Кажется, наш герой немного сходит с ума

      Настал день битвы. Такемичи стоял в рядах Свастонов и ждал начало этой битвы.       — «Так, нужно найти и следить за Баджи, иначе конец.»       В центр вышел судья. Чифую вкратце объяснил, кто он такой, а также рассказал про ещё троих.       — «Хм, а он ведет себя прям как тогда. Жутко…»       — Все готовы? Виновники торжества, на сцену! Свастоны! — после сказанных им слов, Свастоны пришли в движение, они прошли на одну сторону в ожидании своих соперников.       — Вальхалла!       И тут уже вышли они, с гордо поднятой головой, в белых куртках с символом безголового ангела с крыльями на спине. Такемичи приступил к поиску Баджи, но тот как сквозь землю провалился. «А если так подумать, в прошлый раз его так же не было видно в их рядах, он внезапно появился и вырубил Кисаки», — при воспоминании о Кисаки его передернуло, — «Ненавижу его, чертов подонок».

«Да~, ненавидь, убей их всех.»

      Такемичи впал в ступор, в глазах помутнело, у него перехватило дыхание, а время будто остановилось. Остался только он и его голос. Его тьма.

      — Нет, только не сейчас, — прошептал наш герой.

«Избавься от них.

От них всех.»

      — Замолчи! — он зажмурился и закрыл уши руками в надежде не слышать его, но голос продолжал давить и сводить с ума.

«Ты ведь сам этого хочешь.

Разве они не раздражают?»

      — Заткнись.       Началась битва, но Такемичи не слышал и не видел ничего вокруг. Он продолжал слушать голос, естественно, это не осталось незамеченным. Позади него отбивался от очередного вальхалловца Мицуя, заметив своего подчинённого в таком состоянии, он поспешил к нему.

«Идиот, откинь эмоции, прими тьму.»

      — Нет! — прокричал и, тут же закрыв себе рот, он пришел в себя. Оглядевшись, он увидел, что битва в самом разгаре и к нему бежит Мицуя.       — «Тц, сейчас буду слушать лекцию о том, какой я дурак, чёртов голос. Ненавижу.»       — Такемичи, ты совсем больной? Стоишь в центре сражения с закрытыми глазами и ушами, умереть захотелось?! — он был в ярости, мало того, что слабак, каких ещё нужно поискать, так ещё и подвергает себя большей опасности, — Тц, зачем Майки и Дракен вообще взяли тебя на поле боя, раз ты такой?!

Прошлый он обиделся бы на эти слова, но нынешнему ему было все равно.

      — Мицуя-кун, это сейчас неважно, ты знаешь, где Баджи и что происходит на поле? — он посмотрел в глаза Такаши, ожидая ответ. Его лицо не выражало никаких эмоций, а голос был подобен стали.       — Что? В смысле? — он не ожидал, что тот самый Такемичи Ханагаки, которого все так любят за его доброту и самоотверженность, будет говорить с таким холодом в голосе. Тело Мицуи покрылось мурашками. Будто прочитав его мысли, Ханагаки улыбнулся и повторно задал свои вопросы, но уже с привычной всем теплотой в голосе. — «Может, показалось? Спрошу его об этом позже», — подумав об этом, он ответил:       — Всё, что я сейчас знаю, это то, что Майки был повержен и сейчас он под защитой Тетты Кисаки, капитана третьего отряда, — он посмотрел на Такемичи, но тот, не говоря ни слова, побежал к машинам, где стоял Кисаки. — Стой, куда ты? — но было поздно, а на Мицую летел очередной вальхалловец с желанием уебать.       Такемичи, услышав имя Кисаки, сразу же подорвался с места. «Это оно, сейчас будет тот момент», — будто в подтверждение этому послышался гул одобрения Вальхалловцев, и на сцену вышел Баджи. Ударив Кисаки каким-то железным прутом, который он, по всей видимости, нашёл поблизости, он прокричал:       — Кисаки! Я буду ебашить тебя до тех пор, пока не прекратишь весь этот фарс! — он смотрел на толпу, слышал одобрение со стороны Вальхаллы и осуждение со стороны его друзей.       — Хватит, Баджи! — кричал Дракен,       — Мы вернём тебя назад! — а вот кричал Мицуя. Но тут Баджи схватили за шиворот и откинули в сторону.       — Ты в порядке, Кисаки? — спросил парень со шрамом.       — Вокруг одни мухи, пора их прихлопнуть, — ответил тот ему и презрительно посмотрел на Баджи.

Придя в себя после падения, он прокричал:

      — Кисаки! — и стремительно поднимался тому навстречу, но дорогу ему преградил Чифую.       — Чифую, что за херня?! Уйди!       — Нет! Если ты убьёшь Кисаки, то станешь врагом для Свастонов и Майки, хватит!

Даже не став его слушать, Баджи ударил Чифую железным прутом.

      — А ты оптимист, Чифую. Отъебись от меня, я держал тебя рядом потому, что ты был хорош в драках.       — «Уу, хоть я и слышу это во второй раз, всё равно это жесткие для Чифую слова», — мысленно подметил Ханагаки.

      

Такемичи стоял неподалеку и наблюдал эту сцену во второй раз, он размышлял, стоит ли ему вести так же, как вёл себя тогда.

