Кажется, наш герой немного сходит с ума

      Он сидел, держась за руки двух друзей. Он просил их не умирать. Просил не оставлять его, но больше всего его раздражало, что он не может помочь им, как они помогали ему. Он бесполезен.       — Баджи, Такемучи. Пожалуйста…       Работники скорой с сочувствием смотрели на то, как ребенок отчаянно пытался достучаться до них, он звал их по имени в надежде, что они откроют глаза и улыбнуться ему.       — Бедный мальчик, — шёпотом произнёс один из сотрудников, посмотрев на него, — высока вероятность, что они не доедут до больницы.       — Тише, молчи, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы они доехали.       Они проехали почти половину пути. Ранним утром им позвонили и попросили приехать в определенное время, сказав, что будет мальчик с ножевым ранением. Сперва они не поверили этому звонку, подумав, что звонят школьники и играются, но на всякий случай отправили машину скорой по адресу, указанному в заявке. Они никак не ожидали, что это окажется правдой и вместо одного они привезут двоих.

Майки почувствовал, что рука Баджи пошевелилась, а сам он открыл глаза.

      — Пациент пришёл в себя, второй без изменений.       Майки был рад, что Баджи пришёл в себя, но смотря на Такемичи, его вновь накрывала тоска.       — Баджи… Не бросай меня… — он крепче сжал его руку.       Баджи смотрел на него с сочувствием, он не знал, выживет он или нет. Во рту был вкус крови, он вспомнил, как Такемичи попытался остановить Кадзутору с ножем, но не смог. Он вспомнил его глаза, когда они вдвоём лежали на земле, теряя сознание, они выражали глубокую печаль, вину и сожаление. Он вспомнил слова, которые Такемичи бормотал себе под нос: «Я проиграл». Но он не смог понять истинный смысл этих слов.       — М-майки, — он попытался позвать его, но его голос был слишком тихим, а сил на что-то большее не было. — П-поблагодари Такемичи, — он отключился, запищали приборы.       — Внимание, остановка сердца! Готовьте дефибриллятор.       — Что? — Майки попросили пересесть и не мешать.       Он не понимал, что происходит и что с его другом. Он услышал, как тот позвал его и сказал поблагодарить Такемучи. Он хотел ответить ему, но ему не дали и попросили пересесть. Врачи суетились вокруг Баджи, а Майки понял то, что не хотел принимать. Когда очнулся Баджи, он и в правду думал, что всё обойдётся, ведь его друг пришёл в себя, но его быстро спустили с небес и заставили принять жестокую реальность. Из раздумий его вырвал голос работника скорой.       — Успешно! Пациент стабилен.       Прибор перестал пищать, Майки выдохнул, к нему вновь вернулась надежда на то, что ещё не поздно.       — Ты сам скажешь эти слова Такемучи, Кейске. Ты не можешь умереть, ты обещал быть рядом. Обещал.       Так они и доехали до больницы. Из больницы выбежало несколько врачей в белоснежных халатах, возможно, Майки спятил, но ему показалось, будто это ангелы.       У входа в больницу у Баджи вновь запищали приборы и его в срочном порядке повезли в операционную, а Такемичи увезли в другом направлении. Вскоре приехали Дракен, Мицуя и Чифую, остальные члены банды остались ждать снаружи. В комнате ожидания царила напряжённая атмосфера и только всхлипы Чифую нарушали тишину, никто не хотел поднимать эту тему и все надеялись на лучшее. Дракен сидел рядом с Майки, он знал, что его друг чувствует, а потому ждал, когда он первым начнёт диалог.       — Кенчик, они же вернуться к нам, правда? А помнишь, мы гоняли на байках, — он улыбнулся, — И как решили создать банду… или как встретили Такемучи в первый раз, помнишь ведь, как было весело? Помнишь? — он посмотрел на него и у Дракена побежали мурашки от этого зрелища, абсолютно пустые глаза, а на лице вымученная улыбка. Дракен с сочувствием посмотрел на него, ведь даже в такой момент он не показал своих слёз, а лишь улыбался сквозь боль и пытался не дать другим потерять надежду. «В этом весь он», — грустно подметил Дракен.       — Да, было весело, я уверен что всё будет хорошо, — он похлопал его по плечу, — они справятся, они у нас сильные, — он улыбнулся, посмотрев в глаза Майки.       — Да, Кенчик, сильные.       Мицуя наблюдал за разговором этих двоих, паралельно успокаивая Чифую. Ему было невыносимо больно видеть, как эти двое пытаются не падать духом и слышать тихие всхлипы Чифую. «Баджи, Такемичи, пожалуйста останьтесь в живых!», — вот всё, о чем он мог думать в данный момент.       Наконец двери операционной открылись и вышел доктор, к нему подошел Мицуя, как самый спокойный и здраво мыслящий.       — Здравствуйте, доктор. Как всё прошло? — он с надеждой посмотрел на него, но тот ответил ему взглядом, полным сочувствия.       — Ханагаки Такемичи в порядке, сейчас к нему нельзя, но, думаю, к завтрашнему дню он проснётся, а вот насчёт Баджи Кейске, — он сделал многозначительную паузу, — он в коме.       — К-кома? Каковы шансы, что он очнется? Как долго он будет в коме? — Мицуя продолжал задавать вопросы, на которые нет ответов.       — Мне жаль, — он пожал плечами и удалился.       Подойдя к ребятам, Мицуя, видя состояние Майки и Чифую, не хотел говорить им такую ужасную новость, но выбора нет, ему придётся.       — Мицуя, так что? В-всё нормально? — задал вопрос Чифую. «Пожалуйста, скажи, что все в порядке, прошу!».       — Чифую, Майки, Дракен, новости такие, — он пересказал им всё то, что сказал ему доктор.       Услышав такие новости, они не знали, радоваться или грустить, это были странные чувства. Майки был рад, что его любимый человек был в порядке, но его убивало то, что его друг в коме и неизвестно, очнётся ли он. Чифую был разбит, его друг, человек, на которого равнялся он сам, в коме. Слёзы хлынули новой волной. Мицуя и Дракен пытались сохранять самообладание, чтобы в нужный момент оказать поддержку, ведь это единственное, что они могли сделать. Но они оба знали, что у них на душе. Поняв, что бесмысленно сидеть в больнице, они разошлись. Мицуя пошел провожать Чифую, а Дракен был рядом с Майки, пока тот не попросил оставить его.       Майки решил пойти в своё любимое место, на берег реки. Он часто приходил сюда, чтобы обдумать планы на будущее банды или же побыть одному, показать свои настоящие эмоции. Ему казалось, что река слушала и забирала часть его боли себе. Вот и сейчас он решил поделиться своими чувствами, своей накопившейся болью с рекой. В голову лезли страшные мысли, а сердце болело. Он представил Баджи и Такемучи, сидящих рядом с ним, они держались за его плечи и ослепительно улыбались.       — Баджи, я надеюсь, ты очнёшься и мы с тобой ещё раз прокатимся на перегонки, как раньше, и я, как обычно, проиграю, — он улыбнулся, — Такемучи, когда нибудь я признаюсь тебе в своих чувствах, а до тех пор, пожалуйста, не подвергай себя опасности, — по щекам текли слёзы сожаления, — ребята, если вы оба будете здоровы и счастливы, то я сделаю всё, чтобы вы никогда не пострадали снова, — он посмотрел на небо, — ведь я создал банду чтобы защищать то, что мне дорого.

Он вспомнил своего старшего брата, боль от утраты которого еще не прошла.

      — Шин, что мне делать? Мне так страшно, — он обнял свои колени, — мне страшно, что я потеряю всех, как потерял тебя, что я провалюсь, как лидер, я не хочу…

Так он и просидел до самого вечера на берегу реки…

      Тем временем Такемичи открыл глаза в неизвестном ему месте, вокруг была кромешная тьма.       — Где я? — он прищурился, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь ориентир.       — Здесь есть кто нибудь? Эй! Помогите! — но никто ему не ответил, Такемичи вдруг почувствовал себя таким жалким.       — Ну конечно, я один, зачем я зову кого-то на помощь? Ведь я знаю, что никто не придёт, но всё равно надеюсь, — он закрыл лицо руками, — Ханагаки Такемичи, ты дурак, как ты собираешься оттолкнуть от себя всех, если до сих пор надеешься на чью-то помощь, как ты спасёшь кого-то, если себя спасти не в состоянии.

