Путь звезды

      Выследить Полуночного Героя оказалось не так-то просто, он хорошо скрывался в тенях и заметал следы. В кои-то веки Кайя имел дело с кем-то, у кого мозг работал лучше, чем у креветки. И к тому моменту, как он прибывал на место, где герой предположительно мог появиться, все уже было кончено. Это интриговало.       Кайя бесцельно бродил по разрушенному лагерю хилличурлов. В воздухе определенно витали слабые следы элементальной магии, но визуальных признаков ее присутствия он не видел. Любопытно. Еще любопытнее, что наводку он получил буквально только что, а по местности и состоянию павших дикарей можно было предположить, что Полуночный герой здесь был несколько часов назад. Как будто, он знал, что Кайя сегодня здесь появится и пытался скрыться как можно раньше. Ин-те-рес-но.       Кайя ухмыльнулся себе под нос. Если сначала идея поиграть в кошки-мышки с бдительным гражданином Монда звучала чудовищно скучно, то теперь его начинал захватывать азарт.       Эх, придется ему, судя по всему, взяться за дело чуть серьезнее. Размять мозги немного, пока они совсем не закостенели от его дел с похитителями сокровищ, которые обладали интеллектуальным потенциалом трухлявого пня.       Он прогулочным шагом направился в сторону города. Торопиться сегодня уже было некуда. Героя он упустил, в таверне все еще не появлялся, несмотря на насмешки Юлы, которые с каждым днем становились все зубоскальнее. Роззи сегодня ночью была не в Монде, своими «делами» занималась. Он, конечно, предложил ей помощь, как истинный джентльмен, но ей, как она выразилась, не хотелось бы случайно заляпать его модную форму в процессе, поэтому она лучше одна. Кайя в ответ только пожал плечами, попросил ее сделать как можно меньше дополнительных дырок в его информаторах, и отпустил с ветром.       Он посмотрел в сторону Утеса Звездолова. Такая восхитительная ночь пропадает, может, хотя бы звезды составят ему компанию? Он, как раз, прихватил с собой флягу с одуванчиковым вином. Как знал, что попутный ветер позовет его на свою маленькую вечеринку.       Кайя сменил курс и двинулся в сторону утеса. Путь был не то чтобы близкий, но пешие прогулки никогда его не смущали.       Он был уже почти возле Храма Тысячи Ветров, когда его нить дернуло знакомой эмоцией. И, скажите-ка, пожалуйста, что бы мастер достопочтенного дома Рагнвиндров мог делать в руинах среди ночи?       В душе боролись два противоречивых порыва. Любопытство говорило — ну давай, взгляни быстро. Просто держи дистанцию, когда еще такой шанс представится, ты же его 4 года не видел. Осторожность говорила — беги, глупец, он тебя чувствует точно так же, как и ты его. Подойдешь слишком близко, и кто его знает, в каком настроении сегодня Дилюк. Может, «поговорить по душам», а может, «порешить предателя на месте». Оба были одинаково нежелательны.       В воздух взвились цепи, объятые черным огнем. Дилюк в опасности? Тело Кайи среагировало автоматически, и он бросился в сторону, откуда увидел силу Глаза Порчи. Наверное, стоило бы подумать, прежде чем бросаться в омут с головой. В конце концов, его наречённый четыре года как-то без его помощи справлялся, да и возле храма ничего опаснее стража руин быть не может. Но инстинкты и старые привычки взяли свое, и остановиться было уже невозможно.       В два прыжка он взлетел по отвесной скале и замер, открыв рот.       Дилюк действительно сражался со стражем руин. С тем самым, которому Кайя несколько дней назад пытался льдом и мечом объяснить, что нехорошо нападать на странников. Восстановился уже, Бездна его побери.       Его нареченный был произведением искусства и до поспешного отбытия из города, но то, что Кайя видел теперь вызывало почти священный трепет в груди.       