кибернетическим оркам снятся овцы из фольги

- Это, блять, что? - спрашивает Хонджун, и его голос только чудом не срывается на крик. Он дважды моргает, трижды проводит диагностику глазных имплантов, но ничего не меняется - коза все также стоит между Минги и Саном и что-то жует. И судя по металлическому хрусту - далеко не капусту. - Это секретный объект из лаборатории, что разрабатывался московскими и сеульскими учеными в кооперации с военной организацией Саретех, - задумчиво говорит Ёсан, снимая с плеча невидимую нитку. Он упорно делает вид, что ему не смешно до истерики, но его выдает абсолютно все - от дрожащего голоса до напряженных плеч. И не будь он Существом, то Хонджун бы подумал, что у него глазные импланты сейчас перегреются от перенапряжения. - И это коза. Ее зовут Олег Анатольевич. Уён заботливо протягивает жующему животному еще один лист какого-то металла. Где-то на периферии зрения Хонджун замечает, как ненавязчиво исчезают члены его команды, бросая на произвол судьбы оставшихся участников события, уходя по-английски и молча. И если от Чонхо он этого ожидал, то вот Сонхва с Юнхо поступают явно не по-джентельменски. Но, впрочем, им тоже потом прилетит, так что вечер обещает быть томным. - Я вижу, что это не ящик с экспериментальным оружием, заказ на который у нас и был. Могу ли я узнать, где он? Минги глубокомысленно открывает рот, тянет долгое “э” и замолкает. Хонджун делает глубокий вдох и чуть не забывает выдохнуть, ощущая какую-то странную истерику, что последнее время слишком уж часто его преследовала: - Ребят, это было простое задание. Как вы могли так облажаться? - Ну знаешь, - обиженно фыркает Сан и садится на корточки рядом с козой. Он приваливается к ее боку, словно это его любимый пес, - пусть Мино в следующий раз говорит, что в лаборатории куча вооруженных до зубов наемников, парочка из которых к тому же и маги, - он делает грустные глаза и всем своим видом показывает, что это не они тут виноваты. - Тем более, с нами не было Уёна и тебя. - А это слишком весомые переменные, - добавляет Минги, совершенно не скрывая своего пиздежа. Нет, с магом и еще одним бойцов было бы проще, но блять - там же не армия была. Кинули бы Ёсана в воду, наемников к нему поближе и спокойно бы все сделали. Еще и козу зачем-то притащили. Хонджун делает глубокий вдох и говорит кому-то свыше: - Я их не убью. Клянусь. Я добрый и не кровожадный. Потолок его ни разу не поддерживает. * Джонхан, говорящий по интеркому, просто кладезь вежливости и доброты - он говорит тихо, спокойно и с абсолютно нежной язвительностью: - То есть они притащили тебе козу? А я то думал, что это Хан проблемный. - Я тебя не про это спросил. И Хан у тебя один, а у меня их семеро. - А мне что надо сделать? - спрашивает Джонхан, и в его голосе явственно слышится смех. Хонджун тяжело вздыхает, приваливается лбом к рулю своей машины и закрывает глаза - темнота окрашивается всполохами немного глючевшей электроники, что явно намекает на необходимость заменить импланты. - Убить Мино? Устранить козу? Провести воспитательную беседу? - Все вместе? - У тебя нет столько денег на мои услуги, - фыркает Джонхан, но все же вполне участливо говорит. - Я могу пробить эксперимент и выяснить, насколько опасно… ваше новое приобретение, раз уж оно не хочет уходить от вас. Ну и еще одного декера посоветовать, если надо, - он наигранно вздыхает и добавляет. - И прошу, ради всех прародителей, хватит связываться с Мино. Не нравятся мои заказы - иди к Мунбёль. Она хотя бы знает, что такое риски. - Мне нравятся твои заказы, но нам нужны новые связи, - говорит