кибернетическим оркам снятся овцы из фольги

Докём почти роняет скальпель, когда ассистент мягко касается его плеча и говорит: - Господин Сокмин, Вам лучше бы отдохнуть. Ему лучше бы проспать суток четверо, поесть нормально и в душ, но только вот помимо работы есть проблема посерьезнее. Например, Джошуа. Например, сраные волчьи инстинкты, что умудрились привязаться к тому, к кому не стоит привязываться даже обычным людям. Не то, что оборотням. - Надо доделать операцию. - Но потом Вы пойдете домой. Вы же скоро просто упадете здесь замертво. - Не нужно недооценивать оборотней, - смеется Докём, и этот смех выходит скорее жалким, чем веселым. Ассистент - кажется, его зовут Чен - качает головой и подает щипцы. - Я Вас ценю как раз. Идите домой уже, мы закончим. Докём непонимающе качает головой, когда его почти силком вытаскивают из операционной. Он даже не сразу понимает, что стоит в раздевалке, тупо смотрит на свой шкафчик и почти не дышит. Ему и правда надо поспать. Сколько он уже тут прячется? Сутки? Трое? Он даже Хоши игнорирует, а его игнорировать опасно - он вообще-то может сам прийти и высказать свое “фи”, и срать ему на полицию, охрану и персонал. - Что же я, блять, делаю? - спрашивает он у шкафчика и получает в ответ глухую тишину. Волк внутри остервенело рычит и злится. А сам Докём даже близко не понимает, как же быть дальше. * Вообще, все было хорошо и просто ровно до того момента, как Джошуа говорит: - Я знаю, как помочь, - и физически касается бестелесного голоса, который называет себя Сынчолем. Докём сначала даже не понимает, что происходит и почему у голоса внезапно оказывается что-то типа тела, но Джонхан рядом судорожно вздыхает и почти виснет на чужой руке: - Так ты правда техномант? У Докёма звенит в ушах от этого вопроса, и до него доходит - не сразу - но доходит. Даже не то, что он находится в одной комнате с тем, кто может убить просто моргнув, а то, что он последний месяц наивно пытается подкатить к тому, кто этого просто нахер не хочет. Техноманты живут другим. Да и живут недолго. - Это проблема? - спрашивает Джошуа, и в меланхоличном голосе слышится страх. Очень скрытный, да и наверно незаметный никому, кроме тонкого волчьего слуха. Даже импланты такое не уловят. Джонхан сильнее сжимает пальцы на запястье Джошуа, а Сынчоль незримой пустотой пытается всех успокоить. Докём искренне восхищается его силой - быть пустотой, но делать столько всего. Даже сдерживать нрав Хоши. - Это вопрос. - Да, я техномант, - Джошуа пожимает плечами, но руку не выдирает. Он словно уже смирился с чем-то, и это что-то отдает ощущением пережитых предательств и разочарований. И пахнет гнилыми листьями. - Но я могу помочь. - И как же? - Нужна просто оболочка - остальное дело пары часов. Джонхан дергается и отпускает его руку. Джошуа неловко трет покрасневшее запястье и почему-то смотрит на Докёма. Словно просит что-то понять. Словно, блять, извиняется за то, что динамил столько времени. - Какая оболоч… - И почему ты сразу не сказал? - спрашивает Докём, игнорируя Джонхана. Он еще успеет задать свои вопросы, а вот у него сейчас эмоции грозят выйти из-под контроля. Значит, Джошуа все понимал. Понимал, и ничего не делал. Как мило. - А как такое..? - Словами. Желательно честно. У Джошуа взгляд холодный, усталый и какой-то слишком спокойный, и Докём не выдерживает. Он уходит, даже не слушая оправданий, которых, впрочем, даже не последовало. Наверно, в нем разочаровались и Сынчоль, и Джонхан, но - боги - ему не шестнадцать, чтобы переживать об их мнении. А еще ему всего пятьдесят два, и он умудрился полюбить того, кто не доживет до тридцати. * Он просыпается от звонка интеркома. Бесящий звук сверлит подкорку слишком сильно, и Докём не выдерживает и почти рявкает в трубку: - У меня выходной! - У меня тоже, но тут у Вону почти оторвана рука, и поверь, я бы тебе не звонил, - спокойно и немного ехидно говорит Джонхан, а потом чуть более обеспокоенно уточняет. - Рука не оторвана, но они с Джуном идиоты. И звонить в Основу - последнее дело. Или ты совсем никакой? - Какой я, какой, - выдыхает Докём, смотря на часы в углу комнаты. Голубой свет электронной подсветки показывает четыре утра, и ему правда интересно, что эти придурки делали, и как их угораздило. - Скоро буду. Джонхан бурчит что-то вроде “спасибо”, и оставляет его наедине с тишиной. Тишина обволакивает очередными ненужными воспоминаниями и приступом самобичевания. - Ну круто, что уж. Хоть встретимся. На самом деле встретиться и правда хочется. Он ведь тоже идиот - бегать от влюбленности глупо, особенно ему, потому что так просто это все не уйдет. Если только ему уезжать на Тибет и медитировать года два в обнимку с марихуаной. Брат ему и так раз десять говорил, что он иногда слишком драматичный, и часто - слишком идиот. И даже пиздюлей по телефону выписал. Что вообще-то не сильно помогли. Влезая в куртку и вытаскивая пистолет из ящика комода - клыки клыками, а вот от сброда на улицах Сеула лучше отстреливаться, - Докём вдруг замечает спрятанный шарф, что он