Дилюк перетекал с одной позиции в другую с грацией дикой кошки. Без единого усилия уходил от многочисленных ракет, в мгновение ока оказывался у стража за спиной. И, о, Бездна, он сражался без двуручника? Конечно, какая глупость, Дилюк мог сражаться любым видом оружия, известным человечеству и то, что раньше он отдавал предпочтение клейморам, не значило, что за четыре года ничего не поменялось.       В руке нареченного блеснуло лезвие, и маленький метательный нож полетел прямо в глаз стражу. Тот грузно осел на землю, пораженный в ядро. На левой руке Дилюка замигал красная полусфера, и из нее вырвались цепи и черный огонь. Они обвили гиганта, Дилюк плавно повел запястьем, и страж рассыпался на металлические осколки.       Интересно, восстановится теперь? Или больше не придется тратить на него время каждые несколько дней?       Пока Кайя с восхищением рассматривал остатки огромного робота, которого Дилюк разнес на части в 2 удара, тот уже успел отозвать силу Глаза Порчи, как ни в чем не бывало отряхнуться, повернуться в сторону наблюдающего за ним нареченного и, нахмурившись, уставиться на него, не моргая.       Теперь, когда он просто стоял там, Кайя мог рассмотреть его в деталях. На Дилюке был длинный черный плащ, скрывающий его теперь почти целиком. Сзади болтался капюшон, который, скорее всего, слетел с него во время драки. Алые пряди, растрепавшиеся в пылу битвы, обрамляли его лицо огненным ореолом. Волосы были собраны в высокий хвост, и, Барбадос, спаси душу канрийского грешника, это должно быть незаконным, как ему шла эта прическа. Половину лица скрывала птичья маска.       Ах, так вот ты какой, Полуночный Герой.       Теперь стало понятно, почему элементальные следы в разорённых лагерях были неопределенной стихии и вели в никуда. А еще становилось понятно, как Дилюк узнавал, что Кайя приближается, и успевал уйти на достаточное расстояние до того, как попадется.       Дилюк не двигался и продолжал смотреть на Кайю. Нить, с другой стороны, тянуло тихим любопытством и щемящей тоской. О, нет, лучше бы он был зол и мечтал расправиться с ним прямо здесь и сейчас, лучше бы метнул в него один из своих смертельных ножей, раздавил цепями, как сделал только что с руинным охотником. Презирал, скривился и наговорил кучу жалящих слов. Все, что угодно, но не эти тихие, сладкие эмоции, которые Кайя хотел пить, как одуванчиковое вино. Нырнуть в них с головой и захлебнуться.       Нет, он не может. Не нужно было ему сюда, вообще, приходить. Следовало убежать сразу, как только он понял, что нареченный где-то неподалеку. Практически месяц получалось его успешно избегать, а теперь они стоят лицом к лицу, и Кайя мог только задыхаться от ужаса, чувства вины и нежности одновременно.       Он сделал шаг назад. Потом еще один. И еще. На четвертый — каблук сапога встретил под собой пустоту. Дилюк не шевелился. Только нахмурился сильнее. Кайя не мог заставить себя отвести взгляд и бежать. Но и остаться тоже не мог.       Печально улыбнувшись своему нареченному, он сделал еще один шаг назад, в пустоту и нырнул с обрыва. В последний момент, перевернувшись в воздухе, он открыл планер и, не слишком мягко приземлившись, перекатился по земле. Ему потребовалось ровно две секунды, чтобы вскочить с травы и метнуться в сторону города. Давно ему не приходилось так быстро бежать.       Он не останавливался, пока в зоне видимости не появился мост, ведущий в город. Руки дрожали, капитанская форма была в пыли, в глазах все плыло, в легких жгло так, словно там поселилась огненная орхидея. В город нельзя было идти в таком виде.       Кайя тяжело привалился к одной из мостовых опор, снял с пояса флягу и отхлебнул из нее. Его любимое одуванчиковое вино сегодня казалось приторно сладким и недостаточно крепким. А все, чего ему сейчас хотелось — напиться до беспамятства. Интересно, у Дионы найдется что-нибудь посерьезнее ее коктейлей из ящериц?       Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он выпрямился, натянул дежурную улыбку на лицо и легкой походкой направился в город. Рыцари на воротах вытянулись по стойке «смирно» и отсалютовали ему. Он махнул им рукой, «вольно». И, не задерживаясь дольше, чем было необходимо, чтобы разузнать обстановку в городе, пошел прямиком в «Кошкин Хвост». — Диона, дорогая, продай дяде бутылку виски, будь котиком. — Кайя постарался выглядеть как можно более непринужденно. — Я не ребенок и не котик тебе, сраный алкоголик, — фыркнула на него Диона и отвернулась к полкам с напитками.       Нужная бутылка, судя по всему, нашлась на самой верхней полке. — Вон она, одна осталась. Но я до нее не дотянусь, так что, обломайся, дядя.       Кайя, усмехнувшись, перемахнул через барную стойку и без труда снял бутылку с полки. — Слыш, ты что себе позволяешь, а ну уйди с моего рабочего места, — зашипела Диона. — Что это такое ты мне пытаешься продать, зайчик? — не обращая на нее внимание, разглядывал он бутылку. — Кто же добавляет арахисовую пасту в виски? Это же извращение над хорошим алкоголем. — Не хочешь, не бери. Иди вон, в Долю Ангелов, к этому красноволосому говнюку, до которого, я, клянусь Барбатосом, однажды доберусь и выцарапаю ему глаза. У него, наверняка, есть то, что тебе нужно.       Как и всегда при упоминании Дилюка, Кайя вздрогнул. Нет уж, Доля Ангелов — последнее место, куда он пойдет сегодня. — А, впрочем, почему бы и не арахисовая паста для разнообразия. — Он вернулся по другую сторону стойки и со звоном высыпал на нее мору за бутылку. — Не скучай, котик, удачной смены, увидимся еще!       И почти бегом вылетел из бара. За время знакомства с Дионой он уже успел понять, что, когда она ловила свою волну «я уничтожу винную индустрию Мондштадта, а ее владельцу… (И тут, в зависимости от ее настроения, она подставляла разные ужасы и пытки, через которые придется пройти бедному Дилюку, когда он попадется к ней в лапы.)», она могла говорить об этом часами. А избежать разговоров о Дилюке и с ним — это как раз то, для чего Кайя и пришел в Кошкин Хвост.       Теперь придется искать удачное место для распития. Потому что идти домой и надираться там в одного, это уже, признаться, совсем дно, на которое он еще не готов упасть.       Он бесцельно брел по улицам, ища глазами знака свыше. И нашел его.       На бортике фонтана грустно угнездился отвратительно трезвый бард, который, увидев бутылку в руках Кайи, встрепенулся, засиял глазами и немедленно зубасто на нее улыбнулся, словно и не изображал своим видом всю скорбь мира буквально тридцать секунд назад. — Ах, капитан. Какая встреча! Куда путь держишь, куда несешь вот эту вот красавицу? — Венти поднырнул Кайе под руку и попытался ухватиться за бутылку. — Найдешь нам какое-нибудь дух захватывающее своей красотой укромное местечко, значит, несу с тобой поделиться. — Отдернул руку Кайя, убирая виски из зоны досягаемости цепких ручонок музыканта. — Это без проблем, это сейчас будет. — Венти огляделся по сторонам, примеряясь.       Бард появился в городе недавно, и никто не знал, откуда он пришел. Сам же он утверждал, что был в Монде всегда и, будучи даже в стельку пьяным, может сыграть любую из известных Тейвату баллад. И, если насчет первого утверждения, у Кайя были большие сомнения, то вторую бард быстро оправдал. И даже когда Кайя, будучи в особо вредном настроении, попросил его сыграть старую канрийскую балладу о звездах и солнце, которую слышал несколько раз во дворце, Венти только удивленно взглянул на него, потом мягко улыбнулся и начал играть. Сказать, что Кайя потерял дар речи — ничего не сказать. Он не слышал ее уже более десяти лет, а Тейват более пятисот. Откуда бард ее знал?       Когда Кайя задал этот вопрос Венти, тот только засмеялся, назвал его мальчиком-звездой и сказал, что ветер знает все, будь то прошлое, настоящее или будущее. В какой-то момент Кайя сдался пытаться выпытать ответ из Венти, но за бардом на всякий случай приглядывал, кто его знает, с какими намерениями он появился в городе свободы.       