кибернетическим оркам снятся овцы из фольги

В мире всегда есть пара правил, которые являются непреложными, как обеты. А у Корпораций их явно куда больше. Чанбин не гордится своей работой, впрочем презирать ее тоже не видит смысла, но иногда… Иногда он от нее устает. Минхо с этим проще - он идет по жизни легко, не циклится на чем-то, не бесится из-за тупых приказов, а если и да - то по его улыбке никогда не поймешь зол он или ему похер. У самого Чанбина - руки по локоть в крови, как своей, так и чужой, и меньше ее не становится. Как бы ни хотелось. - Чувак, выход есть всегда, ты же знаешь, - вполне серьезно говорит ему Минхо, максимально драматично приставляя собственный дико острый кинжал к своему же горлу. - И он очень эффективный. А еще он очень жалкий, и Чанбин бесится. Он не хочет быть как многие в его профессии - сдавшимся наемником, что просто не выдержал давления Корпорации. Просто еще одним безымянным убийцей, которого через полдня забудут и сотрут не то, что из бумажек - из записей в Сети. Может Минхо о нем будет помнить чуть дольше, да и то вряд ли. - И кем я тогда буду, а? - Ну, а кто ты сейчас, хах? - смеется Минхо и убирает кинжал обратно в ножны. Он берет в руки палочки и начинает есть непонятную бурду у него в тарелке, отворачиваясь к окну, где неоновыми огнями горит ночной Токио. - Не делай из этого трагедию. Не ты первый, не ты последний. - Тебе что, настолько похер?! - взрывается Чанбин и подскакивает со стула. Он не хочет снова ссориться, выяснять отношения с Минхо вообще бессмысленно и тупо, только потом будешь ходить выжатым, как лимон, но это безразличие бесит. У Чанбина дилеммы свободного человека, что когда-то жил в маленьком городе среди других металюдей и существ, где понятие “смерть” было, но было редким. У него память о голодных школьных годах и вскормившей его Корпорации, что не раз говорила ему, что он просто инструмент, пусть и наилучший. У него страх человека, что сталкивается с бессмысленным геноцидом каждый день и не понимает зачем. Минхо поворачивается к нему - с абсолютно спокойным выражением лица, легкой улыбкой и холодным взглядом. С таким он убивает тех, кого приказано убить, и запоминает тех, кого хочет уничтожить. - Завтра тяжелый день, Чанбин. Пора спать, - говорит он и встает из-за стола. Бурду свою он не доедает. * Они с Минхо разные - абсолютно и точно. Чанбин резкий и быстро закипающий, рвется в бой и выполняет приказы неидеально. Он постоянно ищет себе вопросы без ответов, пытается что-то понять и лезет туда, куда не советуют. Он убивает эффективно, а потом молится за души умерших. Минхо же неотвратимой стихией, словно сама Корпорация, сносит всех на своем пути - четко, спокойно, почти даже милосердно. Если можно назвать милосердием реки крови и сломанные конечности. Он знает, что делает и, наверно, даже знает зачем. Чанбин бы его боялся, если бы они не были напарниками. А напарников нельзя бояться, даже если они дьяволы во плоти. Когда-то Минхо рассказал ему, что он вырос при Корпорации - его родители тоже были наемниками в Токио, и они умерли когда ему было семь. Он был на самом деле идеален - и красив, и обаятелен. Мог завести разговор с любым, убедить в том, что он безобидный лощеный красавчик, а потом перерезать горло во славу Корпорации. А еще у Минхо не было имплантов. Ну точнее, их было два? Три? Разве вообще в современном мире титановые кости и регулятор подачи крови считаются чем-то неестественным? - Пора, - говорит вслух Чанбин и даже удивляется своему голосу - напряженному и хриплому. Ему не страшно, нет. Он просто не хотел идти на это задание, но кто ему давал выбор? Еще и у черного входа сидит черная кошка, как показатель хуевости положения. - Это просто работа, - вдруг говорит Минхо, хватая его за руку и останавливая. У него взгляд чуть теплее вчерашнего, но руки все такие же ледяные. - Только этот факт не меняет