Клоун

В спортивном клубе было много людей, что составляло свои неудобства: шумно, тесно, гул не прекращался, начинало тошнить, настолько, что, не выдержав, девушка, вышла из зала на улицу, где облегчённо вздохнула. Свежий воздух — вот что нужно было Чон Аре, двадцатипятилетней девушке, которой вообще не пристало находиться в подобных местах. Сколько раз клялась, что в последний раз приходит сюда, но всё равно снова возвращалась. В зале старались перекричать друг друга, хотя ринг ещё был пуст. Зачем орали, непонятно, голова разболелась, хотелось уйти отсюда домой, но Ара не могла: должна быть рядом с ними ради своего душевного спокойствия. Ара достала дрожащими руками сигарету из полной пачки, засунула в рот, поднесла к губам зажигалку, но не прикурила. — Что же я делаю? — прошептала девушка, засунув зажигалку обратно в карман куртки и сигарету вынув изо рта. — Не боишься, что брат увидит? — неожиданно донёсся сбоку мужской голос, от которого девушка подскочила в испуге. — Он знает, что я не курю, как и ты, — Ара обернулась на приближающегося к ней высокого мужчину в панаме и маске, всего в чёрном, видны были только глаза, и то с трудом. — Ты бы ещё скафандр надел, — усмехнулась, бросив незажженную сигарету в урну. — Я не люблю, когда ты видишь меня до боя, — мужчина подошёл вплотную, рука дёрнулась в желании приобнять, но вокруг ходили люди, точнее — её брат, рисковать не стоило, Ара закатила глаза на подобную нерешимость. — А раньше ведь я тебя собирала, — напомнила она обиженно, надув губы. — Раньше я и не дрался за деньги, — констатировал лениво, разводя руки в стороны. Раньше все было иначе, пока её брат тоже не полез за «лёгкой наживой». Когда их родители погибли, он взял все расходы и содержание сестры на себя. Ара даже не задумывалась, откуда были деньги, где старший пропадал по вечерам? Однажды он принёс большую сумму, но даже тогда Ара не задала ни один лишний вопрос, потому что целиком и полностью доверяла. А что ещё оставалось делать? Год назад, узнав о «подработке» брата — боях без правил — она задумалась: лёгкие ли там деньги? За весь год девушка пропустила только первые бои, о которых и не подозревала. Конечно, все были против того, чтобы она смотрела и наблюдала, но упрямством пошла в старшего Чона, поэтому споры не возымели должного успеха, и Ара стала присутствовать на всех боях без исключения. Она считала, что её нахождение в зале — своего рода помощь брату: «вот, я тут, я верю в тебя, как никто другой в этом мире». Но всё равно каждый раз она с замиранием сердца наблюдала за боем, так и не привыкнув к этому, порой довольно жуткому, зрелищу. Однажды, во время очередного боя, когда уже невмоготу было ждать, напряжение в сердце нарастало, она стрельнула сигарету у какого-то зрителя. Закурить ей так и не удалось, потому что её брат, заядлый зожник, просто так такое не оставил бы, но, тем не менее, сигарета в руках позволила слегка успокоить нервы. И привычка держать сигарету в руках перед боем так и осталась. Будет неправильным сказать что девушка не знала ничего о боях. Она — болельщица со стажем. Лучший друг Чонов, двадцативосьмилетний Ким Тэхён, был в борьбе уже много лет. В студенческие годы он дрался бесплатно, чтобы выпустить пар. Пусть мужчина был и из богатой семьи, но на этом его жизненные плюсы заканчивались. Родители заранее уготовили ему то будущее, в котором он себя не видел: продолжить семейное дело. Да кому сдались эти международные перевозки, когда парня тянуло к творчеству. Тэхён увлекался художественной фотографией, любил ловить эмоции людей на свою «лейку», часами застревал в своей красной комнате, а потом с гордостью показывал друзьям работы. Но увлечение сына фотографией родители считали не более чем хобби и никогда его в этом не поддерживали. И для снятия напряжения в промежутках между учёбой в элитном вузе, многочисленными хагвонами и встречами с представительными друзьями отца, молодой парень зависал в подпольных клубах. Сначала он дрался, чтобы выплеснуть куда-нибудь свой гнев, потом начал на этом ещё и зарабатывать, с лёгкой подачи Ары. Единственные, кто об этом знал на тот момент, — Ара и Чонгук. И всё бы ничего, если бы однажды отец Тэ не разузнал, чем занимался сын