Потоки ветра подхватили Кайю, понесли в сторону собора и аккуратно опустили прям на раскрытые ладони статуи Барбадоса. Венти мягко приземлился рядом. — Серьезно, ты здесь пить собрался? Не боишься, что монахини нас за такое святотатство четвертуют?       Тот только развел руками. — Ты же просил дух захватывающий пейзаж, а вида на город лучше, чем отсюда, ты не найдёшь.       Кайя в ответ только хмыкнул, устроился поудобнее и открыл бутылку. Принюхался. Виски ожидаемо пах арахисовой пастой. Кайя отхлебнул прямо из горла и поморщился. — Ты когда-нибудь такое извращение пил, друг? — Он протянул алкоголь Венти.       Тот повертел стекло в руках, пожевал губу, пока читал этикетку, нахмурился и осторожно сделал глоток. — Кто это придумал, вообще? — Венти скривился, но сделал еще один глоток.       Кайя собрался забрать бутылку и найти производителя на бутылке, но так и не дотянулся до нее.       Связь потянуло приближающимся раздражением. Вот же, Бездна. Особняк Рагнвиндров находился недалеко от площади, Кайя совсем забыл об этом. И не подумал о том, что именно этой дорогой Дилюк будет возвращаться домой. А они с Венти сейчас сидели, пожалуй, на самом просматриваемом месте во всем Монде. Бежать было уже поздно, поэтому Кайя мог только сжаться, чтобы казаться меньше и молиться, что Дилюк его не заметит.       Как бы не так. Когда боги, вообще, прислушивались к его молитвам. Крошечная фигура в темном плаще уверенно приближалась к площади. И, не доходя до нее, оставшись в тени, остановилась. Оглянулась вокруг, подняла голову и уставилась четко в сторону раскрытых ладоней статуи.       Кайя не мог разглядеть выражение лица Дилюка с такого расстояния, но был уверен, что тот хмурился. По нити пронесся разряд горечи и обиды, когда он понял, что Кайя сидит не один. Потом темный силуэт спешно развернулся и пропал в тенях, ведущих к особняку.       Стиснув зубы и сжав кулаки, он закрыл глаза и попытался успокоиться. В груди снова узлом закручивалось чувство вины. Они даже словом еще не успели обменяться, а Кайя уже успел причинить Дилюку боль. Эгоистично, трусливо он уже месяц бежал от этой встречи. И теперь, когда было очевидно, что Дилюк больше не ненавидит его и, наверняка, хочет поговорить с ним, Кайе хотелось бежать еще больше. Им нельзя приближаться друг к другу. Все, что Кайя может предложить Дилюку — только больше боли и разбитое сердце. И он на это не готов. Он принес достаточно страданий тем, кого любит. Хватит. — Поговорил бы ты с ним и не мучал себя и его, — тихо раздалось со стороны.       Кайя резко повернулся. Он уже успел забыть, что был не один. Вникнув в слова барда, он поднял одну бровь и улыбнулся. — Уже пьян? Я не понимаю, о чем ты говоришь, дружище.       Венти в совершенстве отзеркалил ухмылку Кайи. — Я же говорил — ветер знает все, так что, можешь не прикидываться передо мной, капитан. — Даже если и знает, какая тебе разница, какие между нами отношения, бард? — чуть грубовато, но не теряя приветливого оскала, ответил Кайя.       Венти только рассмеялся в ответ. — Чем в лучшем расположении духа находится господин винодел, тем больше мне перепадает за выступления. Это же очевидно, капитан.       Кайя покачал головой. — Чего-то такого от тебя и стоило ожидать. У тебя же все мысли только об алкоголе.       Бард пожал плечами и сунул бутылку под нос собеседнику. — На, давай-ка надеремся сегодня, а завтра, как оклемаешься от похмелья, иди и поговори с ним. Я уверен, что он готов тебя выслушать. — Он-то, может, и готов. А я? — Кайя сделал большой глоток сладковато-жгучей дряни. — А ты будешь дураком, если от него откажешься. Был бы у меня шанс, я бы не отказался.       Кайя поперхнулся терпкой гадостью и закашлялся. Венти участливо похлопал его по спине, будто бы не он сейчас выдал что-то чудовищно скандальное. — Ты бы… что? — Он уставился на собеседника со смесью ужаса и угрозы. — Вот видишь. Посмотри на себя. Делиться ты им не хочешь, и принимать его тоже не хочешь. Как-то это несправедливо, тебе так не кажется? — Венти беззаботно откинулся и улегся на каменные ладони. — Звезды сегодня красивые. — Какая же ты мелкая пакость, бард. — Кайя сделал еще один глоток. — Всегда пожалуйста, капитан. — Музыкальные пальцы вытащили бутылку из рук Кайи. — За добрых друзей и хорошие советы.       