      — Чёрт, почему я раньше этого не продумал, — он дал себе пощечину, — допускаешь те же ошибки, идиот! — ему хотелось ударить себя сильнее, но он заметил бегущего Кадзутору с ножом. — Нет! Не в этот раз! — Такемичи сорвался с места на перехват Кадзуторы и, на удивление, ему это удалось, всё шло по придуманному им накануне вечером плану.       Обхватив его двумя руками, он не давал тому сдвинуться с места, но он не учёл того, в каком состоянии сейчас был Кадзутора, расстояние между Баджи и им, а также не позаботился о ноже, так что исход был очевиден.       — Сволочь, как смеет такой, как ты, мешать мне? В целом, плевать! Я словил двойной куш! — сказав это, он засмеялся, как безумец, — Ха-ха-ха-ха!       «Черт, да он же сейчас не в себе! Нужно срочно что-то придумать», — и, не придумав ничего лучше, он решил попробовать привести его в чувства, — Кадзутора, перестань! Приди в себя! Майки не враг тебе! Он до сих пор хочет, чтобы ты был его другом. Ты важен для них всех: для Дракена, Мицуи, Баджи, Пачина и Манджиро. Пожалуйста, не причиняй им боль, прошу тебя! — но было поздно.       Он почувствовал острую боль в районе поясницы. «Угхх, этот ублюдок». Хватка постепенно ослабла и, не выдержав, он отпустил его. «Ну, хоть Баджи теперь предупреждён и будет осторожен», — повернув голову и увидев Баджи с ножевым ранением, он был в смятении.       — Что? П-почему? Я ведь перехватил его. Так почему же? — в голове проносились множество мыслей. — Почему, чёрт возьми?! — единственное отличие, это то, что рана в другом месте, в районе живота, а не поясницы, как в прошлый раз.       — Только не говорите мне, что Кадзутора успел? — и только сейчас он заметил, что между Баджи и им расстояние не такое уж большее, даже меньше метра. Его мир рухнул, а лицо не выражало никаких эмоций. Не было даже слёз. Он знал лишь одно. Он проиграл.

Его мир рухнул. Всё было зря. Он виноват.

«Виноват. Виноват. Виноват. Виноват. Виноват.»

      На поле боя воцарилась тишина. Бывший капитан первого отряда Баджи Кейске и член второго отряда Ханагаки Такемичи были ранены, а один из основателей свастонов и друг Майки стали тому причиной. Кадзутора сидел неподвижно, его руки были опущены, а сам он смотрел на небо.       — Я же все сделал верно? М-майки заслужил.       — Н-нет. Майки не заслужил, но и ты не заслужил такой судьбы, — едва слышно промолвил Такемичи. — Не вини себя, не над… — он затих, сил больше не было. Он хотел поддержать его, так как Кадзутора из будущего помог ему и они даже стали друзьями.       Тишину нарушила подъезжающая к полю боя скорая, которую наш герой вызвал в начале битвы. Услышав сирену, Вальхалла и половина Свастонов разбежались.       Никто этого не говорил, но было очевидно, что Свастоны одержали победу, но какой ценой?       Теряя сознание, он услышал чей-то настойчивый и пронзительный голос, который звал его. Ощутил прикосновения чьих-то рук к своему лицу и влагу, но не мог открыть глаза и утешить этого человека, ярко улыбнуться и сказать, что всё в порядке.       «Что? Кто-то плачет? Не нужно, я ведь сам виноват. Я не достоин, чтобы кто-то звал меня столь нежно и плакал по мне. Видимо, это конец. Да, я в очередной раз проиграл. Простите меня, Манджиро, Кейске, Эмма, Чифую, Кен. Я не справился, мне не стоило даже пытаться.»

«Не стоило пытаться.»

Будто в подтверждение этого, голос повторил его слова.

      — Такемучи! Баджи! Нет, очнитесь! Пожалуйста!       — Глава, нужно уходить! Скорая позаботиться о них, а мы навестим их позже! — кричал ему кто-то из свастонов.       — Нет! Отвали! Я не брошу его! — он был в отчаянии, его любимый человек и дорогой сердцу друг могут умереть, как он может уйти и заботится о банде. — Всё. Слушать меня, уходите все! Я останусь с ними и проведу их в скорую.

Только сейчас Майки заметил сидящего рядом Кадзутору.

      — Ты… предатель… — его голос дрожал, — Как ты мог? Баджи был нашим другом. Такемичи не заслужил этого. Ты — чёртов ублюдок! — он замахнулся. — Какого черта? Я спрашиваю, какого чёрта ты плачешь? — он пнул его в живот, — Поздно плакать, ты ничтожество!       — Я-я возьму всю ответственность за свои поступки. П-прости. Такемичи привёл меня в чувства, но я уже, — он начал заикаться ещё сильнее.       — Что ты «уже»? Я хотел убить тебя, я думал, что убью тебя сразу после твоего выхода из тюрьмы, но меня отговорил Баджи. Такемичи же чем-то напоминал мне моего брата и я полюбил его, а ты, — он указал пальцем на Кадзутору, — хотел забрать их у меня?

Удар.

      — Ненавижу, ненавижу!       Он продолжал бить его, пока его не принялись оттаскивать. Но это было сложно, поэтому Дракен решил действовать по-другому.       — Майки! Перестань, сейчас ты нужен им, — он кивнул в сторону скорой, — Мы сами здесь закончим.       Будто очнувшись от гипноза, он посмотрел на свои руки, они были в крови. «Да, сейчас я нужен им», — вытерев руки об штаны, он подбежал к своим друзьям, которые будто бы погрузились в долгий сон.       Вытащив носилки, работники скорой уложили туда Баджи и нашего героя, в дополнение вызвав ещё и полицию.       Так, сев в скорую, Манджиро поехал с ними в больницу, держа каждого за руку. Он надеялся, что не слишком поздно.       — Пожалуйста останьтесь в живых. Прошу, не оставляйте меня. Прошу. Умоляю. Живите.