«Винов

Вин

Ват»

      До него долетали обрывки чьих-то фраз, он не мог разобрать их, пока они не стали отчётливее.

«Виноват! Виноват! Виноват!»

      — Что? — он не понимал, что происходит. — Виноват?       Вдруг его схватила рука и он увидел чьё-то обезображенное лицо, куски плоти свисали с него, а изо рта пахло гнилью, но Такемичи узнал его по волосам. Это был Баджи, он с яростью в голосе прокричал:       — Ты не спас меня. Я умру из-за тебя! Из-за тебя! Это всё ты! Ты даже не пытался спасти меня, что, хотел увидеть мою смерть еще раз, а?! — он сильнее вцепился в руку, — Признай!       — Нет, всё не так, я-я, — но не успел он договорить, как его схватила другая рука, и это был Майки.       — Ты хочешь, чтобы я страдал? Тебе так нравится видеть страдания людей, Такемучи?! Признавайся!       — М-майки, нет же, послушайте, — но всё было бессмысленно, каждый раз, когда Такемичи пытался оправдаться, появлялись новые лица друзей, которые призывали его признать, что он виновен в их страданиях, наконец не выдержав, он прокричал в пустоту: — Да, я виновен в ваших страданиях! Это я не смог! Я-я попытаюсь исправиться! Хватит, пожалуйста! Хватит! Остановитесь! — он рыдал и молил перестать.

«Молодец»

      Наконец наступила тишина, а все лица его друзей пропали, остались лишь он и его голос.       — Опять ты! Что ты хочешь от меня? Уже поздно бросать. Я обещал им спасти их, а ты мешаешь, если бы не ты, я бы успел спасти Баджи, успел!

«Не успел, ты будешь виновен в его смерти

Не я, а ты

Ведь я — это ты

Мы едины»

      — Заткнись, чёртов голос! — хоть ему и не нравилось, что говорил этот голос, но Такемичи был согласен с ним, ведь по его вине и по глупости пострадал Баджи и он сам. — Я не смог спасти его во второй раз. — Такемичи перестал сопротивляться и решил плыть по течению, он открыл свою душу тьме, а тьма великодушно приняла его.       Он поймал себя на мысли, что ему не хотелось просыпаться. Как ни странно, в этой тьме он чувствовал себя комфортно, она успокаивала его. Ему хотелось остаться здесь навсегда, но малая часть его сознания призывала бороться. Так он продолжал падать всё дальше и дальше во тьму, слушая свой голос.

«Ты не герой Такемичи, ты не обязан спасать всех»

      «Ты не герой» отпечаталось у него в сознании, и он повторил:

— Да, я не герой.

«Скажи свои истинные желания, которые ты так усердно пытаешься спрятать»

— Я хочу, чтобы они страдали, хочу, чтобы они пережили то, что пережил я за эти дурацкие перемещения во времени. Они не понимают, что я тоже человек и без конца просят спасти их, надоели.

«Отлично, чего ещё ты хочешь?»

— Я хочу, чтобы Сано Манджиро исчез, все долбанные проблемы из-за него.

«Из-за него?»

— Да, я не виноват, это все из-за него. Это всё он со своим чёрным импульсом, это он, это он, это всё он!

      Он схватил себя за волосы, продолжая бормотать, что это не его вина, пока вдалеке не услышал чей-то голос. Голос был наполнен теплотой и звал его.

— Такемучи!

      Он пришел в себя и посмотрел в сторону, откуда слышался этот голос и увидел маленькую точку света.       — Нет, я не достоин этого тепла, замолкни, кто бы ты ни был! Не нужно меня звать, — он прокричал в сторону голоса, который звал его, — я не хочу просыпаться, оставьте меня. Дайте мне спокойно умереть. Я устал. Устал, мать вашу!       Тем временем голос был всё ближе, а свет сиял всё ярче. Он осветил ему путь, но Ханагаки не хотел ступать по нему, он хотел остаться во тьме со своими демонами внутри…