Венти торжественно поднял бутыль, а потом опрокинул в себя, не поднимаясь.       Кайя потер пальцами переносицу, думая, что не стоило ему делиться выпивкой с бардом. ***       Совета барда Кайя, конечно же, не послушался. Будут его еще местные алкоголики жизни учить. Он — взрослый человек. Если он хочет бегать и прятаться от проблем, кто его остановит. А раз никто, то именно этим он и планировал заниматься в обозримом будущем.       И начнет он с того, что сходит к Джин и отчитается ей, что за Полуночным Героем он больше охотиться не будет. И ей не советует.       Путь до штаба занял в это утро гораздо меньше времени, потому что волшебным образом копна алых волос сегодня на радарах не появилась, и прятаться от нее не пришлось. Поэтому на их утреннее чаепитие Кайя прибыл рано, и в библиотеке еще никого не было. Значит, придется побеспокоить действующего магистра у нее в кабинете. Может, так даже лучше — поговорить с ней наедине.       Кайя спустился со второго этажа и направился к офису Джин. И, не дойдя несколько метров, остановился, словно вкопанный. Нить дернуло уколом раздражения. Серьезно? Даже здесь? Что, Бездна возьми, Дилюк делал в кабинете действующего магистра так рано утром? Его же сроду до полудня не поднять было! Теперь от него нигде не скрыться, что за жизнь!       Кайя поджал губы в недовольстве и, развернувшись, направился назад в собственный кабинет. Даже с начальником теперь спокойно не поговорить. Дилюку и сюда надо было влезть.       С размаху упав в кресло, он прислушался к связи. Очевидное раздражение медленно сменялось мирным удовлетворением. Эмоция, сладкая и тягучая, текла, как патока, через нить, и почему-то это злило. Дилюк, пришедший в Ордо с воинственным настроем, теперь очевидно наслаждался общением с их общей подругой. Которая когда-то была в него влюблена, кстати. И за которой он однажды пытался ухаживать.       Жгучая ревность заклокотала в горле. Бард был прав. Он не готов был поговорить с Дилюком, но и принять то, что тот может предпочесть кого-то другого тоже не мог. Бард сказал, что это несправедливо. И он был прав. Кайя опять вел себя мелочно и эгоистично. Он не мог ожидать, что Дилюк останется верным ему, когда Кайя даже просто поговорить с ним не хотел. Конечно, он, если захочет, быстро найдет себе кого-нибудь. Половина Мондштадта будет лежать у его ног и молить о внимании, когда они увидят, каким он стал за годы отсутствия. Тонкий, грациозный, элегантный, но при этом достаточно сильный, чтобы уложить стража руин, не моргнув. Наверняка, все еще вежливый с незнакомцами, улыбается им всем своей солнечной улыбкой.       Кайя рыкнул и закрыл лицо руками. Он больше не имеет права думать о Дилюке в таком ключе. Не имеет права ревновать.       Нить начала растягиваться, значит, Дилюк уходил. Надо заставить себя встать, вернуть себе приличное лицо и идти общаться с Джин. И не сорваться на ней за то, что рядом с ней Дилюк чувствует себя комфортно. *** — Действующий магистр? — жизнерадостно начал он, заглянув в кабинет Джин. — Не поделитесь со мной, что тут забыл наш драгоценный мастер-винодел?       Джин, задумчиво стоявшая у окна, повернулась к нему и удивленно подняла бровь. — Откуда ты… — О, я видел, как он только что выходил из штаба Ордо. К кому он еще мог прийти, как не к тебе, — легко соврал Кайя, присаживаясь на стул и кладя одну ногу на другую. — А, — Джин махнула рукой, — ничего серьезного, он приходил сверить налоговые отчеты по винокурне за последние четыре года.       