в свободное время, и не увидел в этом выгоду. Как странно, желания продать работы Тэхёна у него ни разу не возникло. Хотя это причуды богатых людей: чем больше у них денег, тем больше им надо. Теперь господин Ким — спонсор всех боев, которые превратились из развлечения (пусть и сомнительного) в способ заработать деньги на собственном сыне. Причём, если поначалу все просто ставили на Тэхёна, талантливого молодого бойца, то потом бои стали ожесточеннее, а деньги закрутились в них нехилые. Всё потому что в бой вступил Чон Чонгук, способный и безбашенный друг Тэхёна. Загвоздка состояла в том, что эти двое настойчиво отказывались драться друг с другом. Мерзкие богатеи готовы были вывалить огромные суммы, лишь бы увидеть друзей на одном ринге, но это было категоричным условием для мужчин. И бои бы даже не имели смысла, потому что они выигрывали каждый свой полуфинал, а в финале уже не дрались, просто делили гонорар между собой. Тэхёна и Чонгука такой расклад устраивал: первый кайфовал от боя, второй получал деньги, и лишь господина Кима это выводило из себя. Справедливо будет спросить, кто тогда вообще хотел вступать в бой с игроками, которые не проигрывали? Тут просыпался закономерный дух соперничества: все мечтали побить, уложить на лопатки и стереть с лиц Чонгука и Тэхёна их самодовольные улыбки. А самодовольства на ринге им было не занимать. Каждый из них выпускал своё альтер эго, стоило оказаться перед соперником. И если к Тэхёну Ара привыкла, то, когда впервые увидела перевоплощение брата, ей откровенно стало не по себе. И вот девушка, стоя во дворе, снова и снова в голове гоняла мысли, наблюдая за разминкой друга, который поворачивал голову вправо-влево: вдруг кому-то удастся выиграть у её близких, как она сможет смотреть на их поражение? Нет, ей было без разницы, на каком они месте, для неё главное — чтобы они серьёзно не покалечились во время боев, только в глаза, полные разочарования, будет больно смотреть при их поражении. — Снова ушла в свои мысли, малышка? — раздался голос старшего брата, отчего Ара тут же засияла и вместе с Тэ обернулась в его сторону. Чон направлялся к ним в леопардовом халате и сланцах, длинные волосы были собраны в небрежный хвост на затылке. Даже сквозь объёмный халат можно было чётко понять, какое телосложение у парня. Он не всегда был таким подкачанным, но стоило начать драться, ещё одним местом, где он пропадал, стал тренажерный зал. И сейчас в двадцать шесть лет он выглядел солиднее своих старших товарищей. В первый бой, на котором Ара присутствовала, она сама предложила брату резинку для волос, но тот отказался собирать волосы. На вопросительный взгляд сестры просто ухмыльнулся и сказал: «Увидишь». И она увидела. Мокрые от пота волосы, прилипающие к лицу, поджарое тело, усыпанное татуировками, и линзы белого цвета сделали своё дело: сестра до чёртиков испугалась родного брата. Потому что в обычной жизни Чонгук всегда ходил с хвостиком на макушке, чтобы не мешались на работе. Чонгук работал мастером в тату-салоне, по совместительству являлся и его владельцем. Раньше Чон принимал клиентов в подвале их дома, оборудовав всё в меру своих возможностей, категорически отказываясь принимать деньги от Тэ. За полгода боёв смог накопить на своё собственное помещение, и теперь в центре Пусана красовалась студия Golden Closet. Клиентов у парня было много, салон пользовался бешеной популярностью и привлекал любителей нательной живописи со всего мира. Ведь Чонгук никогда не набивал то, что от него хотели. Перед тем, как принять у себя на кушетке клиента, мужчина общался с ним по телефону или переписке, составляя о будущем клиенте своё собственное мнение. Чонгук очень тонко и искусно чувствовал людей, поэтому фишка его работ заключалась в том, что он выводил на теле заказчика разные замысловатые узоры, порой фразы, символы. Были и такие случаи, когда взрослые мужчины плакали, увидев результат трудов Чона, который был хорошим психологом с тонкой интуицией, и это позволило ему сделать имя. Ара была прекрасно осведомлена о талантах своего брата, много раз он только по взгляду мог прочитать её душу. Художественные способности Чона-старшего начали проявляться ещё с детства, у них дома хранилось