Хонджун, массируя виски. Джонхан ему нравится, но в Новом Сеуле слишком уж высокая конкуренция. На одних заказах по поиску и убийствах долго не протянешь, особенно, когда ты переехал из задрипанного мотеля на окраине в хотя бы черту города. - Буду должен. - Иди к Мунбёль, говорю же, - говорит Джонхан, и Хонджун угадывает в его голосе какую-то отеческую усталость - почему-то вдруг резко вспомнился старший брат, который, так-то, с ним уже даже и не общается. - Трупам связи не нужны. Интерком отключается с привычным звуком потрескивания, и мир погружается в блаженную тишину. Кажется, пора менять не только глазные импланты, но и в целом делать апгрейд всей электроники в теле. Вот тебе и вопросы, почему он пошел к Мино - он хотя бы всегда готов дать работу. * То, что все идет по пизде в самый важный момент - это уже просто проклятие какое-то, и Хонджун, сворачивая на обочину и молясь, чтобы под колесами машин не было трупов, пытается вспомнить, не прогневал ли он какого-нибудь духа. Зрительный имплант делает последнюю вспышку, и мир погружается в темноту, что в целом говно, но и в частности - не очень хорошее предзнаменование. Спасибо, что хоть остальные хромированные части тела не разваливаются. Каким чудом он умудряется вызвать последний контакт по интеркому - это тот еще вопрос, но видимо бог удачи над ним сжалился: - Эм, привет. Мы только что говорили. Ты случаем сейчас не в городе? - Случаем в городе, а какая причина вопроса? - удивленно спрашивает Сынмин, явно не понимая в чем подвох. Хонджун почти истерично смеется - нет, ну надо было ему так облажаться. Он только обо всем договорился с новым декером, убеждал его примерно час, что ему вообще не всрались его возраст, пол и убеждения в религии, и вот единственный, кого он сейчас может попросить о помощи - человек, про которого не знает ничего, кроме имени. Охуенный день. Вот и почему он не позвонил после разговора с Сынмином кому-нибудь из своих? Есть вера только в то, что Джонхан не подослал бы ему какого-то психа. - Ты мой последний контакт, а я… - Хонджун глубоко вздыхает и снова всматривается в темноту - ни проблеска света, ни внезапно вставших на место контактов. Вот тебе и проблемы современного мира - идеальный взгляд, что исчезает за пару секунд потому что кому-то некогда было заехать к рипперу. - У меня глазные импланты сломались. И я в душе не ебу, где я. И, кажется, где-то недалеко были мародеры. Сынмин молчит. Вообще, у темноты есть хорошее свойство - она заставляет прислушиваться к окружению. Мир за пределами машины шумит жизнью - криками, музыкой, звуками гигантских бетонных коробок, что по случайности зовутся домами, и ярким визгом электроники, что расплываются в воображении в одну смазанную картинку эпохи модернизма. Фееричные ощущения, конечно. И очень жуткие, если подумать. - Ты к Сети подключен? - спрашивает Сынмин, врываясь в темноту Хонджуна усталым и немного напряженным голосом. Видимо он все-таки списывался с Джонханом, чтобы узнать, действительно ли его новый знакомый долбоеб. И, очевидно, ответ его крайне заинтриговал. - Да. И я, и машина. - Буду через полчаса. Просто сиди и не отсвечивай. - Да, дорогой, как скажешь, - фыркает Хонджун, даже не слушая ответ - темнота обволакивает слишком плотно, и, наверно, впервые за долгое время становится страшно - что, если она навсегда. Конечно, разум говорил, что имплант легко заменить, но эти долгие минуты в неизвестности - кошмар откуда-то из детства. - Какой же пиздец, - выдыхает Хонджун, ловя подступающую к горлу панику. Мир обещает тебе неуязвимость и кучу сил, только