Как любопытно. И, конечно же, приспичило ему прийти именно сегодня, именно рано утром. Сверять налоговые отчеты, которыми, кстати, Кайя по просьбе Эльзера лично занимался последние четыре года. И Дилюк не мог этого не знать. Они же написаны рукой Кайи, в конце концов. — И как все прошло? — беззаботно осведомился он.       Джин повернулась к нему и наклонила голову набок. — Кайя, не прикидывайся. Ты же хочешь знать, рвался ли он к тебе в кабинет, как ненормальный, с этими отчетами? Да, рвался. Но поскольку отчеты писал ты, там придраться было не к чему, поэтому надобности идти к тебе не возникло, и именно это я ему осторожно объяснила. Не благодари, — она мягко ему улыбнулась. — Кайя, он хочет с тобой помириться. Может, пора перестать от него бегать?       Вся злая ревность резко схлынула, из груди вырвался вздох облегчения. Дилюк пытался уговорить Джин пустить его к Кайе в кабинет, а она в своей манере заговорила ему зубы и выпроводила. Ему, между прочим, одолжение сделала. А он к ней ревновал. У него такие замечательные друзья, а он постоянно ведет себя с ними, как последнее дерьмо.       Ему стало стыдно за мерзкие мысли несколько минут назад.       А потом до него дошло, что именно только что сказала Джин. Это уже второй человек за последние пару дней, который говорит, что Дилюк хочет наладить с ним отношения. Что же. Этого. Не. Случится. — Может, и пора, дорогая, — безмятежно отозвался он и решил, что пора перевести тему. — Кстати, я к тебе, вообще, не по этому вопросу заглянул. Я насчет Полуночного Героя.       Взгляд Джин заострился, и она вернулась за свой стол, собранная и серьезная. — Докладывай. — В общем, Джин, то, что я сейчас скажу должно остаться, между нами. И я говорю это тебе только потому, что верю, что ты сделаешь правильный выбор. Мы не хотим ловить Полуночного Героя.       Джин нахмурилась, поджала губы и собралась что-то возразить, но Кайя остановил ее жестом. — Послушай, мы правда не хотим его ловить. А я еще и ни за что в жизни не смогу защелкнуть на нем наручники и притащить в Ордо, как преступника. Во-первых, потому что вышеназванный Ордо он избегает, как, простите за каламбур, огня. За какими-то редкими исключениями, как показала сегодняшняя практика, но избегает все же. А во-вторых, я не смогу причинить ему вред ни в каком виде.       Джин помолчала несколько секунд, переваривая его слова, потом удивленно ахнула. — О, Архонты, а ведь, и правда, время его возвращения и появления героя совпадают. Как же я сразу не заметила. И что же нам делать, Кайя? Ты прав, мы не можем его арестовать, он был одним из нас. — Ну, я подозреваю, если ты его попросишь быть менее агрессивным и оставаться в тени, велик шанс, что тебя он послушает. Мы не можем просить его совсем перестать защищать Монд. Ты же знаешь, как он ему предан. А, вообще, это может оказаться не так уж и плохо иметь под рукой кого-то, кто сможет разобраться с некоторыми делами «неофициально». — Кайя развел руками.       Джин кивнула. — Я подумаю над этим, спасибо, что разобрался с этим делом. — Тогда встретимся за чашкой чая, — он глянул на часы, — уже сейчас.       С этими словами он поднялся, махнул Джин рукой и вышел из кабинета. ***       Лагерь похитителей сокровищ был разгромлен к тому моменту, как Кайя до него добрался. Неудивительно, что его информатор не пришел на их встречу сегодня. Теперь придется все начинать сначала. Ну, что за жизнь, и что за чудо-помощники у него. Он уже четыре года пытался безуспешно договориться с Розарией, чтобы та не трогала лагеря, которые были под его «защитой». С переменным успехом. За последние несколько лет с десяток информаторов она точно порешила. Теперь к ней добавилась еще одна головная боль.       