кибернетическим оркам снятся овцы из фольги

Он просыпается от боли, ощущая дикий голод и злость, желая вкусить горячей крови и запах чужого страха. Он просыпается существом из ветра и магических нитей, что тянутся к его хозяину, который молит древних богов о мести. Его хозяин сквозь тонкую завесу мироздания взывает к его силе, голоду и отчаянию, дабы он уничтожил врагов его. И он соглашается. Он готов убивать и приносить обглоданные кости к ногам своего хозяина. Он скалит клыки, открывая глаза, и капает своей священной кровью на контракт, составленный из желаний и душ, когда что-то идет не так. Он не знает, бывало ли такое хоть когда-то и с кем-то, но он ступает на землю почти бестелесным духом, смотря в стеклянные глаза хозяина, что успел подписать контракт, но не успел отдать приказ. Он не понимает, что делать. Его бестелесный дух наклоняется над еще теплым телом, касается мягкой кожи и внезапно растворяется в воздухе, переставая существовать. Контракт же зеленоватым туманом растекается по полу. Он просыпается от дикой боли в голове и со стоном приподнимается на локтях, не находя в себе силы открыть глаза. У него болит горло, правый бок и просто адски звенит в мозгах, каждый звук отдается диким ором где-то в черепной коробке. Он смотрит на свои ноги в рваных джинсах, руки, испещренные сеткой киберимплантов и комнату, в которой пахнет дешевым сыром от пиццы. Он знает, кто он, и знает, что он - не то тело, в котором он. Он знает, что есть мир вокруг, но не знает, какой он. А еще он не знает, почему он не может вернуться назад. - Какого? - выдыхает от хрипло, сглатывая ком в горле. У него приятный голос. А еще приятная кожа. Он трогает свои пальцы и чувствует что-то на лице. Что-то странное. Но естественное. Он касается своих губ и понимает - это улыбка. Он улыбается, и это потому, что ему приятно. Он идет в ванную, включает зеркало и смотрит на себя. У него дырка в районе виска, что медленно затягивается прямо на глазах, и что-то ему подсказывает, что это ненормально. Он знает, что он так может. Но знает, что это нельзя рассказывать на каждом углу. А еще он знает, что он уже теряет себя в том теле, в котором оказался. Он ощущает все те воспоминания тела, как вспышки, видения, чувствует страх при виде пистолета и облегчение при виде своей сестры. Он понимает боль от смерти всей семьи и жажду мести при виде человека в татуировках. Он видит себя - того самого себя - со стороны в виде мерцающего призрачного волка, собственные клыки и зеленоватый контракт. Он задыхается от ощущения пули в виске и отчаяния, что он что-то не успел. Он моргает. Он почти плачет. - Ким Мингю, - говорит он своему отражению и усмехается. Его глаза в отражении становятся звериными, волчьими, а зубы заостряются. Мир становится отчетливее, а запахи более яркими. - Кажется, надо валить отсюда. Он собирает в сумку вещи - пару футболок, нижнее белье, выгребает деньги из-под матраса и ломает компьютер. А еще, на всякий случай, швыряет какие-то инфокарты в стиралку. Мингю хватает с вешалки свое пальто и выбегает из квартиры, по дороге натягивая на еще не зажившую рану кепку. Куда ему деваться он не знает. Но дома точно оставаться нельзя. Он не очень хорошо помнит, кто хочет его убить и почему, и зачем вообще он призывал себя, но он точно знает, что надо куда-то уйти. Куда-то, где ему… - Ты куда спешишь? - спрашивает его кто-то и останавливает за руку. Он пытается вырваться из захвата, но сталкивается глазами с очень теплым и добрым взглядом, что невольно выдыхает: - Куда-нибудь. Я только появился. Парень удивленно моргает, а потом понятливо улыбается: - Ясно. Только появился. Ну давай тогда я тебе расскажу, что здесь и как. И кстати, меня зовут Сынчоль. Мингю кивает ему и позволяет увести себя в какой-то странный бар, похожий скорее на храм для молитв, чем на обитель алкоголя. Он неловко потирает себя по щеке, но потом успокаивается, ощущая какую-то невероятную силу спокойствия, идущую от Сынчоля. - Я будто дома, - удивленно говорит он и с интересом смотрит на невероятно красивого эльфа, что поворачивается к ним. Он сначала хмурится, вопросительно смотря на Сынчоля, а потом улыбается Мингю: - Ну значит это твой дом. И протягивает ему стакан с водой.