засунь в себя тонну железа, а в итоге все заканчивается как и сто лет назад - в одиночестве на обочине в ожидании спасения, когда оно может и опоздает. А он ведь даже не узнает, кто наставит на него ствол, и как быстро разлетится стекло его машины от электромагнитной пули. Хонджун считает про себя до ста и почти успокаивается - звуки вокруг становятся привычнее, а темнота - приятнее. Даже немного роднее. Чем-то с привкусом синтетической пшеницы и страшными историями перед сном, где главный злодей - не корпорация, а соломенное чучело в голом поле. Почему-то заныло плечо, словно там, под живой кожей, все еще находится обычная кость, а не ее титановый аналог. Кто-то стучит в окно, и Хонджун фыркает - видимо, смерть, не сегодня. Спасение все-таки успело отбить его от забвения. - Спокойно, это я, - говорит Сынмин и - судя по звуку - вполне уверенно открывает дверь машины. - Давай, правее двигайся. Вряд ли ты сейчас руль от вибратора отличишь, милый, - добавляет он настолько язвительным голосом, что тут даже Джонхан бы ахнул от зависти. Все-таки слышал. А он вообще-то надеялся, что все обойдется. - А ты водить то умеешь, котик? - А вот и узнаем, - смеется Сынмин, и Хонджун сквозь темноту и непривычно-яркие звуки слышит знакомые звуки включаемых систем зажигания. Ну, что же, по крайней мере его точно куда-то довезут, и лишь бы не на свалку, чтобы неповадно было за словами не следить. - И как оно? Без зрения. Хонджун удивленно замирает - нет, вопрос ему не кажется странным, скорее интонация - чистый интерес и никакого сочувствия. Не самое вежливое, что есть, но хотя бы честное. - Темно. И шумно, - Хонджун облизывает губы и задумчиво добавляет. - Как в детстве. - В твоем детстве было темно? Или шумно? - В нем не было имплантов, - зато были страхи, прятки под кроватью и звезды на небе. Грустное у него было детство, если честно - в нищите, желании сбежать, и с прочими бедствиями маленьких городов на окраине государства, что само долгие годы не знает, как ему жить. Впрочем, Сеул в этом плане такой же - только пришел к этой же проблеме с другой стороны. - А у меня первый имплант появился года в три. Я даже не помню операции, - говорит Сынмин, резко затормаживая - Хонджун даже не успевает возмутиться о том, что тормозные колодки вообще-то ему еще нужны, в очередной раз за этот день замирая в замешательстве. Чужие пальцы на собственном лице кажутся чем-то странным - горячим и почти болезненным. Декеры не любят импланты, - вдруг вспоминает Хонджун, не понимая, уходить ему от прикосновения или нет, - может только нейрочипы, но кто сейчас без нейрочипов вообще существует? Никакого железа в теле - по крайней мере точно не боевого. Это Сонхва по всем параметрам исключение - но Сонхва и не умный мальчик, что мечтал нагнуть Матрицу и стать лучшим в мире хакером, или какие там мечты у юных декеров, а наемник из Пусана. С очень и очень сложной жизнью по всем фронтам. - Мы приехали? - спрашивает Хонджун, не отводя от Сынмина взгляд. Он всматривается в темноту перед глазами, и почему-то абсолютно уверен, что перед ним не пустота, а чужое лицо. Интересно, какой Сынмин на самом деле? Не вот эта вот аватарка на заставке в телефонной книге, не придуманный образ за пару минут, что он придумал себе за короткий срок их знакомства. Какой он на самом деле - всматривается ли он в закаты, любит ли дождь по утрам? Важен ли ему реальный мир или как и большинство декеров у него есть только Матрица? - У тебя наверняка были красивые глаза, - говорит Сынмин, не убирая пальцы. Они спускаются ниже и замирают на шее - одно движение и один из