Колыбельная для взрослого сына

      «Подстанция будущего», о которой так вдохновенно вещала Аверина, потребовала усовершенствования не только машин и оборудования, но и живых человеческих кадров. Ольга крайне редко до объединения с семидесятой подстанцией заходила в диспетчерскую, а вот теперь каждый час на пятнадцать минут мчалась туда, чтобы проконтролировать распределение вызовов, поступающих чуть ли ни с половины Москвы. Самых сложных и опасных вызовов. Сотрудникам существенно прибавили оклады, но радовались этому недолго. Даже Паша с его многолетней закалкой и здоровой долей врачебного цинизма начал по ночам вставать и ходить на кухню попить водички. Молодые же врачи и фельдшеры пребывали в перманентном шоке и время от времени смотрели на Ольгу, задавая безмолвный вопрос: «Мать-заведущая, мы же когда-нибудь привыкнем к этому дурдому?» И Ольга чуть заметно отрицательно покачивала головой: «Не надейтесь. Работаем! Не расслабляемся». Ей сложно было понять, кому она в глубине души сострадает больше. «Пятьдесят восьмые» были родными, «семидесятые» смотрели на Ольгу как выброшенные из гнезда желторотые птенцы.       И вот снова экстремальный вызов. Внезапно. Пожар на складах бытовой химии в районе Зорино. Площадь десять гектаров. Взрывы баллонов с какими-то аэрозолями. Врачей скорой туда не должны пускать. Но это в теории, а в жизни как на войне, все может случиться. Ольга в диспетчерской застывшим взглядом смотрела на три зеленых бегущих точки на дисплее, оказавшихся в непосредственной близости от Зоринских складов. Бригады Хлынина, Кулыгина и Рыкова.       — Требуется одна скорая с реанимацией. Кого направить? — если бы Арьефьевой не было рядом, то Света, не задумываясь, направила бы Кулыгина. Он ближе всех. В резерве был бы Хлынин, он чуть дальше. Рыков уехал бы на следующий вызов к мужчине с коронарной недостаточностью.       Ольга хрустнула пальцами, звонко, неприятно, так, что Света поморщилась.       — Бригаду Рыкова! — Арефьева помолчала, проникаясь ужасом произнесенного. — Павла Дмитриевича.       Нельзя Кулыгина. Рванет в самое пекло, а у него тяжелобольная Райка и годовалый сын. Паша не простит, если узнает. Нельзя Хлынина, у него вчера был вызов на взрыв бытового газа — десять трупов, психика не железная, а Хлынин парень нервный, и для Ольги он пока темная лошадка.       — В резерв бригаду Хлынина, — вдохнула-выдохнула, никакой паники.       — Бригада Рыкова на вызов! — Света передала краткие инструкции всплывшему в эфире Паше.       — Принято! — Пашин голос из динамика такой вдруг внезапно родной и любимый — до мурашек в слуховом проходе, что Ольга не выдержала.       — Пал Дмитрич, потрудитесь не нарушать инструкции! Бригада должна вернуться в срок и в полном составе. А то до весны будете объяснительные писать!       — Слушаюсь, Ольга Кирилловна! — у него там улыбка до ушей и с ямочками. Радостно ему, что Олин голос услышал, леший его переобуй! Ольга передернула плечами:       — Света, сообщайте мне обо всех нештатных ситуациях. Я буду у себя.       И пошла к себе в кабинет. Как в тумане. Она не верила в дурные предчувствия, но липкий страх был настолько навязчивым, что Ольга вдруг испугалась, что если задержится в диспетчерской еще на минуту, то отдаст вызов в Зорино Хлынину, и пусть Хлынин потом думает, что им затыкают все горячие точки, чтобы муж заведующей ездил к лучезарным бабушкам с пирожками и артериальной гипертензией.       Ноги ватные, в глазах туман, мышцы в икрах подергивает спазмами. Вы думаете, Ольга Кирилловна, это все ваши неприятности на сегодня? Не угадали. Попробуйте еще раз.       — Ольга Кирилловна, к вам из министерства! — на пороге кабинета сбивает новостью Васильева. — Я не хотела пускать, но у нас же нет приемной. Мне показалось, что неудобно держать человека в коридоре.       — Ладно иди, Лиза, я сама разберусь, — сквозь зубы. Когда ж оно все кончится? Как же хочется домой, и чтобы Паша рядом, и чтобы все позади. Ну же!       В кабинете ждала Аверина. После объединения ее так и оставили куратором новой подстанции. Она хорошо справлялась, но лучше бы ее, право же слово, не было. Особенно сегодня, когда Ольге не хочется никого видеть. И ни перед кем отчитываться.       — Ольга Кирилловна, опаздываете с отчетом! Ждала сегодня утром, — вместо приветствия начала Аверина с досадой.       — Все почти готово, с утра пришлось скорректировать данные по расходу препаратов группы В, поступила новая информация со склада, сейчас внесу и отправлю.       — Уж будьте любезны, Ольга Кирилловна. Вы пока еще на хорошем счету в Министерстве, и мне бы не хотелось, чтобы это изменилось.       Ольга скрипнула зубами и натянуто улыбнулась, устраиваясь за столом:       — К вечеру будет. Что-то еще?       — Да, разберем прошлый отчет, у меня возникло несколько вопросов…       У нее вопросы… Устроить ад на земле на отдельно взятой подстанции Скорой помощи и спокойно задавать вопросы. Аверина вообще-то нравилась Ольге, интуитивно, подсознательно, как угодно. Они часто говорили в унисон и одними фразами. Они были, леший их причеши, чем-то похожи. Но когда Ольга взирала на инфернальное нечто, в которое превратилась ее ранее размеренная жизнь дома и на работе, она начинала думать, что Паша был прав, и лучше с этой женщиной никаких дел не иметь. «Ой, Оля, не знаешь ты ее»…       Но работа есть работа, Ольга других учила оставлять эмоции за дверью и себе запрещала брать их с собой. Больше часа она терпеливо отвечала на детальные вопросы. Пропускать мелочи и игнорировать узкие места с Авериной не получалось, та смотрела в корень проблемы. И сразу прикидывала, какие еще ресурсы потребуются подстанции от министерства.       Увлекшись разбором отчета, Ольга с удивлением почувствовала, что ей стало значительно легче, она отвлеклась от мыслей о Паше и воскресла надежда, что все трудности временные, что все уляжется, размеренная жизнь восстановится, и Аверина ходит к ним с завидным постоянством, чтобы помочь, а не довести Ольгу до нервного срыва.       До нервного срыва Ольгу довела Лиза Васильева, когда ворвалась по своему обыкновению без стука, и выпалила почти без пауз между словами:       — Ольга Кирилловна! Бригада Рыкова вернулась на подстанцию с пожара в Зорино не в полном составе. Араш был вынужден увезти пострадавшего в больницу, не дождавшись Павла Дмитриевича. Павел Дмитриевич потерялся…- и Лиза осеклась, наконец, сообразив, что в кабинете помимо заведующей есть еще один человек: — Простите, я думала, что вы уже закончили…       — Васильева! — взревела Ольга, поднимаясь из-за стола, забыв о том, что рядом Аверина, не чувствуя саму себя. Как будто стихия в голове и гортани. — Васильева! Тебя стучаться не учили?! Вышла и постучалась! А то вылетишь отсюда! Ласточкой!       И тишина в кабинете такая абсолютная, что слышно было, как в коридоре кто-то чихнул.       — Ольга Кирилловна, — жидкая ледяная сталь в голосе Авериной заморозила Ольгин гнев, — все никак не можете избавиться от хамской манеры общения с сотрудниками? Завтра же поставлю вопрос в министерстве о соответствии Вами занимаемой должности, — и любезно улыбнулась Васильевой: — Елизавета Дмитриевна, я правильно запомнила Ваше имя? Расскажите, пожалуйста, что случилось?       Лиза испуганно посмотрела на Ольгу и отступила назад. Лиза ведь не предаст?       — Простите, пожалуйста, я чуть позже зайду, — и ретировалась за дверь.       Не предала. Дверь закрыла за собой плотно. Оглушенная Ольга села обратно, не понимая, что ей говорить и делать дальше. Напольный ковролин, шелестя ластами, уплыл из-под ног.       — Это тот пожар в Зорино, о котором в новостях говорили? — голос Авериной дрогнул. — Оля, как ты могла Пашу туда отпустить?       — А как бы я его не отпустила? — Ольга охрипла. — Это был просто вызов.       — Но ты же контролируешь такие серьезные вызовы, Оля!       — Я контролирую. А кто контролирует превращение нас в эту… подстанцию будущего?! Кто добивался всеми силами, чтобы наших сотрудников кидали на самые сложные и опасные участки? Кто обещал Паше современную аппаратуру и высокую зарплату? Кто стоит за всем этим, Марина Леонидовна? Паша говорил, что карма нас настигла в Вашем лице. Я еще не верила.       Аверина что-то хотела ответить, она шевельнула губами. Это было последнее, что Ольга увидела до накрывшей ее волны дурноты. Такое уже было, когда Арефьева Райку в туалете плачущую нашла, и еще пару раз после. Тошнота, удушье, желудочные спазмы, предобморочное состояние и липкий пот. Ольга даже извиниться не успела, метнулась туалет без предупреждения, там уткнулась лбом в холодное зеркало и замерла. Салфетку взять. Что еще? На пол сесть, голову вниз. А если зайдет кто? Ольга уже ничего не видела, когда протянула руку к двери туалета и щелкнула замком. Никто не зайдет. И села на пол. Последствия аварии? Надо к неврологу, срочно. Через пару минут прошиб озноб, и Ольге стало легче. Встала, смочила виски холодной водой, пошатываясь, вернулась к себе в кабинет.       Аверина была уже на ногах:        — Оля, собирайся, я отвезу тебя домой.       — У меня рабочий день не закончился.       — Закончился! — Аверина тоже умела говорить безапелляционным тоном. — Собирайся. Жду тебя в машине.       — Я должна остаться и дождаться Пашу.       — Дождемся дома. Я предупредила твою заместительницу, чтобы нас держали в курсе, оставила свой телефон. Уговаривать не буду. Если не поедешь домой, вызову тебе скорую и отправлю в больницу.       Ольга покорно начала собирать сумку.