того, что мы сделаем. - И почему тебя прорвало сейчас-то? - цыкает Минхо и отпускает его. Чанбин молча качает головой, приводя свои боевые импланты в руках в активное состояние. Лезвия двух имплантированных прямо в кости кинжалов окрашиваются в розовый от света неоновой вывески бара. Он не объяснит Минхо. Он мог бы попытаться, но не сможет. Как передать то чувство, что он ощутил, когда умирающая в агонии девушка нежно касается его щеки и смотрит так, будто за все прощает? Как словами пересказать все то ощущение неправильности, которое вдруг навалилось бетонной плитой и давит не просто к земле, а ниже, туда, где по старым верованиям должен быть ад? Они заходят в здание. Дверь черного хода ведет в подсобку, где валяются какие-то полузаполненые коробки, шумит генератор и свисают с потолка провода. Этажом выше слышны голоса, и Чанбин, активируя программу распознавания речи, понимает, что говорят наверху на английском. И что-то про поставки. - Я в зал, - тихо говорит Минхо и бесшумно двигается в сторону деревянной двери, что ведет направо. Чанбин кивает и идет к лестнице. Ступеньки почти неслышно для человеческого уха прогибаются под весом утяжеленных костей и обмундирования, но для самого Чанбина они звучат почти набатом. Люди на него реагируют с опозданием, впрочем, хорошо, что вообще реагируют. Не так паскудно их убивать. Женщина падает первой - от прицельно кинутого в хромированный глаз кинжала, а вот с ее собеседником оказывается сложнее. Он двигается резко, непредсказуемо, чем-то напоминая людей с киберулучшениями, но Чанбин даже не видит - ощущает, - что тут дело в другом. Он просто один из Существ. - Зря ты пришел сюда, мальчик, - рычит мужчина и пригибается, словно в попытке прыгнуть. Его зрачок темнеет, удлиняется и становится похож на кошачий, а зубы остреют на глазах. - У меня не было выбора, - говорит Чанбин и бросается вперед. Он не раз бывал в стычках с разными нэкомата, куронъи и даже с кем-то вроде кирина. А вот мужчина похоже в первый раз дрался с наемником от Корпорации. Он умирает быстро. Чанбин правда делает все, чтобы его смерть была безболезненной и тихой, чтобы самому потом не оправдываться перед собой. Он кладет мужчину рядом с женщиной и медленно идет вниз, слыша, как Минхо в последний раз с хрустом ломает кому-то шею. * Он решается спустя полгода. Спустя тысячи разговоров с самим собой, миллионов вариантов “а что если” и кучи сделок с совестью и долгом. Он собирает рюкзак - один, небольшой, с самыми важными вещами и единственным подарком от Минхо, искренне надеясь, что тот не вставил туда следящий жучок. Он ничего не говорит ему - не только потому, что опасается, что тот его сдаст (напарник - напарником, но все же он с детства в Корпорации), но и потому, что боится, что точно не сможет уйти. Маячок Корпорации, что он удалил сам и через адские муки, выковыривая его из позвоночника (после этой операции он поистине зауважал риггеров, что умудряются работать с дронами с ювелирной точностью), он оставляет под подушкой, как и свой чип-идентификатор. Он выходит из квартиры, бесшумно идя по полу, чтобы не разбудить Минхо, идет в сторону лестничной площадки и на всякий случай делает пару окольных путей по этажам, чтобы было сложнее понять по камерам, где и как он шел. На улице уже ловит такси с роботом-водителем и едет в аэропорт. Чтобы улететь в неизвестность. Он смотрит в окно и вздыхает. Корпорация поймет, что что-то не так, минут через пятнадцать, когда он уже будет в форе, а значит все может пройти хорошо. - Прости, - шепчет Чанбин своему отражению, надеясь, что Минхо во-первых, выживет, а во-вторых, не будет слишком сильно его ненавидеть. Ему достанется, это точно - и за то, что он не уследил, и за то, что позволил. И если вдруг его потом найдет именно он - Чанбин даже будет не против умереть от его руки. - С Вас… - дружелюбно начинает говорить робот, подъезжая