много его работ. Владелец тату-салона даже учился в художественном вузе, который пришлось бросить ради обеспечения себя и сестры. Через пару месяцев после смерти родителей в порыве гнева и отчаяния Чонгук вынес все картины на ближайшую свалку. Но для сестры это стало бы ещё одной огромной потерей, и в тот вечер, подговорив Тэхёна, Ара спасла каждую картину брата. Пришлось всё бережно спрятать среди своих вещей, куда Чонгук никогда не полезет. Больше они к этой теме не возвращались. Зная, что брату пришлось тяжело прощаться с рисованием, младшая Чон никогда не говорила плохого по поводу работы Чонгука. Главное — брат рисовал, пусть и полотнами являлись человеческие тела. Тренировался мужчина набивать сначала на себе, куда мог спокойно дотянуться, потом на Тэхёне. И если тело Тэхёна — полностью работа Чонгука, то на Чонгуке мастерство оттачивал Чон Хосок, их кузен. Тэхён и Чонгук обменялись дружескими объятиями. — Ты от кого скрываешься, Тэ? — Он боится, что я его увижу, — закатила глаза Ара. — Я не могу его винить, сестрёнка, — ответил Чонгук, театрально вздохнув. — У нас, у бойцов, знаешь ли, есть свои приметы и талисманы. Вот ты… — он потрепал сестру за щёку с такой силой, что девушка вскрикнула. — Больно же! — она приложила ладонь к щеке и зло посмотрела на брата. — …ты — мой самый ценный талисман, — ответил Чонгук, не обращая внимания на вопли Ары. — Как я вообще мог драться без твоего присутствия? — Ты дрался-то всего два раза без неё, конспиратор хренов, — фыркнул Тэхён. Сестра бы так ничего и не узнала о боях, если бы уже после второго Чонгук не подошёл к ней с просьбой обработать раны. Тэ вспомнил это и ухмыльнулся: «Такой идиот!». — Я сам бы не увидел, где обработать ссадину. — Потому что ссадина была на твоей заднице, Чонгук, — вздохнула Ара, заставив друзей рассмеяться. — Это надо было — получить травму именно по пятой точке. — Ты сегодня в паре с Буйволом? — спросил Чонгук у друга, последний кивнул. — Кто им даёт все эти глупые прозвища? — возмутилась в сотый раз девушка, потому что того самого Буйвола, о котором она всё разузнала в интернете до боя, буйволом очень сложно было назвать. — Хотя о чём это я? У Тэхёна тоже оно гениальное! Лучше бы оставил прежнее — Ви! Тэхён в прошлом долго не заморачивался с прозвищем. Под своим именем он категорически не хотел выходить на ринг, но и брать названия животных считал ниже своего достоинства. Юный тогда боец хотел, чтобы он ассоциировался только с победой. Поэтому и стал подписываться одной галкой V — «победа». — Эй, ты мне его придумала! — Ким посмотрел, сузив глаза, на подругу, та, правда, ничего не заметила из-за нависающей на его лоб панамы, отмахнувшись от него как от назойливой мухи. — Хватит ругаться, голубки, — Чонгук достал из кармана салфетку и протёр лицо, Ара хотела возмутиться тому, как брат назвал их с Тэхёном, но тот встрял в разговор. — Ты выпил протеиновый напиток, который я тебе отправил? — Конечно! Это тоже своего рода традиция перед боем, — ответил Чонгук, протерев ладонью лоб. — Ты себя неважно чувствуешь? — спросил Тэхён, осматривая друга. За столько лет в этой сфере он невооруженным глазом мог увидеть, что боец не готов. А Чон был явно не готов, потому что вид он имел, если приглядеться, болезненный. — Чего ты потеешь, как яичница на сковородке? Надо перенести бой, если ты действительно плохо себя чувствуешь. Ара обеспокоенно посмотрела сначала на Тэхёна, удивившись его серьёзному тону, а затем на брата. Девушка пригляделась к Чонгуку: действительно пот струился градом, под глазами залегли синяки и взгляд был уставшим. Почему Тэ заметил раньше неё? Мужчина явно себя неважно чувствовал, стоял бледный. Ара протянула руку, чтобы прикоснуться ко лбу брата, но тот зло стрельнул в неё взглядом, от чего сестра на полпути убрала ладонь. — Со мной всё в порядке, переутомился на работе, — отчеканил Чон и широко улыбнулся, адресовав улыбку сестре. — И я ни за что на свете не отменю бой. — Твоё прозвище должно было быть Осёл, — добавил, цокнув, Тэхён, на что Чонгук показал ему язык, и оба друга звонко рассмеялись. — Дети, — фыркнула Ара и отвернулась от них в другую сторону, осматривая, что творится вокруг. Чуть поодаль стоял господин Ким, отец