них умрет. Хонджун смеется: - Обычные были. Карие. - Вот я и говорю, - пальцы исчезают, оставляя после себя фантомное ощущение горящей кожи, - красивые. * На третьей шутке от Ёсана Хонджун не выдерживает и говорит: - А может ты сначала со своей личной жизнью разберешься? - и только потом ощущает давящее чувство не вовремя сказанных слов. Ёсан, конечно, сам придурок, что не умеет вовремя заткнуться, но напоминать про странные взаимоотношения он точно не хотел. Просто шутки у него бьющие в цель. А Хонджун не особо умеет в терпение. - Я разберусь, а ты - бесишь, - пожимает плечами Ёсан, но в его голосе слышится злость. Вообще, у них с Чонхо ничего сложного - просто они оба не умеют нормально разговаривать. - Тем, что предпочитаю держать дистанцию? - Тем, что не предпочитаешь думать головой, - Ёсан скрипит зубами и все-таки срывается на рычание, совершенно наплевав на окружение. Бармен, что стоит в трех шагах от них злобно щурится, но пока молчит, видимо не желая вступать в конфликт с Существом, не зная в принципе с кем придется ругаться. Хонджун тяжело вздыхает, но примирительно поднимает руки - ругаться с Ёсаном ему совершенно не хочется, тем более, когда злится. Пусть на суше он вряд ли с ним справится, но проверять - скинет ли он его в воду, чтобы оторвать руки, или нет - ему не хочется. - С чего ты решил, что я не думаю? Вполне себе стараюсь. - Он на тебя только слюни не пускает, а ты морозишься, как придурок. Где тут “стараюсь”? - Это называется деловое сотрудничество, - говорит Хонджун и заказывает себе еще один шот. Бармен все также молча и услужливо ставит перед ним текилу и косится на Ёсана, видимо намекая, что еще один вопль, и их попрут отсюда. А казалось бы - всего ли двенадцать ночи, и всего лишь бар. Пусть и с налетом шика. - А еще меня напрягают слова Сонхва. - Про этого самого Уджина? - Ёсан замирает со стаканом в руке, так и не сделав глоток. - Ты думаешь, что он его подельник? - У нас воровать нечего - мы все-таки наемники, а не корпорация, - говорит Хонджун и залпом выпивает текилу. Она приятно обжигает горло и все-таки немного бьет в голову, заставляя хоть немного, но расслабиться. - Но тогда вопрос, зачем он вообще был на деле? Ёсан молчит. Впрочем, что тут скажешь? Информацию об Уджине Сонхва узнал случайно, пройдя по незнакомому следу в Матрице, думая, что у них червь, а найдя целый ворох кодов и слепок личности. Сложный такой слепок и опасный в своей скрытности. На интерком приходит сообщение от Сынмина, и Хонджун заказывает себе еще один шот. Пожалуй, сегодня можно и напиться. * Юнхо кладет ладонь ему на лоб и говорит: - Твои сны стали ужасными. Может хватит? - и вот на что он намекает - хрен поймешь. Хонджун вяло отмахивается от него и встает с кресла, потягиваясь всем телом и слушая неприятный хруст - минус частей тела, что не оснащены имплантами. - Ты чего здесь? Я думал ты специально сбежал в другую часть здания, чтобы спать спокойно. - Твои сны и там меня находят, - Юнхо тяжело вздыхает и очень вкрадчиво спрашивает. - Тебе надо об этом поговорить? - Ты с каких пор в психологи заделался? - смеется Хонджун, порывая в себе порыв погладить его по голове. Юнхо как-то с самого начала стал ему как младший брат, которого у него никогда не было. С остальными было сложнее - они хоть и стали почти что настоящей семьей, но путь к этой семье был долгим, иногда кажется, что даже слишком. Только вот Юнхо совсем не человек, чтобы решать человеческие проблемы. - Тут или психологом становишься, или в психушку уходишь. Только там вот со снами у людей точно все намного хуже. Хонджун