стащил еще в первый день знакомства. Черт, он ведь и правда влюбился с первой секунды, и как же ему было плевать кто он, зачем он и когда он. Даже было плевать на то, что на его подкаты не реагировали. Шарф в руках кажется теплым, словно он только что был на плечах у Джошуа. - Это самое тупое, что я делал в своей жизни. Наверно, все же стоило поехать на Тибет. А не делать то, из-за чего потом будет слишком больно. * У Вону и правда не оторвана рука, но у Джуна такой вид, будто они как минимум убегали от толпы корпоратов, вооруженных клюшками для гольфа. - Просто свернули не туда, - пожимает плечами он, и внезапно со стороны барной стойки слышится ржач Хоши. Докём удивленно моргает, а потом усмехается: - Ну вот, а я думал, ты из якудза. - Опять, - закатывает глаза Вону и молча терпит швейную иглу у себя на предплечье. А может и не терпит, потому что лицо у него изменятся ровно никак. Рваная рана выглядит, конечно, плохо, но не настолько, чтобы звать его. Он убьет Джонхана. - Кстати, мы видели Сынчоля. Он внезапно красивый, - громко говорит Хоши, а потом подскакивает к Докёму, чуть ли не заставляя его зверя дернуться внутри. - А еще тут Джошуа. - Чувак. - Давай-давай, нечего тут хуйней страдать. Это я вечный. А вы - нет. - Какой ты до хуя умный иногда, - Докём бы даже закатил глаза, но хирургическая практика ему не позволяет отвлечься от пациента. Вообще, он чувствует взгляд Джошуа спиной - все такой же спокойный и меланхоличный. Словно ему и правда все равно. - Он просто не знает, - вдруг говорит Вону, рассматривая свои ногти. От него почти веет усталостью и раздражением. И вряд ли это все по поводу ненужных ран. - Чего не знает? - Да тебя не знает, блин, - фыркает Джун и откидывается на стуле. - Это мы с тобой знакомы давно, а он-то тут полгода. Ты ж как Хоши - выглядите идиотами, а потом вас наконец-то понимаешь. - Хоши все еще выглядит идиотом. - Вону! - Джун качает головой, а потом смеется. - И почему вы такие дураки? - Вот влюбишься, и сам наделаешь херни, - бурчит сквозь зубы Докём, и вздыхает. Вону деловито двигает зашитой рукой и кивает ему в знак благодарности. А потом тащит волоком Джуна и Хоши в сторону барной стойки, взглядом посылая Докёма если не к праотцам, то к столику в углу точно. И в принципе - вспоминается шарф в ящике и теплота в руках - он не сопротивляется. - Поговорим? Джошуа молча кивает и покорно идет за ним на улицу. Хотя, понятие “покорно” к нему мало подходит. Скорее соизволивает пройти на задний двор. Докём восхищенно замирает почти в дверях, потому что, ну, он всегда чувствует восторг, глядя на цветущую сакуру, которая словно светится изнутри, хотя и находится внутри гигантского здания мегабашни. - Тут красиво, - тихо говорит Джошуа и мягко касается плеча Докёма, прося его пройти вперед. - Да, Джонхану вкуса не отнимать. - Так о чем ты… - Знаешь, я же не придурок. Ну то есть придурок, но не всегда, - объясняться сложно, впрочем, блин, когда ему было иначе. Докём неловко пожимает плечами и поворачивается к Джошуа лицом. Говорить становится еще сложнее, но черт подери. Черт подери. - И я подкатывал не из скуки. И, ну… Техномант. Это сложно. - Мне Джонхан сказал уже, - говорит Джошуа, а потом делает самое человеческое, что может - тяжело вздыхает и прикусывает губу. - И знаешь, я бы, даже зная это раньше, вел бы себя также. - Тебе настолько плевать? - Мне… нет. Но ты сам же сказал - я техномант, и это сложно. Давай тогда не будем усложнять. Я и так собирался скоро уехать. - Куда это? - Докём давится воздухом и подскакивает к нему ближе. Джошуа почти незаметно вздрагивает - скорее от неожиданности, чем от испуга, а потом удивленно смотрит на пальцы Докёма на своих запястьях. - Ты - теплый. - Ну я же человек. - Давай усложним. Мне не хочется ехать в Тибет медитировать. - Слушай… - Я ведь даже твой шарф стащил. Джошуа застывает с открытым ртом, а потом вдруг щурит глаза и почти злясь говорит: - Ну и что ты от меня хочешь? Я все равно умру через лет пять. И как ты мне предлагаешь вести себя, зная, что ты будешь тут без меня страдать? Я же не идиот, я знаю, как ведут себя оборотни. И что будет потом. И вообще, не один ты тут мученик, я вообще-то тоже… Докём бы правда дослушал. Честно, до самого конца, потому что этот Джошуа - живой и злящийся - это невероятное ощущение спокойствия, хотя казалось бы. Только вот целовать его оказывается куда приятнее, особенно когда он перестает что-то пытаться сказать и целует в ответ. И он бы сказал, что все выходит как-то сумбурно и глупо, но у Джошуа такой живой взгляд, что внутри зверь урчит от счастья. - Пусть у меня лучше останутся воспоминания. О тебе, о нас. Чем их вообще не будет, - шепчет Докём ему в губы, а потом смеется. - Да и вообще, меня могут просто прикончить на очередном вызове. - С того света достану и вселю в холодильник, - бурчит Джошуа и устало утыкается ему в плечо. - Ты еще пожалеешь. - Я дурак. Дураки не жалеют. Джошуа тяжело стонет, выдыхая что-то вроде “ну и как меня угораздило”. И обнимает как самое важное в своей жизни.