гвозди, вбитые в землю среди изящных вьющихся цветов: говорили без должного такта, перебивали, грубовато судили. Ян знал это и за собой. Несмотря на впечатление воспитанного и образованного юноши, которое он часто производил благодаря тихому голосу, он был торговцем и военным командиром. Он предпочитал больше молчать, чтобы не напоминать об этом.       Что касается Гэбриела, то он — он, который всегда громко хохотал с офицерами и имел обыкновение залихватски опрокинуть до дна! — в этой обстановке вовсе не казался чем-то чужеродным. Кимоно не выглядело на нем как маскарадный костюм, и он отлично знал этикет. Сложись его судьба чуть иначе, его поле сражение тоже было бы здесь — среди изысканных блюд, улыбок и непринужденных бесед.       Он даже улыбался немного иначе — как-то по-лисьи, чуть щурясь, так что и глаза его казались уже и он, полукровка, выглядел точь в точь глассори. Хотя Ян давно обращался к генералу и тем, и тем именем, Мегуро Тодо он впервые полноценно встретил лицом к лицу, пожалуй, именно в этой поездке.       Яна, кстати, тоже шутливо попросили «привести себя в порядок», что в сущности означало одеться на местный манер. Не то чтобы ему это сильно понравилось. Он провозился какое-то время, и только то, что он частенько работал с одеждой, не дало ему оказаться в нелепом положении перед слугами, помогавшими ему.       По итогу вид у Яна был недовольный, и его настрою это вполне отвечало. — Это же жутко неудобно, — поморщился он. Длинные рукава ему тоже изрядно мешались. Если бы пришлось драться, то можно было легко запутаться. — В некоторых слоях одежд нет смысла, они не нужны ни для чего. И зачем распускать волосы? Чтобы они быстрее испачкались?       Гэбриел хмыкнул и потянул его за скользнувшую вперёд прядь. — Придётся потерпеть, — с сочувствием, но в сущности совершенно без сочувствия ответил он. — Ничем не могу помочь, увы. Здесь волосы так, как в Ся, собирают только слуги.       Ян подумал, что ему в общем-то нет никакого дела до того, что здесь принято. Но такое небольшое неудобство он, пожалуй, все-таки мог перенести. Тем более, ему слегка польстил этот заинтересованный взгляд. — Тебе нравится? — чуть более насмешливо уточнил он.       Гэбриел засмеялся. — О, я всегда от тебя без ума, — шутливо заявил он.       Ян решил, что может быть вполне довольным. Все-таки следовало проявить уважение к хозяевам.       Ему так ничего важного и не поручили. И ни во что не посвятили. Вместо этого на второй же день его привезли обедать в одно из самых дорогих местных заведений.       Ян осматривался с любопытством: хотя он хорошо говорил по-глассердски и вёл дела с глассори, в стране он не бывал ни разу. В просторном зале, оформленными живыми икебанами, негромко наигрывала музыка, в кадках стоял бамбук. Стены украшала простая и изящная каллиграфиях, и в воздухе висел слабый аромат курящихся благовоний. Из круглого окна открывался вид на сизо-серые горы. — Мы кого-то ждём? — спросил Ян, чтобы понимать, к чему готовиться. — Если да, то по какому вопросу? — Нет, никого, — ответил Гэбриел. Веером он больше не обмахивался, а просто с ним игрался. — Мы просто зашли пообедать, больше никого не будет. Наслаждайся местной кухней, А-Ян!       То есть, они были здесь не по делам.       Примерно на середине обеда, до Яна наконец стало доходить, что здесь происходит. Даже умные люди бывают слепы, когда перед ними оказывается то, чего они ждали, но ждали как лишенного очертаний сновидения.       «Серьезно, что ли?..» — вполне искренне удивился Юнвэнь. Удивился и обрадовался.       Ян, конечно, мог бы заявить, что он не трепетная дева и во всяческих изысканных ухаживаниях вовсе не нуждается. Но, собственно, с какой бы стати ему это заявлять?..       