Тэхёна. Он никогда не относился плохо к Чонам, после смерти их родителей опекунство за ними взяла на себя чета Ким. Правда, сироты сомнительно относились к родителю друга, да и уважать перестали, когда он начал использовать своего сына ради материальной выгоды. Ара увидела, что Ким Хван разговаривал с одним из бойцов. Приглядевшись, она напряглась, ведь отец Тэхёна мило вёл беседу с тем, кто стоял в паре с Чонгуком, Бон Куаном, китайским бойцом без правил с нежным прозвищем Весна. «Да от него прямо разит весенней свежестью», — сказал однажды Тэхён. Куан был маленького роста и весь испещрён татуировками: на голове, руках, ногах — везде чернильные узоры с замысловатыми иероглифами. Это талисманы, как утверждал сам боец, и видимо, это работало, раз у китайца не было ни одного поражения на счету. Писали, что он безумно безжалостный. Всю информацию Ара всегда перед боями вычитывала в интернете и фанатских сообществах. Она понимала, что у Тэхёна и брата были фанаты, но откуда у таких особей — загадка. Но ещё большая загадка, почему господин Ким с ним мило беседовал? Ким Хван почувствовал на себе взгляд, посмотрел в сторону и встретился глазами с Арой. Она ему кивнула, он улыбнулся по-отечески и продолжил беседу. Девушка отгоняла от себя сомнения, ведь это отец Тэхёна. Да, у Тэ с ним натянутые отношения, но он всегда был добр к Чонам. В конце концов, он являлся спонсором боёв, должен же он был познакомиться лично с каждым участником. — Сын! Ара почувствовала, как Тэхён напрягся, даже голос отца действовал на него негативно, Чонгук напрягся вслед за другом. Все трое повернулись к господину Киму. — Я не буду спрашивать, готов ли ты, но ты не думаешь, что пора бы привести себя в порядок? Здравствуйте, Чонгук и Ара. — господин Хван мило улыбнулся на кивки Чонов, и снова взгляд стал строгим и суровым, стоило ему посмотреть на сына. Ни брат, ни сестра не понимали такого отношения, ведь их родители души не чаяли в своих детях, всегда поддерживали их увлечения и интересы, и ни разу господин Чон не позволил себе подобного тона с сыном. — Вот не надо лезть, отец, в эти дела. Я сам знаю, когда мне пора готовиться. Извините, я пойду. — Тэхён развернулся и вошёл в зал. Ара хотела пойти следом, но подумала, что это будет выглядеть не так как должно, ей не было неловко перед господином Кимом, она боялась реакции только брата. Тэхён всегда так реагировал на отца, а тот, как начала думать Ара, специально пытался вывести его из себя, чтобы Ви смог отыгрываться на сопернике за злость на собственного родителя. — Его воспитанием занималась мать, — пошутил отец Тэ, хихикнув. — Пойду, развлеку спонсоров. После этих слов господин Хван направился вслед за сыном. — Чёт он мутный сегодня, — Ара всё-таки озвучила свои мысли вслух. Чонгук приобнял сестру за плечи, нежно погладил, успокаивая. — Для тебя все мутные в такие дни. И не думай, что я не увидел зажигалку в твоих руках, — Чонгук не дал девушке заговорить, когда она открыла рот, чтобы оправдаться. — Я знаю, что ты не куришь. Расслабься. Пошли. Через десять минут выходит наш Тэхён. Ара кивнула, повернулась к брату и крепко его обняла. Чонгук на секунду растерялся, а потом прильнул в ответ. У неё иногда бывали приступы нежности, брат привык к этому, правда, в последнее время всё чаще, явно что-то скрывала, Чон даже предполагал что, но ждал, пока сестра сама признается. — Чон Чонгук, — прошептала Ара, — ты ведь знаешь, как я тебя люблю, да? Я боюсь за тебя больше, чем за себя. Не пострадай. — Я тоже люблю тебя, сестрёнка, — Чонгук сжал Ару ещё сильнее. — Это всё ради нас, нашего будущего, ты же знаешь? Она кивнула легонько, но парень почувствовал и потрепал подбородком её макушку в ответ. — Постарайся не пораниться сильно, задницу твою обрабатывать то ещё удовольствие. Чонгук теперь уже рукой снова потрепал сестру за волосы, усмехнувшись её словам. — Между прочим, когда вместо булок у тебя орешки, быть раненым в зад — довольно больно. — парень погладил себя по пятой точке и пошёл вслед за сестрой, которая, сдерживая улыбку, сделала вид, что не услышала шутку брата. Догнал свою крошку, приобнял за плечи, и вместе они вошли в зал, где скоро должен был состояться бой, который изменит их жизни.