фыркает и идет на тот ужас, что зовется у арендодателя кухней - почему-то современный мир отрицает существования хоть чего-то кроме микроволновок, а импровизированная плита, где можно хоть что-то готовить, есть только в квартире Уёна, куда, кажется, скоро переедут все, а не только Сан и Сонхва. - Слушай, я все хотел спросить, - говорит Хонджун, грустно смотря на заканчивающийся кофе. Да, конечно, купить растворимую бурду в автомате можно в забегаловке за углом, но все-таки нормального вкуса там не найти, - а ты видишь чужие сны? Или как ты вообще их, - он даже немного подвисает, но подобрать подходящее слово так и не может, - пожираешь их? Юнхо задумчиво закусывает губу и садится на одинокий стул, стоящий в пространстве между комнатой и гипотетической границей кухни. Хонджун тяжело вздыхает, но все-таки не сгоняет его - не старик еще, попить кофе может и стоя. - Я их не вижу как что-то осознанное. Просто ворох копошащихся линий, которые притягиваются ко мне, - Юнхо вдруг расплывается в улыбке и говорит. - Минги сказал, что я ему загоняю что-то про мармеладных червяков, но я так и не понял аналогии. Я думаю, что это скорее как у декеров - есть точки с данными, и когда они подходят к ним, то те становятся не точками, а файлами или как там у них. - А про вкус? - Это побочный эффект. Я же не ем их на самом деле, скорее меняю структуру и добавляю себе сверхсилы без этих ваших имплантов. Но у плохих снов вкус гнили, а у хороших - сахарной ваты. - Эти наши импланты тоже крутые, - наигранно-обиженно тянет Хонджун и протягивает Юнхо кружку. Они оба молча пьют горячий кофе, слушая звуки за пределами квартиры. Спрашивать, какие на вкус его сны не хочется - он и так знает, какое у него было прошлое. Ягодное - детство, и кислое - предательство. Он, конечно же, давно уже всех простил и отпустил, но ему до сих пор снятся те, кого он искренне хочет забыть. - Ты же знаешь, что теперь у тебя есть мы? - вдруг спрашивает Юнхо, и Хонджун все-таки не сдерживается - мягкие волосы под ладонью ощущаются странно, но очень правильно. - Этот вопрос задавай не мне. Ты тоже давно уже не один. Юнхо фыркает: - О, об этом факте мне кое-кто напоминает слишком часто. * Сынмин встречает его в баре Джонхана - и откуда-то у него находятся силы вдавить его в стену и вполне себе сурово сказать: - Ты надоел уже бегать от меня. В чем твоя проблема? - Да где же я от тебя бегал? У меня работы много, - ну может еще, конечно, пара закидонов, но Сонхва ничего про Уджина не нашел, а прекраснейшая Хвиин намекнула, что про этого парня в Матрице легенды ходят. Только минус легенд в том, что никто в душе не знает, откуда у нее ноги растут. - Мне казалось, что ты не умеешь врать, - улыбается Сынмин и резко убирает руки. Хонджун от неожиданности даже теряется, но ненадолго - он уже давно понял, что из них двоих именно Сынмин идет напролом и тормозить не торопится. Поцелуй выходит немного смазанным, но в целом - никто не жалуется. - Это Минги не умеет, а я - не люблю, - Хонджун кладет ладонь Сынмину на плечо и спрашивает. - Джонхан же не расстроится, если мы опоздаем? - А мы опоздаем? - Опоздаем, - уверенно говорит Хонджун и тянет его к ближайшему туалету. Нет, конечно, он далеко не фанат сортирной романтики, но если честно - какие бы опасения у него не были, секс с Сынмином был всегда хорош. Особенно, когда он на эмоциях и адреналине. Дверь в кабинку закрывается с глухим скрипом, и Хонджун слагает Джонхану благодарственную речь за то, что он не поскупился поставить и хорошую звукоизоляцию и глухие стены. Он тянет Сынмина ближе к себе и целует - жадно, влажно и вжимается в него всем телом. Он не очень понимает, что на него нашло, но хотелось всего и сразу. До самого конца - и плевать на время, место и обстоятельства. Сынмин делает шаг назад, вытирает пальцами слюну с подбородка и молчит. Он медленно моргает, тяжело дышит и что-то явно решает. Хонджун думает - только, сука, не вспоминай кого-то там. Здесь и сейчас только ты, я и больше никого. Не смей. У него трясутся пальцы и немного сбоят импланты - то ли от слишком быстрого потока информации, то ли от слишком большого выброса гормонов в кровь. А еще у него дилемма - это не любовь, но что-то близкое, и ему не хочется разочаровываться в своих чувствах. Видят боги - существующие и нет - он просит не очень много. Сынмин делает глубокий вдох и касается пальцами подбородка Хонджуна: - Лучше отменить встречу. Мы здесь надолго. - Нет уж, - Хонджун перехватывает чужую ладонь и опускает ее ниже - туда, где бьются в один ритм и сердце, и биомонитор. - Опоздаем, а потом продолжим. Пожалуй, я и правда от тебя бегал. Сынмин фыркает. И снова целует. * Если подумать, то понятие “охуевание по полной программе” - было для него чем-то абстрактным. Ну таким, с налетом преувеличения. Только вот это самое понятие и описывает всю ситуацию, когда Сынмин вдруг замирает, хрипит задушенное “Уджин” и падает в обморок. И ладно бы в любой другой момент, но не сразу же после секса? Спасибо, что хоть не в процессе, а то совсем уж была бы ситуация, достойная трех томов порнухи с элементами драмы. Хонджун выдыхает громкое “блять”, одновременно слыша синтезированный голос с явным треском помех: - Простите, не хотел бы мешать осознавать мироздание, но Сынмину нужна помощь. Четырех томов, - решает Хонджун и переводит взгляд на самый обычный компьютер, стоящий на столе. Монитор пару раз моргает, и на экране показывается изображение человеческого лица. И без присоединенного к нему тела это выглядит чересчур жутко даже для человека, видевшего Ёсана, отгрызающего от человеческой ноги плоть прямо через броню. Ну то есть, он не пищит от страха только потому, что все вокруг кажется каким-то сюрреалистичным сном после смерти. - Ебанный в рот, что происходит? - спрашивает Хонджун, но мироздание ему, к сожалению, не отвечает. Сынмин, лежащий без сознания в собственной кровати, - тоже. И только тот факт, что под пальцами все еще бьется пульс, убеждает его в том, что никто тут еще не умер. И - если честно - то ему от этого становится куда спокойнее. - Меня зовут Уджин, и в данный момент я исполняю роль защитной программы дома. Три минуты назад я установил наличие вируса в системе и предполагаю, что этот же вирус также повредил нейрочип Сынмина. Его надо перезапустить. - Ты - кто? - ошалело спрашивает Хонджун у, судя по всему, дома, и снова проверяет пульс - ритм начинает сбиваться, и даже человеку без имплантов от этого может быть хреново. - Неважно. Ему в Трауму надо. Вызы… - Нельзя, у него незарегистрированный нейрочип, - спокойным голосом перебивает его Уджин и не менее спокойно добавляет. - У Вас есть две минуты, чтобы извлечь чип из нейропорта и поставить чистый. Он на столе в чашке из-под чая. - Ты ебанутый? Я не риппер, и тут нет инструментов! - Если не успеть, то Сынмин умрет, - говорит Уджин и пропадает с экрана, оставляя Хонджуна наедине с реальностью, где какой-то вирус пытается прибить его любовника. Ради всех богов, он же просто потрахаться приехал, что началось то? - Так, ладно, что делать? - Я пришлю инструкцию, она совместима с Вашим нейрочипом. - И как ты это… - Вы подключались к компьютеру через нейропорт два месяца