В его жизни никогда не было ничего подобного. Пока его соученики, а чуть позже юные сослуживцы назначали свидания в цветущих садах, он пожимал плечами и уходил заниматься работой. Он не думал, что когда-нибудь дождётся единственного человека, с которым он мог что-то такое представить. Ему, в конце концов, просто было любопытно. Подавайте «изысканные ухаживания» — пожалуйста.       И Ян сделал то, что ему было сказано: принялся наслаждаться кухней, музыкой и редким шансом безоговорочно владеть вниманием того, кто ему нравился (ну и тем, что за него платили, конечно же).       Мегуро указывал на копии картин, украшавшие стены, и рассказывал об оригиналах и их авторах. Ян слушал с большим любопытством. В сущности он очень мало знал о живописи, особенно о глассердской живописи. — Это место здесь совсем недалеко, — сказал Гэбриел, указав на одну из реплик, где волна набегала на скалистый берег. — Хочешь взглянуть вживую? Это довольно захватывающе. — Конечно, — согласился Ян.       Ему все ещё было дико интересно. Обычно из них двоих он был тем, кто изо всех сил шёл навстречу, но, простите, именно он здесь сохранил невинность до третьего десятка, не ведя никаких любовных интрижек. Сделайте с этим что-нибудь, генерал. После всего вам не грех показать себя с лучшей стороны.       Расплатившись за обед, они отправились смотреть на море. Ехать и впрямь пришлось совсем недалеко: скоро перед ними открылся обрыв. Подойдя в его краю, можно было наблюдать, как на лазурной глади вздымаются белые пенные барашки. Они бились об острые скалы, рассыпаясь брызгами.       Ян нашёл вид такого количества воды ужасно небезопасным. Она расстилалась во все стороны, насколько только хватало взгляда. Если бы эта стихия взбесилась, никакие человеческие силы не сумели бы взять ее под контроль. Человек в сравнении с этой безграничностью был совсем крошечной точкой, слабой букашкой. Юнвэню это было не по нраву.       Когда Гэбриел спросил его о впечатлениях, Ян честно ответил именно это. — Хотя это очень красиво, — добавил он, повысив голос, чтобы слова не утонули в мерном рокоте. — И я, наверное, могу понять, почему художникам хочется рисовать подобное. — А мне нравится, — признался генерал. Это прозвучало очень просто и откровенно. — Нравится безбрежная глубина, неизвестно что таящая, и ее капризное своеволие. И даже то, что мы никак не можем контролировать морскую стихию, тоже кажется мне прекрасным. Должно же хоть что-то оставаться свободным и нам неподвластным.       Ян пожал плечами. Он знал, что Гэбриел, как и все Стэроллы, потомки нимфы, любит воду. Он снова подумал, что если бы однажды они оба оказались свободны, им нужно было бы отыскать место, недалеко от реки. Рядом с морем Ян точно не хотел бы жить, это он понял наверняка.       Ближе к вечеру пошёл дождь, и им ничего не осталось, кроме как смотреть на него с крытой галлереи поместья Тодо.       Дом был окружён великолепным садом, оформленным в простом и изящном стиле. Цветов здесь было мало, в основном одетые густой зеленью деревья. На широких листьях собирались крупные прозрачные капли, которые тяжело срывались вниз. Казалось, словно здесь никого не было. В глубине сада тихо шумел фонтан. — Так даже лучше, — заметил Ян. — Когда вода шелестит по крыше. Мне нравится. — Да, в дожде тоже есть своя красота, — согласился Гэбриел. — До тех пор, пока под него нужно вылезать, разумеется.       Когда стало темнеть, слуги принесли им вино, закуски и несколько музыкальных инструментов. Последнее вызвало у Яна некоторую тревогу, и как выяснилось не зря. — Умеешь? — чуть насмешливо уточнил Гэбриел, кивнув на гуцин. — Ну да, — подтвердил Ян, подозрительно прищурившись. Не то чтобы он умел хорошо. Это попросту было частью их образования, и он на этих занятиях никогда не блистал. Более того, ему это даже не нравилось. — А что такое? — Ты не читал романов? — встречно фыркнул Гэбриел.       