flashback

Дверь в комнату тихонько отворилась, Чонгук даже не шелохнулся. Без стука заходила только Ара, потому что знала, что нельзя отвлекать брата. Закрыв за собой дверь, она чуть ли не на цыпочках подошла к Чону и стала молча за его спиной наблюдать, как он рисовал. Сколько помнила себя, видела брата рисующим: он всегда и везде рисовал. То на салфетке в кафе нарисует образ кого-то из посетителей, то на чеке; все тетради были изрисованы, про мольберты и говорить не стоило. Чонгук погружался в рисунок, будь то абстрактное изображение, портрет или натюрморт. Преподаватель мечтал устроить парню выставку картин да он и сам горел пока ужасная трагедия не забрала родителей. Теперь парень рисовал, только чтобы выпустить пар или расслабиться, но с появлением боёв в его жизни, к рисованию возвращался всё реже. А сестра собирала каждую его картину, каждый клочок салфетки бережно хранился в папках. Она поражалась, как брат в обыденных, привычных взору вещах мог увидеть красоту, в поникших лицах людей — толику счастья. Разве это не талант? Ара очень хотела, чтобы родной человек перестал так сильно думать о ней и её будущем и пошёл за своей мечтой. Правда, с другой стороны, девушка не могла представить свою жизнь без Чонгука и Тэхёна, она стала зависима от присутствия двух близких мужчин. Именно поэтому пришлось забросить учёбу, потому что дальше брата она ехать никуда не собиралась, а уж, если он решит уехать, она, не задумываясь, сей же миг, поедет за ним. — Ты слишком шумная, Ара, — цыкнул Чонгук. — Я молчу, — удивилась девушка. — Я слышу твои мысли, сестрёнка. — он аккуратно вывел кистью в углу картины свои инициалы «JK», довольно оглядел свою работу и повернулся к непонимающей Аре. — Я не отказался ни от какой мечты. — Я не… — Ты — да, — передразнил Чонгук. — Я живу той жизнью, которую и так выбрал бы. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас. Я всё ещё рисую. — Это не для выставок. — Это как посмотреть, Ара. Тело человека — тоже полотно, и я рисую на нём. Мои рисунки уникальны. И ты знаешь это. — Ты не делаешь мне, — тихо проговорила девушка. Чонгук был категорически против каких-либо рисунков на теле сестры и очень злился, когда она начинала разговор об этом. Не то чтобы Ара хотела покрыть своё тело узорами, ей просто непонятен был гнев брата. — Твоё тело и есть самая прекрасная картина. Ни одна краска не имеет права её портить. — Чонгук встал и крепко приобнял сестру. — Лучше забивай свою прекрасную голову умными и полезными вещами. Ара театрально вздохнула. Вот кто в семье был гадким утёнком — она. Ни одного таланта и никаких способностей к определённым знаниям. Разве что синяки Тэхёну профессионально замазывала, да и красила сама себя очень хорошо, правда назвать это даром она не спешила, просто баловство. — Я пошла собираться. — она отстранилась от брата. — Мне ещё готовить Ви к бою.

end of flashback