Раздражение волной прокатилось в груди. Кайя стиснул зубы. Он знал, что Дилюк, который все это время отсиживался в тенях, тоже это чувствует, но сейчас Кайе были безразличны переживания нареченного. Кайя, Бездна побери, несколько месяцев потратил, чтобы подобраться к этим ребятам и вызнать, кто стоит за их спинами и поставляет им эту дрянную траву, из-за которой уже четыре подростка оказались в лазарете на попечении целителей. Один из них, кстати, был юным рыцарем. И теперь ему придется ждать, пока поставщики не найдут себе новую банду, желающую подзаработать на чужом несчастье, и кто его знает, сколько еще детей пострадает в процессе. — Господин Полуночный Герой, можете перестать скрываться в тени и показать свое симпатичное личико, — устало сказал он, надеясь, что Дилюк, хотя бы, поговорил с ними, прежде чем всех их перерезать.       Ему все еще не хотелось общаться с нареченным ни на какие темы, но, если его трусость в этот раз будет стоить жизни невинным людям, он себя никогда не простит. Поэтому сегодня он готов был наступить ей на глотку и попытаться вести цивилизованный диалог.       Дилюк бесшумно вышел из-за ствола старого дерева, за которым он все это время следил за происходящим. — Не называй меня этим глупым прозвищем, кто, вообще, его придумал. — Он нахмурился и даже, как будто, надул губы.       В любой другой ситуации это показалось бы Кайе невероятно милым, но сейчас он был не в настроении для сцен, которые любил устраивать Дилюк. — Что ты узнал, прежде чем отправить всю эту шайку-лейку к праотцам? — Кайя наблюдал за выражением лица Дилюка и приходил к неутешительным выводам. — Барбатос, скажи мне, что ты узнал хоть что-нибудь, прежде чем махать оружием. — Кайя, я сюда пришел не чтобы с ними разговаривать. Эти ребята отправили нескольких наших детей в лазарет, — нареченный нахмурился еще больше. — Я знаю, Дилюк, я знаю! Поэтому я здесь! Мне нужны были имена их поставщиков, и, Бездна подери, я был так близок к ответу. Который, кстати, сказать был у этой горы мертвецов. Которые нам больше ничего уже не расскажут! Неужели, за все свои странствия ты так и не понял, что бесполезно тянуть ящерицу за хвост. Она просто отрастит новый. Бездна, может, у них остались какие-нибудь документы. — Кайя огляделся, не зная точно, с чего начать поиски.       Дилюк растерянно смотрел на лихорадочные попытки нареченного найти хоть что-нибудь, что направит его в нужную сторону. — Кайя, я… — он замешкался и замолчал, словно не мог подобрать слова для того, что он хотел выразить.       О, нет. Сейчас Дилюк начнет говорить, и все станет еще хуже, чем было.       Кайя бросил стопку бесполезных бумаг, найденный рядом с одним из тел, в костер. Осторожно приблизился к Дилюку и положил руки ему на плечи. С такого близкого расстояния ощущалось даже сердцебиение нареченного, которое стучало, как сумасшедшее. Наверняка, примерно в том же темпе, как и его собственное. Все слова, которые он так долго готовил, застряли в глотке, и все что он мог делать — смотреть на Дилюка. Каким же он был, Бездна его подери, красивым. Молочная кожа с россыпью крошечных веснушек как будто светилась изнутри в лунном свете; чуть приоткрытые розовые полные губы манили прижаться к ним и терзать их, пока они не припухнут и не покраснеют; широко распахнутые огромные алые глаза, со зрачком, размером почти во всю радужку смотрели на него удивленно, но с тихой надеждой; растрепавшиеся огненные пряди, которые, как Кайя все еще помнил, были на ощупь, как кашемировая нить. — Кай… — шепотом начал Дилюк, и наваждение спало.       Кайя шарахнулся от него на несколько шагов назад, собрал остатки силы воли в кулак и начал: — Родной, послушай. Я знаю, что ты хочешь поговорить. Но нам с тобой не о чем разговаривать. Мы все решили четыре года назад, и с тех пор ничего не поменялось. Ты ушел, Дилюк. Ты не знаешь, чего мне стоило начать все с начала, без тебя. И теперь, когда я, наконец, нашел свое место здесь, ты не можешь просто так вернуться и думать, что все может быть по-прежнему. Что ты можешь ворваться в мою жизнь, опять перевернуть все с ног на голову, а потом, когда тебе надоест, снова оставить меня, разбитого на мелкие осколки, позади.       