к терминалу, и не успев закончить фразу, падает на дверцу, мерцая микросхемами. Чанбин аккуратно убирает на место нож и выходит из машины. Если идти через терминал восемь, то его пропустят с оружием и наличкой. Главное только правильно подобрать слова для контроля. Грузный орк смотрит слишком уж настороженно и недружелюбно, что у Чанбина начинает чесаться подкожный шоковый имплант, а в голове проносятся все пути отступления, что он планировал накануне. Только вот они его спасут минут на тридцать, не более. - А Вы с какой целью..? - спрашивает его орк, косясь на экран, где виднелся список всех имплантов, что обнаружил сканер. Чанбин фыркает, даже не зная, как помягче сказать “не твое собачье дело”. - Хобби. - Ах, хобби, - язвительно тянет орк и мерзко улыбается. - А знаете, у меня тоже есть хобби, и заключается в том, чтобы не пускать таких, как… - А мое хобби устраивать взрывы, и вы точно будете в эпицентре, - слышится за спиной знакомый голос, и Чанбин замирает на месте, не зная, что ему делать. Он не готов сражаться с Минхо здесь и сейчас, когда он даже не попытался. Когда он даже не узнал. - Так что пропускаем нас или мы войдем сами. Орк злобно цыкает, кивает кому-то сбоку, и Чанбина и Минхо почти выталкивают в белоснежный зал аэропорта через незаметную дверь справа. - Счастливого полета, - плюет им в спину орк, снова скрываясь в помещении терминала. - Какой милый парень, - фыркает Минхо и насмешливо смотрит на Чанбина. - И что это ты творишь? - За пивом решил выйти. - В Корею? - В Сеул, - пожимает плечами Чанбин, почему-то начиная беситься. Он не понимает, чего Минхо ждет, почему он вообще пошел за ним, да и вообще, что дальше делать. - А, ну это все меняет, - понимающе кивает головой Минхо и крутит головой. - И куда нам дальше? - Наверх, рейс в… - на автомате отвечает ему Чанбин и замирает. Снова. У Минхо на лице улыбка - обычная, невозмутимая, он с интересом смотрит вокруг и совсем не тянется к кинжалам, что очевидно спрятаны где-то под одеждой. А еще от него веет таким спокойствием, какое Чанбин не ощущал от него никогда. - Ты со мной, что ли? - Встречный вопрос. Ты без меня что ли собирался? Не охуел ли? - Я просто… - растерянно тянет Чанбин и неловко потирает шею. Как-то все непонятно выходит, сложно, и теперь он не знает, что ему… - Мне не похер, Чанбин. Никогда не было. Я не понимаю тебя, ты не понимаешь меня - это все так. Но неужели ты думал, что я, у кого напарники дохли как мухи, отпущу того единственного, кто был со мной бок о бок больше трех лет? Даже если он и откровенный идиот. - Эй, я не идиот! - Да-да, - кивает ему Минхо и берет с пола свою сумку. Он поправляет волосы и поворачивается к Чанбину всем телом, смотря на него внимательно и серьезно. - Я предан Корпорации, да, но это не значит, что я не могу оставить ее ради того, кому я хочу быть предан сильнее. Ты так сильно варился в своих страданиях, что даже не замечал, что вообще-то я всегда прикрывал твою спину. С чего бы вдруг мне сейчас делать что-то по-другому? - Она нас не отпустит, - говорит Чанбин, вдруг ощущая, что он устал. Вот прямо здесь и сейчас, в шаге от самолета и попыток в новую жизнь. Корпорация незыблемой горой снова замаячила где-то за спиной, теперь уже пугая своей неотвратимостью. - Ну, хорошо, что ты это понимаешь, - смеется Минхо и кивает в сторону выходов к самолетам. - Мне-то все равно, мы можем вернуться и сделать вид, что просто проверяли зацепку по какому-нибудь из дел и все. А можем полететь. Только прекрати уже ныть и становись обратно моим напарником. Бесишь. Чанбин фыркает и злобно смотрит на него исподлобья. А потом берет свою сумку с пола и делает шаг вперед. - Если ты заберешь место у окна, я тебя грохну. - Но я никогда не летал, имей совесть! Чанбин качает головой и делает вид, что не слышит. Он тоже никогда не летал. Но, как говорится, все когда-то бывает впервые.