назад. Конечно же, я внес Вас в свою базу. На всякий случай, - говорит Уджин, и Хонджун уже ничему не удивляется. Только охуевает от происходящего и мысли о том, как ему прочитать инструкцию для рипперов и понять ее, когда он только школу то и закончил. - Я прислал установочный скрипт. Мне показалось, что так будет проще. Система защиты уже его нейрочипа возникает сообщением, что Хонджун пытается установить себе нелегальный файл, на что он только флегматично отключает ее и только спрашивает: - Блять, ну куда я лезу? Сидел бы себе в своем клоповнике в жопе мира, и никаких тебе нервяков. Ну куда, Хонджун, куда ты лезешь? Уджин на вопрос вежливо не отвечает, а Сынмин - молчит. На секунду кажется, что он даже начинает холодеть, но пульс под пальцами все еще бьется. Упрямо и настойчиво. По инструкции - вскрыть шею, достать чип, в течении тридцати секунда поставить новый, и вуаля - не забудьте приложить бинт на рану и поцелуйте пациента в лоб. А еще отсыпьте себе успокоительных, а то убивать как-то проще, чем спасать. Кожа в районе шеи надрезается слишком легко, даже несмотря на то, что найденный в тумбочке нож явно не подходит для операции такого формата - хорошо, что там же находится и зажигалка, и бинт. И пакетик Неги. Господи, хоть бы это Уджин был прав, и у Сынмина вирус, а не приступ от передоза. А то хуй его знает, что бывает с человеком, если эти таблетки не глотать, а пускать внутривенно. Зато, как оказалось, Хонджун все-таки удачлив как пиздец - надрез получается ровным и прямо рядом с нейропортом, откуда чип достается за считанные секунды. - Черт, а где..? - В чашке на столе, - говорит Уджин, снова возникая на экране. Теперь он уже все-таки то ли из эстетики, то ли из сострадания прикрепляет к своей голове еще и тело. Ну хоть на том спасибо, а то его висящая посреди черноты экрана голова явно не способствовала спокойствию. - Пойду в хирурги, бля. Буду загребать кучу бабла, мужиков и белый халат дадут, - Хонджун быстрым шагом подходит к столу и берет в руки чашку с чипами, только сейчас понимая, как они трясутся. Прыгающие по кружке куски металла с пластиком разрывают тишину квартиры гребанным похоронным маршем, и на секунду Хонджун злится на самого себя. Никто еще не умер. И не сдохнет. Не пока он тут. Нужный чип находится быстро - то ли из-за стресса Хонджун стал в разы внимательнее, то ли эта пресловутая удача все еще с ним - и это заставляет поверить в то, что вся эта эпопея закончится быстро и безболезненно. Ну, точнее как безболезненно - Сынмин потом точно будет ему все объяснять и кучу времени извиняться за это все действо. Лишь бы только чип помог, и Хонджун не остался тут сидеть в компании трупа и охранной системы, или кто там этот Уджин. Секунды тишины растягиваются на вечность, пока импланты Сынмина перегружаются, и кажется, что именно сейчас все и пойдет по одному месту. В конце концов всегда все говно случается именно тогда, когда уже почти достиг цели. - Давай, придурок, - выдыхает Хонджун, держа пальцы на сонной артерии - пульс ощущается даже через металл рук, и отдается куда-то в горло, сжимаясь в ком. - Ну же, просыпайся. - Подключите его к моей системе, я проведу диаг… - Не надо, Уджин, я в норме, - голос Сынмина звучит хрипло и немного ниже, чем обычно, срываясь в кашель в самом конце. Хонджун еле успевает подхватить его, чтобы он не свалился с кровати, пока все его тело сотрясается от странного приступа. Хотя - может и не странного. В конце концов Хонджун менял свои чипы только у рипперов, а не в полевых условиях в собственной квартире. Пусть даже это и не выглядело по