Кайя замолчал и закрыл глаза. Ему с большим трудом дались эти слова, и он не хотел видеть реакцию нареченного. Он врал. Снова. Всегда. Пытался винить во всем Дилюка, когда единственным, на ком здесь была вся вина был он сам. Но нельзя было позволить себе подойти к нему слишком близко. Однажды судьба догонит проклятого грешника Канрии, и вряд ли этот момент ему удастся пережить. И тогда, если он оттолкнет Дилюка сейчас, заставит ненавидеть, как четыре года назад, ему не будет больно, когда Кайи не станет. — Кай, — Дилюк выглядел обиженным, и смотрел на Кайю непонимающе, — но я же чувствую, что ты все еще… — Что я все еще что? — перебил его Кайя, — все еще люблю тебя? Ты прав. Всегда любил и всегда буду. Не то чтобы это был мой выбор, правда. Мы с тобой связаны, Дилюк. Я за тебя готов сдохнуть, потому что мне это диктует инстинкт изнутри. А кто-нибудь хоть раз спросил меня — хочу ли я тебя любить. Хочу ли я быть с тобой связанным. Нет, это просто очередная насмешка Селестии, такая же, как и эта стекляшка у меня на поясе. Я не заслужил выбора. Так же, как и моя страна, которую они уничтожили, потому что мы их утомили своим прогрессом. Я не знаю, за что они втянули тебя во всю эту ерунду, но уж извини, что и тебя зацепило по касательной. Если бы я мог избавить нас от этой связи, я бы сделал это, не задумываясь. Но, к сожалению, я без понятия, как это сделать. Поэтому живи теперь с этим, Дилюк. Мне жаль, что так вышло.       Кайя отвернулся. Он не мог больше смотреть нареченному в глаза. Он чувствовал, как Дилюк задыхается от обиды позади него. И все, чего Кайе сейчас хотелось — прижать его к себе и извиняться-извиняться-извиняться за всю ту чушь, что он сейчас наговорил. Даже на коленях перед ним ползать, если надо, целовать ему руки и вымаливать прощение. Но. Этого. Не. Случится. — Я услышал тебя, Кайя. Извини, что потревожил, больше такого не повторится, — дрожащим голосом ответил Дилюк, и по шороху ткани за спиной можно было сделать вывод, что тот развернулся и снова скрылся в тени.       Только после того, как удаляющиеся шаги затихли и нить растянулась, он понял, что все это время не дышал. Голова кружилась, в глазах плавали темные пятна. Он дал легким команду «вольно» и бесшумно осел на землю, наверняка, заляпав форму кровью похитителей.       Он знал, что все сделал правильно. И еще он заранее знал, как будет больно, когда все это скажет. Но ни одно знание не может подготовить человека к тому, что у него вырвут половину души. Снова. И если в прошлый раз он ничего не мог поделать с тем, как обернулись для него события той ночи, то сегодня он все сделал намеренно.       И опять, как в ту ночь, когда Дилюк ушел, Кайя учился дышать заново. Он до боли цеплялся пальцами за предплечья в попытке сжаться в комок поменьше, и, зная, что ему, грешнику, бесполезно молиться — все равно Селестия не пожелает его слушать. И тем не менее, он надрывно просил у нее, чтобы Дилюку сейчас не было так же плохо, как и ему. Его Лучик не заслужил всего этого дерьма, через которое ему приходится проходить из-за своего проклятого нареченного. Он по рисунку морщин на лице Дилюка мог сказать, что тот слишком много хмурился. И все, потому что четыре года назад Кайя не мог появиться на несколько минут раньше и спасти отца.       Разрушительные мысли не оставляли в покое, и он, как одержимый, потеряв счет времени, метался в агонии по земле. Пришел он в себя только когда первые лучи поднимающегося солнца заставили осознать — начало светать. И ему нужно скорее обследовать лагерь и исчезнуть отсюда, пока его не застали за этим делом товарищи безвременно покинувших сей бренный мир похитителей.       Усилием воли он заставил свое тело подняться и начать поиски. К счастью, нужные бумаги нашлись быстро, и теперь у него была зацепка, где находилось место встречи с поставщиками.       Держа в дрожащих руках документы, он направился назад в Монд, надеясь успеть прошмыгнуть в городе прежде, чем тот проснется, и его в таком виде встретит половина его граждан.