Ян замолчал.       Он подозревал. Пусть смутно, но подозревал, что все-таки однажды что-то такое будет. Ещё с того момента, как получил последнее письмо. Оно было написано изящной легкой каллиграфией. Как-то там это называется, очень поэтично… что-то в духе «теплый весенний ветер со сладким ароматом персиков» ?       Наверное, стоит признаться, что тогда Ян немного… запаниковал? Чуть-чуть. Ему как будто снова сделалось шестнадцать, если не четырнадцать. Его образования вполне хватало для того, чтобы понимать такие вещи. Безусловно, на это надо было ответить чем-то соответствующим. А вот утонченности для того, чтобы чем-то подобным отвечать, ему не хватало слишком явно.       И сейчас он вовсе не мог бы с уверенностью положиться на свой вкус или на своё мастерство. — Что тебе сыграть? — смирившись с неизбежным, спросил Ян, усаживаясь у инструмента. — На твой выбор, дорогой.       Он точно над ним издевается, да?       Гэбриел ткнул пальцем в уголок его губ и чуть потянул вверх, имея в виду, что он хочет, чтобы этот скучный господин улыбнулся наконец. Ян в ответ на это губы недовольно поджал, изобразив сварливую гримасу. — Мегуро, сколько тебе лет? — Вроде, вчера было шестнадцать? А вот моему спутнику, кажется, пошёл восьмой или девятый десяток, во всяком случае занудничает он на такой возраст. Не будь таким суровым, пожалуйста.       Ян честно сыграл несколько ненавязчивых мелодий. Все-таки выбрать что-нибудь откровенно романтическое в их положении было опасно, — их могли и видеть, и слышать, несмотря на иллюзию уединения.       Так.       А что дальше?..       Это же, если он правильно понимал, та самая «трепетная, волнительная минута», когда он и она… эм, ну… он и он… когда они, в общем, вдвоем наедине, в тихом саду, среди укрывающих их теней. Наверное, нужно было теперь сказать что-то или что-то сделать. — Знаешь, — вдруг едва слышно произнёс Мегуро. — В Глассерде это гораздо менее страшно, чем в Ся У. Здесь никто не помыслит о смертной казни за такие связи. Это почти нормально.       У Яна слегка сперло дыхание. — Что ты предлагаешь? — едва слышно спросил он. — Вообще-то в префектуре Тодо у меня есть пара замков, — со смешком протянул он, принимая самую безмятежную позу. — Своих. Но если находишь, что это слишком, это может быть дом. Кажется, тебе всегда нравилось заниматься одеждой? Да черт с ним, чем угодно. Ты действительно можешь делать все, что угодно. Да хоть вообще ничего не делай! Но только здесь.       Ян почти окаменел.       Безусловно, это «здесь» было бы намного безопаснее.       Молчание, повисшее между ними, был долгим. Даже дождь успел окончательно прекратиться, и прохладная свежесть, воцарившаяся после него, грозила обернуться пронзительным холодком. — Мегуро, прости, я не смогу, — наконец пробормотал Ян. — Ты же понимаешь, что я никак не смогу. Для меня правда очень… очень много значит, что ты предложил. Но у меня слишком много важных дел в Ся У. Прямо сейчас мне просто некого оставить вместо себя, понимаешь? Мне жаль.       Проблемы с оборотнями. Проблемы между джонко и джинзи. Проблемы в государственном совете Ся. Проблемы с конницей.       Честное слово, Ян никогда в жизни не был настолько близок к тому, чтобы послать их всех к черту. Разом. Ни в один вечер, когда он возвращался усталым и злым, он не склонялся к этому так серьезно.       