итогам очень сложно. - Не трясись, у тебя рана на шее. - Если бы я мог, - смеется сквозь кашель Сынмин и косится на экран компьютера. - Вируса больше нет? Он был в системе только? - Да, только там. Однако попрошу больше не подключаться к Сети без шифратора, а то так можно и меня заразить, - говорит Уджин, и Хонджуну кажется, будто в его синтетическом голосе проскальзывает ехидство. Правильное такое, человеческое. Господи, да что тут происходит? - Нет, Уджин не человек, - фыркает Сынмин и приваливается лбом к плечу Хонджуна. Почему-то в этом жесте ощущается столько всего, что становится даже неловко. - Он многофункциональная программа-страж. А слепок личности я ему создал от скуки. И да, у тебя все написано на лице. И - немного страшно. Нет, не то, чтобы он бегал от отношений, как постоянно говорит Ёсан, но просто… Просто теперь ему оправдываться нечем - ни Уджином, ни кучей работы, ни еще чем-то. Тем более, когда эти две минуты ада оставили в голове только одну мысль “я его чуть не потерял”. - Я тебя убью нахуй. Вот прямо сейчас и убью, - говорит Хонджун и закрывает глаза. Сынмин улыбается ему в плечо. * Джонхан ставит перед ним стакан с чем-то подозрительно ярко-розовым и говорит: - Ну что, теперь все в ажуре? - он садится рядом и задумчиво смотрит куда-то за спину Хонджуну - там парочка явно бывших наемников корпорации громко выясняют отношения, даром что не начиная стрелять. Странно, конечно, что они вообще зашли в этот бар - Сынчоль постарался, чтобы он был только для избранных. - Если ты про заказы, то да. И да, снова Мино, только без нотаций. - Что, вы теперь у него в рабстве, раз уж удалось вашего козла ему сдать? - спрашивает Джонхан и обворожительно улыбается, да так, что Хонджун от неожиданности давится коктейлем. - Поражаюсь я все-таки ему, пусть и сирена, но как же мастерски он удерживает у себя кучу наемников. А я двадцать лет назад думал, что он сгинет в небытие, как многие другие. - Он просто платит вперед, - пожимает плечами Хонджун, но к чему ведет Джонхан - понимает прекрасно. Было в Мино что-то такое, что к нему возвращаешься. То ли его безбашенность, то ли харизма, то ли треклятый голос сирены. Хотя, может еще дело в том, что его заказы всегда заканчиваются чем-то внезапным. Одна только встреча с шаманом, чьим тотемом является гребанный гепард, чего стоила. Зато как звучно хрустели кости в пасти этого чудища. - Конечно, - фыркает Джонхан, совершенно не скрывая в голосе скепсис. Он, конечно, не особо хочет быть единственным в мире фиксером, но явно злится на то, что и Хондждун с ребятами и этот его неуловимый убийца из Китая постоянно ходят к Мино. И вопрос - переживает или все-таки считает это изменой - оставляет всегда без ответа. - Именно поэтому. Впрочем, последнее время ты мне не звонил жаловаться, так что искренне верю, что вы думаете теперь прежде, чем делаете, - он снимает со своего белоснежного пиджака невидимую нитку и спрашивает. - Кстати, не знаешь, где Сынмин? У меня есть для него дело, а по старому адресу почему-то никого нет. - Без понятия, - говорит Хонджун и встает из-за стола. Он одним глотком допивает коктейль и улыбается Джонхану, даже не пытаясь заплатить за напиток - в конце концов, владелец бара не обеднеет от этого. Ему вообще надо бы поэкономить, а то скоро менять импланты, да и Минги ныл, что оружие все устарело и пора менять чуть ли не весь арсенал. А он и мертвого заставить сделать то, что ему хочется. Джонхан тяжело вздыхает и говорит: - Как жаль. Скажи, чтобы зашел ко мне на неделе. Ему дело понравится. Хонджун машет на прощание рукой. И улыбается.