Он вовсе не благородный герой с чистыми помыслами и непогрешимой совестью. Он никогда не скрывал, что всего лишь хотел быть счастливым, — ему предлагали эту возможность, буквально на вытянутой руке протягивали. Не безотговорочное счастье, разумеется, но безоговорочного на свете быть и не может. Во всяком случае, это было гораздо ближе к счастью, чем его нынешнее положение, когда он то сутками работает, то сражается, то вообще сидит в тюрьме, как произошло недавно.       Черт бы с замками, домами и торговлей, но не опасаться, что его любовный интерес будет стоить ему жизни — одно это стоило дорого. Одно то, что он и впрямь сможет в любое время явиться в какой-нибудь приграничный город и видеть Мегуро гораздо чаще, чем раз в год, было почти бесценно.       По-настоящему же драгоценно было то, что ему больше не нужно было бы так сильно бояться за свою мать. Она явно окажется здесь в большой безопасности. Что она пережила в ту ночь, когда оборотни проникли в их дом! Что она вообще пережила за свою жизнь?.. но он ведь не мог бросить ее и отослать подальше только Пао Су. Она сойдёт с ума, и это вовсе не преувеличение — ей был необходим ее сын, которого она однажды потеряла.       Которого, в общем-то, все ещё могла легко потерять.       «Я идиот, — горько подумал Ян. Ему и впрямь было больно. — Какой самоуверенный, глупый идиот. Матушка, Мегуро, вы простите мне это?..» — От тебя было сложно ждать другого ответа, — Гэбриел хмыкнул. В этом мимолётно отразилось сожаление, но он явно ничуть не разозлился. — Хорошо. Ты будешь мне нужен на востоке. Не сомневаюсь, что ты, с таким усердием и талантом, сумеешь достичь больших высот. — Так ты хотел, чтобы я согласился, или нет? — слабо улыбнулся Ян, подозревая, что взгляд у него может быть довольно жалким. Этого не хватало. Он налил себе чарку и выпил, не поморщившись: вино было совсем лёгкое и сладковатое. Искусственное лживое тепло быстро побежало по венам. — Да я даже не знаю, — ответил Гэбриел, и это, кажется, и впрямь было достаточно честно. — Мне ведь действительно нужна твоя помощь в делах. Но знаешь, — он задумался и тоже налил себе вина. — Наверное, да. Лучше бы ты согласился, настырный ты паршивец! Что я ещё могу хотеть больше, чем чтобы ты был в хотя бы относительной безопасности? — В мире нет безопасного места, Мегуро. — Не философствуй. От всего, конечно, не убережешь, но это не значит, что вероятностей не существует. Шансы утонуть в безводной пустыне и в штормящем море отнюдь не одинаковы, — он наконец слабо хлопнул его по плечу. И не убрал руки после этого. А после паузы добавил: — На самом деле мне просто тебя не хватает, Ян. Рядом.       Ян почувствовал, что вокруг его горла что-то крепко обвилось.       В конце концов Мегуро даже не заикнулся о том, что он сам оставит службу.       Что ж, Ян всегда находил довольно нелепыми истории о несчастных возлюбленных, разлучённых семьями, обстоятельствами или ещё чем-то. Больше всего его нервировали почти одинаковые трагичные финалы — настолько одинаковые, что становилось непонятно, кто готов плакать над ними.       Он уж точно не собирался. — И мне тебя не хватает, — тихо сказал он, почему-то боясь. Слова оказались тише шепота: даже сидящий рядом Гэбриел мог их не услышать. Ян кашлянул и поспешил повысить голос: — Надеюсь, ты не понял мое «нет» в качестве того, что я и ты остаёмся благородными боевыми товарищами? Мне, знаешь ли, понравилось получать стихотворения. И прогулки с обедами тоже.       Генерал захохотал. — Ладно, — наконец добродушно и просто сказал он. Его пальцы сжались, но совсем немного. — Что я могу сделать?.. Пожалуй, только посоветовать: берегись. У этого старого горе-поэта много не растраченных слов.       Ох нет. — Вот и славно, — улыбнулся Ян, надеясь, что это не выглядит натянуто. — Помни, что я всегда жду с величайшим нетерпением. И что я хорошо прячу свои бумаги.